3 книги в месяц за 299 

Жатва – V. Досуг земной и вечныйТекст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Борис Гуанов, 2020

ISBN 978-5-0051-0063-4 (т. 5)

ISBN 978-5-4498-8961-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


ФУТУРОПЕРФЕКТНЫЙ ОТЧЁТ О МОЕЙ ЖИЗНИ В ПРОШЛОМ И БУДУЩЕМ С КАРТИНКАМИ И ПОДРОБНОСТЯМИ


Сам автор, Борис Гуанов, пишет о себе, что зачат он был на радостях сразу после снятия блокады Ленинграда, и потому он родился человеком добрым и весёлым. Действительно, и в этой, и в его предыдущих книгах из серии «Жатва» можно найти немало юмора и иронии. Особый талант автора в том, что он отлично умеет сочетать творческую работу и активный отдых, всюду проявляя свою креативность. Но, конечно, есть темы, где шутки неуместны. Это и демонстрирует автор в предлагаемой книге.


КНИГА V. ДОСУГ ЗЕМНОЙ И ВЕЧНЫЙ


Запись 8


8.1. Снежана

Прошло немало времени, моя фантазия разыгралась вовсю, и я написал немало страниц о своей научной карьере, а также о лазерах и помехозащищённости так, как, пожалуй, ещё никто не писал. Посмотрим, что скажет Ник. Я уже успел соскучиться по Нику, тем более что вокруг меня не было ни одной живой души, даже Пузи. Уж не бросил ли он меня одного на этом заколдованном острове? Ради человеческого общения я был уже готов на всё.

И вот однажды утром, продрав глаза, я увидел на фоне сияющей солнечной дорожки на море фигуру прекрасной женщины, плескавшейся в ласковых волнах. Она вышла на берег мне навстречу, на ходу её облекали полупрозрачные, меняющие форму и цвет одежды, подобные тем, которые мне предлагал Ник при первом свидании. С лучезарной улыбкой она сказала, не разжимая губ:

– Привет! Теперь я вместо Ника. Он не выдержал испытания твоей красотой. Будем дружить! Зови меня Снежаной, пока тебе не вставили чип.

Мне сразу понравилась эта белокожая, темноволосая, крепкая, слегка полноватая красавица, держащаяся так уверенно, понравился даже её дерзкий, оценивающий взгляд, какой обычно мужики бросают на симпатичных девушек.

– Хорошо, будем дружить! – ответил я и протянул ей обе руки. Мы расцеловались как старые подруги. Я был так рад, что компанию мне составила такая очаровательная красавица, судя по улыбке, добрая и весёлая. – Расскажи мне, как сейчас дружат? – поинтересовался я.

– Дружат – это значит вместе развлекаются, веселятся, отдыхают, не вызывая взаимного отторжения, – ответила она.

– Ну, а на работе, делая, так сказать, общее дело? – подсказал я.

– Нет, какая дружба на работе? Там у каждого своя функция, да и конкуренция, знаешь ли, ведь и подсидеть могут, – задумчиво протянула она и снова улыбнулась. – А что, в твоё время было иначе?

– Да нет, в целом, пожалуй, ты права. Правда, когда я работал в «Граните», было ощущение какого-то товарищества единомышленников. И это были мои самые счастливые годы. Ну, а потом на кафедре Военмеха, в депутатах, в антикварном магазине я всегда ощущал косые взгляды, и друзей среди сотрудников как-то не появлялось. Был у меня один друг детства, тоже Боря, но и он сначала стал ухаживать за моей первой любовью Леной, а потом и к жене стал захаживать, когда меня не было дома. На том дружба и кончилась.

В дружбу между мужчиной и женщиной я не верю – всегда примешивается секс. Ну, а среди собутыльников были приятные люди, но все почему-то оказались за границей. Так что, если сказать правду, друзей-то у меня вовсе не осталось. Наверное, характер у меня нелюдимый. Тут многое ещё зависит от жены. С такими друзьями по работе как Сашка Дрёмин она поцапалась, с другими была, по моему мнению, чересчур приветлива. В результате мы веселились, в основном, в компании её друзей…

Я помолчал и спросил:

– А как ты развлекаешься? И сколько у тебя времени на развлечения?

– Вообще рабочий день для мужчин у нас, по-вашему, около трёх часов, ну, а у меня как у начальницы отдела, в котором, как ты догадываешься, работал Ник, ещё меньше. Утром включу контроллер, посмотрю, всё ли в порядке, дам распоряжения, и свободна. Дальше в сети обсуждаем с подругами, где будем отрываться, что есть и пить и какие хохмы придумать на вечер. Созываем компанию, кто-то берёт мужиков из борделя, и вперёд, – она подмигнула и рассмеялась.

– Представляю, чем вы занимаетесь. У нас это называлось свальный грех.

– Во-во, под конец бывает такая свалка! – хохотала она. – Не строй из себя невинность, сама, небось, мечтала об этом.

– Я не мечтала, а мечтал, – поправил я. – Я ведь мужчина.

– Да-да, Ник говорил об этом. Но ничего, я из тебя этот комплекс неполноценности вытравлю, – сказала она и снова оценивающе взглянула на меня.

– А что вы едите и пьёте? – спросил я.

– Можно заказать любое блюдо и любое пойло, наша промышленность может сделать всё, даже мелкую рыбку с костями, не отличишь от музейного экспоната. Алкоголь у нас в ходу, а вот наркота встречается редко, она под запретом, не то, что на Западе. А на Юге, наоборот, алкоголь запрещён, а наркотики – пожалуйста.

Она подмигнула и прошептала мне на ухо:

– Впрочем, если сильно захотеть, то…

– Как насчёт путешествий? – выспрашивал я.

– А зачем? Виртуально можно побывать в любом месте и в любой эпохе, кроме, конечно, современного гнилого Запада, скучного Востока и мрачного Юга. Полный эффект присутствия. Хоть к динозаврам в гости. И никакого опасения, что тебя съедят, – хохотнула она.

– А бывают у вас какие-нибудь официальные государственные праздники? Вот у нас был День международной солидарности трудящихся 1 мая, 7 ноября – Красный день календаря, 8 марта – Женский день, ну, и конечно Новый Год и День Победы – 9 мая. Весь народ по этим дням пил от души.

– Да, День Победы у нас тоже праздник, но не 9 мая, а 37-го числа четвёртой декады, – кивнула она.

– Как это – 37-го числа? – удивился я.

– А, ты ещё не знаешь, что календарь и летоисчисление у нас изменились как раз после великой победы над чернозадыми 666 лет назад? Теперь у нас в году не 12 месяцев, а 10 декад по 36 или 37 дней поочерёдно, в декаде по 6 шестидневок, а в шестидневке 5 рабочих и один выходной день. Все пять 37-х дней в году – праздники. Год начинается в день зимнего солнцестояния, это и есть 37-й день десятой декады – наш Новый Год, общий для Севера, Запада и Востока. Через две декады на 37-й день – День Независимости Севера, 37-го числа шестой декады – День Великой Правительницы Севера, а 37-й день восьмой декады – День Славных северных боевых роботов.

– Да, пожалуй, этот календарь мне кажется очень удобным и разумным. Никаких пережитков древности, никаких языческих богов и древнеримских правителей. Никакой двенадцатеричной системы и лунных фаз, – похвалил я новый календарь. – А часы, минуты, секунды, надеюсь, сохранились?

– Нет, у нас счёт времени совсем другой. Это же глупо – 24 часа в сутках, 60 минут в часе, 60 секунд в минуте – какой-то древний Вавилон! Считать замучаешься! Теперь в сутках 10 десутов по два часа 24 минуты по-старому, в каждом десуте – десять сосутов по 14 минут 24 секунды, в каждом сосуте – десять тычков по 86,4 секунды, в каждом тычке – десять детычков по 8,64 секунды и, наконец, в каждом детычке – десять сотычков по 0,864 секунды. Десутами измеряются серьёзные дела, сосутами – мелкие делишки, тычками – отдельные действия, детычками – отдельные движения, а сотычками – мгновения.

Я совсем запутался:

– Логично, ну да Бог с ними, с вашими тычками. И как же вы отмечаете эти праздники, тоже в тёплой компании?

– Нет, в праздники всё уже в государственном масштабе. Под вечер 36-го дня перед праздником все с мужьями должны прийти в общественные Дворцы Радости, где собираются по несколько десятков тысяч человек. Там, конечно, сначала официальная часть – промывание мозгов в соответствии с названием праздника, а потом такой массовый разгул за государственный счёт, что все расползаются из этих Дворцов Радости на четвереньках. А уж в сам праздник 37-го числа всем отдыхающим после бурного веселья целый день в глаза и уши капают патриотические капли. В общем, всё это народу нравится, все довольны и ждут не дождутся каждого 36-го, предшествующего 37-му, числа. Многие, например, каждый праздник меняют почти полностью состав своей секс-компании.

– Ты сказала, «за государственный счёт»? Значит, денежки у вас всё ещё в ходу? Коммунизм так и не построили? – съязвил я.

– У нас с коммунизмом покончили давно, ещё в твоё время. Этот бред процветает теперь только на Востоке. А у нас – нормальное государство, а где государство, там и деньги. У кого их больше, у кого меньше. Это нормально, ведь люди все очень разные – женщины и мужчины, умные и дуры, весёлые и нытики, трудоголики и лентяи, смелые и трусы, замкнутые и общительные и т.д.. За сотни лет нашей жизни различия в уровне богатства разных людей стали очень велики, сливки общества отстоялись, и в их мир, мир элиты дороги нет. Естественно, самые богатые ближе к власти. Они же и самые хитрые и циничные. Так что у нас никакой так называемой демократии нет, у нас, слава Богу, монархия. Есть, конечно, и аристократы: княгини, графини, баронессы. Все женщины имеют дворянство. А остальные сыты и не скучают. И все довольны.

– А ты-то не из сливок? – поинтересовался я.

– Нет, но у меня всё в порядке. Вообще, не суй свой нос в мои дела, крыса! – с неожиданной злобой сквозь зубы процедила она. Я смутился и понял, что нужно держать дистанцию.

 

– Извини, а Ник был в твоей компании? – осторожно спросил я.

– Конечно, он же был моим мужем. Вроде бы и самец был неплохой, но со странностями: то ему надо подумать, то Пузю накормить. Какой-то заторможенный, идиот, одним словом. Взвинченный меланхолик с комплексом неполноценности, зашоренный и неблагодарный эгоист, демагог с апломбом, инфантильный неумёха, загнанное существо, довольствующееся любовью кошки. Надоел он мне. А то, что он позволил себе с тобой, здесь, на работе – совершенно недопустимо. Теперь я отправила его на южную границу, пускай там покрутится, пока чернозадые до него не доберутся. Хотя, говорят, специалист был хороший, но себе на уме. А вообще надоели мне все эти мужики, понимают только, когда на них наорёшь, – впервые она нахмурилась, и её взгляд стал стальным.

– Снежана, а ты читала мои записи? Что скажешь? – поинтересовался я.

– Да, я посмотрела результаты анализа твоих текстов. Послушала и твои разговоры с Ником. И знаешь, они даже интереснее, чем все твои записи. С тобой всё понятно, а вот эти его намёки бежать на Восток – это уже государственная измена. Так что Ника можешь забыть.

– Понятно, – вздохнул я, – Значит, ты будешь вводить меня в новый мир? Ты ведь тоже физик?

– Да, пожалуй, физик, – она кокетливо взглянула на меня и сделала неприличный в моё время жест рукой. Я не понял, к чему этот жест, и улыбнулся:

– Ну и как тебе мой лазерный курятник?

– Какой курятник? – переспросила она.

– Лазерный, – повторил я и по выражению её лица понял, что для неё это новость.

– Ну да, лазерный. Неплохо, неплохо, продолжай в том же духе, – вывернулась она. Мне захотелось проверить своё подозрение:

– А Персей со Змеем понравились?

– Да, надо признать, что ты разносторонний человек – и инженер, и физик, и биолог, – Снежана попыталась мне польстить.

– Биолог? Почему биолог? – удивился я.

– Ну, как же – хорошо разбираешься и в птицах, и в рептилиях, и в плодовых деревьях, – она продолжала лепить горбатого. Я загнулся от хохота – она решила, что в лазерном курятнике у меня куры, Персей – это персик, а Змей – это просто какая-то гадюка!

– Мне продолжать мои писания? – давясь от смеха, со стоном выдавил я.

– Давай, давай, – милостиво разрешила Снежана. – Напиши о том, как ты развлекалась. – А потом снова с ласковой улыбкой сказала:– Рада была с тобой познакомиться, ты весёлая. Пока! – и галька поглотила её ладную фигурку.

Оставшись один, я размечтался. Всё-таки куда приятнее иметь дело с красивой женщиной, чем с этим странным типом Ником. И глаз будет радовать, и приставать не будет. Но поймём ли мы друг друга? Ведь женщины – совсем другие звери: и чувствуют, и думают, и действуют совсем не по-мужски. Быть полностью откровенным с женщиной – большая глупость: всё равно не поймёт и судить будет по-своему. Их красота – соблазнительная приманка для доверчивых самцов. А кусить могут так неожиданно и больно, что взвоешь. Уж лучше иметь дело с некрасивыми женщинами, но и тут можно наколоться – вдруг она влюбится, тогда берегись! Женская месть страшна.

Известие о судьбе Ника меня насторожило. За очаровательной маской улыбчивой красавицы Снежаны я почувствовал жутковатый оскал ведьмы-оборотня. Представив себе, как эта жизнерадостная красотка сосёт кровь из груди бедного Ника, я содрогнулся, и волосы по всему моему телу встали дыбом. Я вспомнил слова Ника о своей жене-мегере и решил держаться настороже, но вида не показывать. Хватит ли актёрских способностей и выдержки не поддаться очарованию Снежаны? Не знаю.

В этом мечтательном и тревожном настроении я обратился к очередным новостям в период через сто лет после заключения Багдадского договора. Заголовки кричали:


– Северные подземные заводы и фермы набирают обороты;

– Под руководством вождя Конфедерации Севера господина Шарикова и Национального конгресса крепнет братство славянских, угро-финских и тюркских народов;

– Православно-католическое единство – за укрепление семьи и общественной нравственности;

– На Западе массовая смена пола мужчинами принимает характер эпидемии;

– Коммунистическое руководство Востока проводит поголовную стерилизацию населения;

– Провокации на границах с Югом успешно отражаются объединёнными пограничными вооружёнными силами Запада, Севера и Востока.

И самое страшное:

– Катастрофа в Атлантике: взрыв вулкана Ла Пальма на Канарах вызвал небывалое цунами. Стометровые волны смыли прибрежные города по всему атлантическому побережью обеих Америк, Европы и Африки. Погибли десятки миллионов людей. Весь флот в портах Атлантики выброшен на берег;

– Руководители Севера и Востока выражают Президенту Запада своё глубокое соболезнование;

– Патриарх Пафнутий и папа Варшавский Збигнев заявили, что Бог покарал западных безбожников за содомию.


Да, беды не оставляют человечество в покое. Не война, так природная катастрофа вселенского масштаба уносит миллионы жизней, будто чья-то огромная рука мимоходом соскребает живую плесень с земного шарика.



Второй ангел вострубил,

и как бы большая гора, пылающая огнём,

низверглась в море;

и третья часть моря сделалась кровью.

И умерла третья часть одушевлённых тварей,

живущих в море, и третья часть судов погибла.

(Апокалипсис. Гл.6 п.п.8, 9)

8.2. Досужие дела

8.2.1. Новомихайловка и «Кубань»


На верхних снимках:

– С милой рай и в шалаше, т.е. в палатке студенческого лагеря в Новомихайловке.

На нижних:

– Илюша на озере Рица и я с ним на пляже в Ольгинке вблизи ведомственного дома отдыха «Кубань».

Ещё студентами, но уже женившись, после окончания IV курса мы с Дрёминым решили отдохнуть во время каникул вместе с молодыми жёнами в студенческом лагере нашего Политехнического института в Новомихайловке – посёлке немного севернее Туапсе на Чёрном море. Этот лагерь представлял собой палаточный городок на несколько сотен студентов, раскинувшийся в долине прямо над широким галечным пляжем. Солнце, ласковое море, простая еда и свобода – что ещё нужно студенту?

Палатка нам с Дрёминым была предоставлена всего одна на двоих, но мы нахально привезли туда своих жён, и уж не помню, как мы уговорили лагерное начальство допустить такой свальный грех. Благо, и Тамара, и жена Дрёмина Людмила были девочками миниатюрными, и мы легко уместились вчетвером в двухместной палатке. Особо щекотливый вопрос состоял в организации секс-отношений. Пришлось установить порядок, когда палатка оставалась на часок в распоряжении только одной пары.

Питание осуществлялось в общей летней столовой. На кухне работали сами студенты по дежурному графику. Помню, мне выпало дежурить вместе со студентами из Вьетнама. Под конец дежурства уже ночью традиционно устраивалась вечеринка дежурной смены, конечно, с соответствующей выпивкой под недоеденную за день еду в качестве закуски. Вьетнамцы учили меня, в частности, закусывать яблоками с солью. Редкая отрава, доложу я вам!

Кроме пляжа, любви и танцев, можно было поиграть в волейбол и баскетбол. На площадке блистал какой-то чернокожий студент, к которому я приревновал свою молодую жену. Тамара у меня была одета модно – моя мама сшила ей какой-то сарафанчик из оранжевой ткани с широкими белыми каёмками, очень коротенький, и платьице – мини-мини!

Мало того, что мы притащили с собой жён, – Тамара пригласила ехать с нами и свою подругу Лилю. На фото – подружки у нашей палатки. Лиля, не имеющая отношения к Политеху, сняла жильё в поселке. Я не помню, где она столовалась, но всё остальное время мы проводили вместе, и, видимо, хорошо. Ведь плохое обязательно запомнилось бы!

Однажды съездили на дальнюю автобусную экскурсию – на озеро Рица – через Сочи, Гагры и Сухуми. На Рице мы даже посидели вечером в ресторане, заказали местную форель. Омрачило экскурсию на обратном пути происшествие на пляже в Гаграх, где Людка потеряла массивное золотое обручальное кольцо, которое мы до отхода нашего автобуса тщетно искали среди мелкой пляжной гальки. О том пляже мне до сих пор напоминает грамзапись на фотографии аллеи пальм в Гаграх: «О море в Гаграх, о пальмы в Гаграх! Кто побывал, тот не забудет никогда…”. B общем, нам Новомихайловка понравилась.

В «Граните» мы с Саней тоже попробовали воспользоваться своими профсоюзными льготами и приобрели путёвки в ведомственный дом отдыха «Кубань» на том же черноморском берегу между Туапсе и Новомихайловкой. Нам снова удалось как-то пристроить своих жён, и снова мы вчетвером оказались уже не в палатке, а в палате. Спали, кажется, парочками на одноместных кроватях, но ничего. Дрёмин был хоть и длинный, но тощий, как скелет, а я тоже никогда толстым не был.

В доме отдыха всё было по расписанию – завтрак, обед и ужин – как часы молитвы, и даже дневной секс по очереди: ночью мы стеснялись. Днём пляж, а вечером кино. Была и танцплощадка, но Тамара танцевать не любила, в отличие от меня. Хотя меня никто танцам специально не учил, кроме мамы, которая поначалу обучала меня шагать под вальс, танго и фокстрот, я сам неплохо освоил и твист, и шейк. Всё-таки природная музыкальность и пластика проявлялись и рвались наружу.

Когда столовские котлеты как-то приелись, в «Кубани» мы даже разок заходили в ресторан, пробовали цыплят-табака и купаты. Однажды мы решили устроить ночной пикник в лесу. Днём выбрали подходящее, вроде бы, местечко, наполнили несколько трёхлитровых банок пивом, прихватили закуски и, как стало смеркаться, пошли в лес.

Местный лес на окружающих горах – это непролазные колючие дебри, так что ходить там можно только по протоптанным тропинкам. Добрались до места, разожгли костёр и только хотели приступить к пиву, как началось: «У-гу-гу-гу! О-го-го-го! Ух, ух, ух, ух!» – со всех сторон. Страшно, аж жуть! К тому же невыносимо повеяло мертвечиной. При ближайшем рассмотрении оказалось, что вблизи лежал разлагающийся труп дохлой собаки. Жёны впали в истерику. Пришлось срочно бежать с проклятого места. У меня сохранился рисунок об этом приключении. А устрашающие звуки, как выяснилось, издавали не разбойники, а местные совы. Но больше мы в лес – ни ногой!

Из фауны этих благословенных краёв я привёз в Ленинград небольшую коллекцию местных жуков и ночных бабочек. Невиданных мной ранее жуков-носорогов я морил в спичечных коробках с помощью одеколона, и они, бедняги, долго скреблись там, мешая спать. А ночные бабочки-бражники сами прилетали на вечерние фонари и сидели на освещённых стенах, так что их можно было набрать руками сколько угодно. Так я поймал бабочку «мёртвая голова» – больше 10 см в размахе крыльев, а на спинке – рисунок в виде черепа.

Из Ленинграда я захватил с собой 8-мм кинокамеру «Квант» и планировал даже снять игровой фильм с актёрским участием всей нашей четвёрки. Я написал какой-то детективный сценарий, но моему режиссёрскому дебюту не суждено было сбыться. Как-то, играя в безобидного карточного дурака, Тамара и Сашка из-за пустяка так поссорились, что Сашка плеснул в лицо Тамары водой, и они чуть не подрались. Отношения между ними были испорчены на всю оставшуюся жизнь. Конечно, ни о каких съёмках уже не было и речи. Эх, люди! А до этого инцидента в Питере мы ведь дружили домами. Как-то, у Дрёминых играли в буриме, и получилась очень осмысленная фраза: «В городе Питере холодно и голодно». А здесь-то, в тёплом краю – чего делить?

Перед отъездом из дома отдыха произошло ещё запомнившееся мне событие. Из-под крыши нашего корпуса из ласточкина гнезда выпал птенец, уже оперившийся, похожий на взрослую ласточку. Он кричал и требовал еды, и Тамара зачем-то взяла его к нам в комнату и стала кормить дохлыми мотыльками, которые в изобилии валялись вокруг фонарей. Он стал их активно лопать, и рос на глазах. Тамара назвала его Чирик и взяла с собой в поезд до Ленинграда. В качестве провианта мы набрали несколько банок мотыльков. Но в Горелово, куда мы привезли Чирика, мотыльки быстро кончились. Я пробовал ловить кузнечиков, но аппетит Чирика был неутолим. Начались дожди, кузнечики куда-то попрятались, пришлось перейти на дождевых червей, но от такой пищи бедный Чирик у нас скончался, так и не взлетев. Вот урок – не суйся в естественный ход природы!

 

Ещё раз я посетил сей уголок земли уже не с Тамарой, а с одиннадцатилетним Илюшей по одной путёвке. Какими беспечными родителями мы были! Вот моё первое письмо оттуда Тамаре, которая лечилась в то время в Ялте в санатории им. Куйбышева после воспаления лёгких:

«Здравствуй, милая!

К сожалению, вызвать тебя на телефонный разговор отсюда невозможно. Нужно, чтобы ты сама телеграммой заказала разговор. Это связано с тем, что почтовое отделение здесь находится в Ольгинке, а кабина в д/о подключается только через него. Вчера не смог даже отправить тебе и домой телеграммы, т.к. здесь их принимают только до 11 час. утра, а я был занят в это время улаживанием «жилищной проблемы».

Теперь по порядку. Ехали нормально, правда, вагон был старый и грязный. Но попутчики попались хорошие – молодая пара, делили с ними всю еду, играли с ними, разговаривали, так что было не скучно. В Туапсе прибыли почти по расписанию, но как назло долго стояли у самого вокзала. До д/о добрались на автобусе. Плохо, конечно, что ехали на 53 поезде.

Когда мы явились, администраторша была уже на взводе, т.к. явилось много народу с детьми. В общем, разговаривать и вникать она не хотела, оформила место только на меня, а по вопросу о второй путёвке отправила к директору, который должен быть только на следующий день. Директор здесь новый, и он, говорят, повёл борьбу против заезда детей.

В моём номере оказался ещё один папа с 7-летним ребёнком вообще без путёвок, а также один очень вредный нач. сектора, с которым я тесно связан по работе. Он тут же заявил нам свой протест против присутствия детей, в общем, гад. Ужином нас всё-таки покормили обоих, и в конце дня мы успели искупаться. Спал я на матраце рядом с Илюшей.

На следующий день я с утра начал осаду администраторши, т.к. директора всё не было. Илюша в это время очень удачно смотрел по телевизору «Собаку Баскервилей». Пробовал сунуть ей вместе с документами десятку, но она её не взяла, и в конце концов перевела меня с Ильёй в другой номер, тоже, увы, четырёхместный. Как я понял, в 2-хместный она не имеет возможности перевести, т.к. это связано с переоформлением путёвок, и тут без директора не обойтись, да и народу очень много, и свободных номеров нет.

Новый номер в два раза больше первого, на первом этаже (не волнуйся, высоком), с отдельной комнатой для умывания, с широкой лоджией, так что солнце не попадает в окна, воздуха хватает, в общем, по всем статьям лучше. Живёт ещё один мужик моего возраста и парнишка, готовящийся к экзаменам, видимо, 10-классник, москвичи. Уезжают 6-го августа. Я попробую поговорить с директором или администраторшей, чтобы по возможности к нам никого не селили.

Ну, так вот. Перетащил вещички, и пошли на море. Там с утра нам под тентом занял места этот второй папа. Купались до обеда, практически не загорали. Пляж, конечно, не очень удобный для детей. Это большой деревянный настил на опорах с лестницами-спусками в воду. У лестниц глубина небольшая, Илья может стоять по грудь, но дно каменистое. На настиле под тентом лежаки, кабины-души. Места под тентом надо занимать с утра. Вода зато очень чистая.

Илья молодец, плавает уверенно. Я, конечно, всегда рядом. Ему очень понравились ласты-перчатки на руки, которые я ему купил, а также надувной матрац. Ест Илья пока что просто отлично, рубает всё подряд дочиста. После обеда пошли на пляж, где я думал поспать под тентом, но это была промашка, слишком уж вокруг галдят. Снова купались до ужина. Здесь масса людей из «Гранита». Наметили привальную, ты уж прости меня, грешного, уложил Илью и немного попьянствовал. Больше не буду, ей Богу.

Сегодня спали до завтрака. Вчера всё-таки перекупались, и я решил воздержаться от пляжа. Поиграли в настольный теннис, отправил телеграммы, сдал в камеру хранения чемодан и деньги, записались в библиотеку, вымылись в горячем душе, днём спали. Купил 3-хлитровую банку томатного сока, газ. воды, сейчас пойдём в кино. Завтра снова потихонечку выползем на пляж. Вот так и живём. Пока что довольны.

Погода стоит замечательная, даже слишком. Сегодня попробую ещё повозиться с телескопом. Заинька, наблюдай 31-го солнечное затмение в 6 час. 20 мин. при восходе солнца, закопти стекляшку спичкой. Напиши подробно, как ты живёшь. Жду твоего вызова к телефону. Крепко целую. Боря».

Я явился в администрацию с ребёнком, и мне опять удалось уговорить местную бюрократию. Она всё-таки была с человеческим лицом – как нам говорили на философских курсах – гуманизированная, и мне разрешили жить в палате с сыном и даже дали дополнительную раскладушку. Без всяких взяток, заметьте! А вот следующее письмо:

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»