Вместе. Как создать жизнь, в которой будет больше любви, дружбы и хороших привязанностей

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Вместе. Как создать жизнь, в которой будет больше любви, дружбы и хороших привязанностей
Вместе. Как создать жизнь, в которой будет больше любви, дружбы и хороших привязанностей
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 838  670,40 
Вместе. Как создать жизнь, в которой будет больше любви, дружбы и хороших привязанностей
Вместе. Как создать жизнь, в которой будет больше любви, дружбы и хороших привязанностей
Аудиокнига
Читает Артем Быков
449 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Вместе. Как создать жизнь, в которой будет больше любви, дружбы и хороших привязанностей
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

«Будучи генеральным хирургом США, доктор Мурти обладал достаточными интуицией и проницательностью, чтобы выявить одну из самых неприятных проблем со здоровьем, затрагивающих людей из всех слоев общества: одиночество. Теперь в своей книге “Вместе” он с состраданием раскрывает потаенные опасности одиночества и рассказывает истории исцеления от него. Его труд стал долгожданным маяком, ведущим к связи между людьми».

АРИАННА ХАФФИНГТОН, ОСНОВАТЕЛЬ И ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР THRIVE GLOBAL

«Эта мощная и важная книга рассматривает одиночество как проблему общественного здравоохранения. Вивек Мурти показывает, почему одиночество эволюционировало в нашем биологическом виде, как оно может навредить, почему сегодня оно на подъеме и что мы можем с этим сделать. Укрепляя связи с друзьями и сообществами, мы можем поддерживать свое здоровье и здоровье наших друзей».

УОЛТЕР АЙЗЕКСОН, АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРОВ ПО ВЕРСИИ THE NEW YORK TIMES

«Книга Мурти подчеркивает значение роли сообщества и человеческих связей в медицине. Автор предлагает обоснованные и сочувственные идеи для искусства исцеления».

СИДДХАРТХА МУКЕРДЖИ, ЛАУРЕАТ ПУЛИТЦЕРОВСКОЙ ПРЕМИИ, АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРА ПО ВЕРСИИ THE NEW YORK TIMES «ЦАРЬ ВСЕХ БОЛЕЗНЕЙ. БИОГРАФИЯ РАКА»

«Этот генеральный хирург пришел не для того, чтобы предупредить нас о вреде курения. Его миссия – борьба с одиночеством и демонстрация всего необходимого для создания сообщества и установления связей. Благодаря убедительному повествованию, неоспоримым доказательствам и своевременному призыву к действию эта книга стала хорошим знамением нашему психическому здоровью и социальному благополучию».

АДАМ ГРАНТ, АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРОВ ПО ВЕРСИИ THE NEW YORK TIMES «ОРИГИНАЛЫ» И «БРАТЬ ИЛИ ОТДАВАТЬ?»

«“Вместе” – это смелое и прекрасное исследование эпидемии одиночества, ставшей особенностью нашей современной жизни. Вивек Мурти использует свой медицинский опыт, многочисленные путешествия и интеллектуальное любопытство, чтобы исследовать новый рубеж, на который раньше закрывали глаза. Предлагаемые им решения необходимы всему обществу и каждому из нас».

АБРАХАМ ВЕРГЕЗЕ, АВТОР КНИГИ «РАССЕЧЕНИЕ СТОУНА»

«Если бы мы поместили “Вместе” в капсулу, получилась бы панацея. Доктор Мурти блестяще раскрывает основы одиночества и науки о том, почему оно так токсично для нашего здоровья и долголетия. Также он предлагает рецепт лучшей связи с обществом, друзьями и семьей, который позволит избежать одиночества и прожить долгую счастливую жизнь».

ДЭН БЮТТНЕР, СОТРУДНИК NATIONAL GEOGRAPHIC, АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРА ПО ВЕРСИИ THE NEW YORK TIMES «ГОЛУБЫЕ ЗОНЫ»

«Америку преследует невидимый кризис. Он вызвал больше болезней, страданий и смертей, чем что-либо еще. Это одиночество. Оно часто прячется за зависимостью, самоубийством и даже ожирением. И в книге “Вместе” бывший генеральный хирург Вивек Мурти мастерски исследует противоядие от одиночества. Наука дает четкий ответ: лучшее лечение – это любовь и связи. Сообщество – это лекарство. С ясностью и греющей сердце проницательностью доктор Мурти освещает и саму проблему, и ее решение».

МАРК ХАЙМАН, Д. М. Н., ГЛАВА ОТДЕЛА СТРАТЕГИЙ И ИННОВАЦИЙ ЦЕНТРА ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ КЛИВЛЕНДСКОЙ КЛИНИКИ, АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРА ПО ВЕРСИИ THE NEW YORK TIMES «ИСЦЕЛЕНИЕ ЕДОЙ»[1]

«В наш век пустеющих улиц, умирающих торговых центров и слабых связей в социальных сетях нам не хватает жизненно важных личных связей. В своей книге “Вместе” доктор Вивек Мурти блестяще диагностирует то, что беспокоит нас в нашей жизни и в обществе, и предлагает рецепт обогащения жизней своей и окружающих».

ДЭНИЕЛ ГОУЛМАН, АВТОР КНИГИ «ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ»

«Проникновенный, сочувствующий и прекрасно осведомленный о разобщенности и силе человеческих связей в цифровую эпоху, Мурти точно знает, что беспокоит нас как нацию и как мир и что мы можем и должны с этим сделать: каждый по-своему и все вместе. Эта книга – бальзам на душу и просто вдохновляющее чтение – не только ставит убедительный диагноз эпидемии одиночества в современном общественном здравоохранении, но и четко формулирует этиологию, прогноз и план лечения, основанные на доброте и заботе друг о друге, а также приводит вдохновляющие примеры их широкого воплощения».

ДЖОН КАБАТ-ЗИНН, ОСНОВАТЕЛЬ ПРОГРАММЫ MBSR И АВТОР КНИГ «ЖИЗНЬ, ПОЛНАЯ КАТАСТРОФ»[2] И «МЕДИТАЦИЯ – ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ»[3]

«Глубокое понимание поможет ответить на один из насущных вопросов нашего времени. Ответом станут нежные надежды и искренняя мудрость».

ДЖЕК КОРНФИЛД, ДОКТОР ФИЛОСОФСКИХ НАУК,
АВТОР КНИГИ «ПУТЬ С СЕРДЦЕМ»

«Это врач, считающий одиночество основной причиной смерти. В этой трогательной книге, наполненной убедительными доказательствами, он показывает, как возобладают смертельные последствия одиночества и что мы можем сделать, чтобы победить этот бич современного общества».

ЛОРД РИЧАРД ЛАЙАРД (ВЕЛИКОБРИТАНИЯ), ЛОНДОНСКАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ

Vivek Murthy TOGETHER: How to Turn Loneliness into Connectedness

Copyright © Vivek Murthy, 2020. This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency

© Снитич О., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Моей жене Элис, лучшей подруге, о которой я только мог мечтать.



Нашим детям Тейясу и Шанти, которые каждый день напоминают мне, как хорошо любить.



Моей матери, моему отцу и Рашми, которые дали мне все и которым я всем обязан.


Предисловие

15 декабря 2014 года я вступил в должность генерального хирурга Соединенных Штатов. Я ожидал, что мое внимание как «народного врача» будет сосредоточено на таких проблемах, как ожирение, заболевания, связанные с употреблением табака, психическое здоровье и болезни, которые можно предотвратить с помощью вакцин. Именно так я и сказал примерно за десять месяцев до этого Сенату США на слушаниях по моему утверждению в должность, и все данные подтверждали, что это бу дут ключевые направления моей деятельности. Но должность генерального хирурга, курирующего более шести тысяч офицеров Корпуса службы здравоохранения, трудящихся во всех подразделениях федерального правительства во имя защиты и укрепления здоровья нации, связана с большими ожиданиями. Больше ста лет врачи, занимающие этот пост, решали проблемы национального здравоохранения – от вспышек желтой лихорадки и гриппа до последствий ураганов и торнадо и терактов 11 сентября. За последние несколько десятилетий главный врач страны также был самым надежным экспертом Америки по таким вопросам общественного здравоохранения, как курение, ВИЧ и СПИД. И мне было важно, чтобы вопросы, выбранные мной в качестве самых существенных, также имели наибольшее значение для людей, которым я служил.

Я никогда не занимался политикой и вообще не был публичным человеком. Я дитя медицины. Большая часть моей юности прошла в кабинете моих родителей, где отец лечил, а мать занималась всем остальным. После школы мы с сестрой часто помогали им с бумажной работой, заполняли карточки, убирали помещение, приветствовали и провожали приходивших и уходивших пациентов. Именно там я и решил посвятить себя медицине. Я видел, как люди приходили с озабоченным видом и уходили успокоившимися и уверенными, а мои родители участвовали в их выздоровлении. Для моих родителей медицина была полностью связана с отношениями, которые они выстраивали, слушая людей. Страховые компании запротестовали бы против того, что они проводили со своими пациентами больше допустимых пятнадцати минут, но мои родители понимали: чтобы по-настоящему слушать, нужно встречаться с людьми там, где они находятся эмоционально и физически, сколько бы времени это ни требовало.

 

Вот такой медициной я и хотел заниматься. Вот таким лидером я и хотел быть. И, приступив к исполнению своих обязанностей, я решил послушать, прежде чем приступить к составлению программы работы и изложению своих планов. Это означало, что мне потребуется время. И это означало, что мне придется пойти туда, где живут американцы. «Давайте поговорим с людьми и увидим, что им нужно», – сказал я своей новой команде.

Следующие несколько месяцев мы путешествовали по Америке. Нас встречали сообщества от Алабамы до Северной Каролины, от Калифорнии до Индианы. Мы собирались в небольших залах и в мэриях, проводя время с родителями, учителями, священниками, предпринимателями, филантропами и лидерами сообществ.

Куда бы мы ни отправились, мы всюду спрашивали: «Чем мы можем вам помочь?» В некоторых случаях ответы подтверждали, что я правильно определил главные болевые точки: эпидемия зависимости от о пиатов и рост уровня ожирения, диабет и сердечные заболевания – и это только некоторые из них. Другие ответы застали меня врасплох. Например, учителя из штата Вашингтон рассказали мне, что на занятиях дети курят электронные сигареты. Детям было запрещено жевать жвачку и курить на уроках, но не существовало законов, которые бы з апрещали использование электронных сигарет. Оказалось, что школы ждут указаний от местных властей, которые, в свою очередь, ждут власти федеральные.

Эти разговоры сыграли ключевую роль в формировании повестки, над которой я работал в должности генерального хирурга и после моей отставки. Они вынудили меня подготовить первый доклад генерального хирурга о проблеме наркомании и начать национальную кампанию по борьбе с эпидемией опиатов. И именно эти учителя, а также родители, ученые и политики вдохновили меня в 2016 году выпустить первый федеральный отчет об использовании электронных сигарет молодежью.

Но одна часто повторяющаяся тема была совсем другого рода: она не являлась самой главной проблемой, и даже не считалось, что она непосредственно влияет на здоровье. Одиночество сквозило темной нитью через многие из наиболее очевидных проблем, на которые обращали мое внимание: зависимость, насилие, тревога, депрессия. Например, учителя, школьное руководство и многие родители, с которыми я общался, выражали все большую озабоченность тем, что наши дети становятся изолированными – даже те, а возможно, особенно те, которые проводят большую часть своего времени со своими гаджетами и в соцсетях. Одиночество также многократно усиливало боль семей, в которых боролись с опиоидной зависимостью.

Едва ли не впервые я осознал эту взаимосвязь холодным утром в Оклахома-Сити, когда встретил Сэма и Шейлу, чей сын Джейсон погиб от передозировки наркотиков. Мы встретились в местной больнице примерно через год после его смерти. Боль, которую каждый из них н ес в себе, была видна на их изм ученных лицах. Как только они начинали говорить о своем сыне, их глаза сразу наполнялись слезами: рана была еще свежа. Потеря сына была для них невообразимо мучительна. Но еще хуже то, что в час величайшей нужды они оказались без поддержки людей, на которых рассчитывали многие годы.

«Когда в нашей семье раньше бывали неприятности, – сказала Шейла, – наши соседи всегда предлагали нам помощь или поддерживали словами. Но когда умер наш сын, не пришел никто. Они думали, что нам будет неловко, ведь он умер от болезни, которую они считали постыдной. Мы почувствовали, что остались совсем одни».

Но в своем одиночестве Сэм и Шейла были далеко не одиноки. В Финиксе, Анкоридже, Балтиморе и многих других городах я слушал мужчин и женщин, которые рассказывали мне, что самым трудным в алкогольной и наркотической зависимостях было глубокое одиночество, которое они испытывали, чувствуя, что родные и близкие от них отказались. В свою очередь, это одиночество мешало им лечиться и выздоравливать. Они говорили мне, что справиться с расстройством, связанным с употреблением психоактивных веществ, нелегко. «Здесь каждому нужна поддержка».

Жители Флинта, штат Мичиган, чувствовали себя примерно так же, хотя и по другим причинам. Я приехал во Флинт в разгар местного кризиса с питьевой водой и посетил дом семейной пары, у дочерей которой было критическое содержание свинца в организме, попавшего туда с грязной водой. Плохо было уже то, что они чувствовали, что не смогли защитить своих дочерей, но по мере того, как шли недели, а соглашение о том, как починить городское водоснабжение, так и не было достигнуто, они вдобавок начали чувствовать себя забытыми властью и всей страной. Это одиночество было сродни заброшенности; будто тебя бросили, изгнали, игнорируют.

В некоторых случаях одиночество приводило к проблемам со здоровьем. В других оно становилось следствием болезни или пережитых трудностей. Не всегда было легко отделить причину от следствия, но было очевидно, что в нашем разъединении друг с другом было нечто, делающее жизнь хуже, чем она должна быть.

Помимо того, что я выяснил о широком распространении одиночества, я также узнал много нового о целительной силе связи между людьми. Например, в Оклахоме я познакомился с группой индейских подростков, которые чувствовали, что потеряли свою идентичность и оказались забыты внешним миром. Поэтому они разработали программу «Я – индеец», чтобы укрепить среди своих сверстников чувство культуры и причастности к ней, а также снизить риск алкогольной и наркотической зависимостей. Я видел силу связи в сети поддержки, созданной нью-йоркскими родителями, дети которых боролись с зависимостью. Наличие сообщества родителей, которые осознают, через что приходится проходить детям, облегчало жизнь, когда у тех случался рецидив или они винили себя происходящем. В Бирмингеме, штат Алабама, где расцвели ожирение и хронические заболевания, я познакомился с группой людей, которые собирались вместе, чтобы бегать, плавать и заниматься ходьбой. Даже те, кто чувствовал себя слишком стыдящимися и отчаявшимися, чтобы заниматься в одиночку, выходили, потому что там были их друзья. Так же и во Флинте именно связи между людьми стали частью решения проблемы, когда члены сообщества объединились, чтобы ходить по домам и объяснять соседям, как правильно устанавливать фильтры и как защитить свою питьевую воду от свинца.

В этих и во многих других случаях я смог увидеть жизненно важную роль, которую могут играть социальные связи, когда люди, семьи и сообщества сталкиваются с серьезными проблемами. В то время как одиночество порождает отчаяние и еще большую изолированность, единение повышает оптимизм и креативность. Когда люди чувствуют, что они принадлежат друг другу, их жизнь с тановится сильнее, богаче и радостнее.

И все же вместо этого доминирующие в современной культуре ценности пропагандируют суровый индивидуализм и стремление к самоопределению. Они твердят, что мы сами формируем свою судьбу. Может быть, эти ценн ости вносят свою лепту в тот мощный поток одиночества, который я наблюдал? Супружеская пара из Балтимора не могла нарадоваться своим детям, но они же признались, что уделяют уходу за ними столько времени, что чувствуют себя отрезанными от друзей. Один преуспевающий главврач из Лос-Анджелеса неохотно признался мне, что только что отметил свой день рождения в одиночестве, потому что из-за напряженного рабочего графика потерял связь с друзьями. Делиться такими историями нелегко. Многие стеснялись признаться, что чувствуют себя столь одинокими. Это чувство стыда было особенно острым в таких профессиональных культурах, как юриспруденция и медицина, где самостоятельность считают высшей добродетелью.

Искренне преданные своему делу врачи, медсестры и студенты-медики, с которыми я встречался в Бостоне, Нашвилле и Майами, говорили, что чувствовали себя эмоционально изолированными на работе, но не признавались в этом, опасаясь реакции коллег и пациентов. Некоторые даже опасались, что советы по медицинскому лицензированию могут поставить под вопрос их профпригодность, раз они опосредованно признают наличие проблем с психическим здоровьем. Тем не менее они знали, что их одиночество вносит вклад в их истощение и эмоциональное выгорание. Но они не понимали, что можно с этим сделать.

Другие даже не осознавали, что испытывают именно одиночество. Но как только хоть один человек ломал этот лед молчания и произносил слово «одиночество», поднимались руки, и люди желали поделиться новыми историями. Мужчины, женщины, дети. Высококвалифицированные специалисты. Менеджеры по продажам. Малоимущие. Не стала исключением ни одна группа, независимо от опыта, богатства и образования.

Многие описывали свои чувства как отсутствие причастности и рассказывали, что пытались что-то с этим сделать. Многие вступали в общественные организации и переезжали в новые районы. Они работали в опенспейсах и ходили на «счастливые часы» в кафе. Но ощущение дома оставалось иллюзорным. Им не хватало фундамента этого дома, то есть подлинной связи с другими людьми.

Дом – это место, где тебя знают. Это когда тебя любят за то, какой ты есть. Это значит делиться чувством общности, общими интересами, стремлениями и ценностями с другими людьми, которым ты небезразличен. В одном сообществе за другим я встречал одиноких людей, которые чувствовали себя бездомными, хоть у них и была крыша над головой.

Сидя в номере отеля после насыщенного дня из множества городских и общественных собраний, я размышлял об этих историях с любопытством и беспокойством. Я и сам был не чужд одиночеству. В первые годы учебы в начальной школе, когда родители каждое утро высаживали меня перед школой, у меня начинало сосать под ложечкой. Это было похоже на волнение в первый школьный день, вот только повторялось оно весь учебный год. Я не боялся экзаменов и домашних заданий. Меня беспокоило чувство одиночества. И мне было стыдно признаться в этом родителям. Это означало бы куда больше, чем сказать, что у меня нет друзей. Это было бы похоже на признание того, что я никому не нравился и не был достоин любви. Стыд, сопровождавший одиночество, годами усиливал знакомую боль, пока я наконец не нашел друзей в средней школе и не почувствовал, что действительно связан с ними.

Однако, несмотря на мои собственные приступы одиночества, я никогда не смотрел на этот вопрос как на потенциально приоритетный для общественного здравоохранения. Это не входило в программу, которой я поделился с американским Сенатом во время слушаний по моему утверждению меньше чем за год до этого. Но эта проблема вдруг стала очень масштабной.

Вопрос был только в том, как ее решить. Многие люди, с которыми я встречался, были уверены, что у меня в распоряжении есть миллиарды долларов и штат из десятков тысяч сотрудников. Мне часто приходилось говорить им, насколько сильно это не соответствовало действительности. Но все же моя новая должность давала мне возможность с высокой трибуны повышать осведомленность общества об одиночестве, проводить беседы с заинтересованными сторонами и выдвигать аргументы в пользу сдвигов во всем – от исследований и политики до инфраструктуры и индивидуального образа жизни.

Чем больше я изучал колебания между одиночеством и единством, тем сильнее убеждался в великой силе человеческой связи. Многие проблемы, с которыми мы сталкиваемся как общество – от зависимости и насилия до разобщенности между рабочими и студентами и политической поляризации, – усугубляются одиночеством и разрозненностью. Ключом к решению этих и многих других личных и общественных проблем, стоящих сегодня перед нами, является создание более взаимосвязанного мира.

Социальные связи важны и для офисного работника, который хочет, чтобы его заметили и оценили, и для начальника, желающего наладить отношения с подчиненными. Они важны для молодых родителей, которым нужна поддержка друзей, но они не знают, как о ней попросить. И для горожан, которые знают, как сделать свое сообщество лучше, но задаются вопросом, будет ли кому-то интересно, если они об этом скажут. И да, социальные связи важны для врача, который хочет помочь пациентам выздороветь, но не знает, как излечить их одиночество – или свое собственное.

К моему удивлению, тема эмоционального благополучия в целом и одиночества в частности получила самый сильный отклик от общественности в любых проблемах, над которыми я работал как генеральный хирург. Редкие вопросы вызывали такой же энтузиазм как у самых консервативных, так и у самых либеральных членов Конгресса, у молодых и пожилых, у городских и сельских жителей. После моих презентаций для мэров городов, медицинских сообществ и бизнес-лидеров со всего мира казалось, что все они хотели говорить только об этом. Думаю, это из-за того, что многие люди сами познали одиночество или замечали его у других людей. Это универсальное состояние, которое влияет на всех нас напрямую или через наших близких.

По иронии антидот к одиночеству – человеческие связи – тоже является универсальным состоянием. На самом деле мы запрограммированы на связь: мы демонстрируем это каждый раз, когда объединяемся вокруг общей цели или кризиса. Такими были коллективные действия учеников средней школы Паркленда в Южной Флориде после того, как в 2018 году стрельба в их школе унесла семнадцать жизней. Мы также видим этот инстинкт в широкой волонтерской помощи, следующей за крупными ураганами, торнадо и землетрясениями по всему миру.

 

Одно из самых драматичных объединений людей произошло после трагедии 11 сентября. Когда в то ужасное утро рухнули башни-близнецы нью-йоркского Всемирного торгового центра, тысячи людей в Нижнем Манхэттене бежали на юг в поисках спасения от нарастающего ада за их спинами. Когда они добрались до Гудзона и поняли, что им не на чем переправиться на тот берег, паника только усилилась. Поняв, что невозможно успеть спасти столько людей, береговая охрана США приняла беспрецедентное решение: обратилась за помощью к гражданским судам.

Ответ последовал незамедлительно. Десятки лодок прорвались сквозь плотное облако пыли и переправили своих перепуганных, покрытых сажей пассажиров в безопасное место. В течение девяти часов лодочный мост 9/11 спас около полумиллиона людей, став самой крупной в мировой истории спасательной операцией с применением гражданских судов – крупнее даже эвакуации из Дюнкерка во время Второй мировой войны.

Винсент Ардолино, капитан «Эмберджека», сказал, что его жена сочла его сумасшедшим, потому что в то утро он направил свое судно на Манхэттен. Но он понимал, что должен идти. «Никогда не иди по жизни, говоря, что так должно», – сказал он позже, размышляя над этим решением[4].

Наши общинные инстинкты живы и здоровы. Когда мы разделяем общую цель, когда мы чувствуем общую нужду, когда мы слышим призыв о помощи, на который мы можем ответить, многие сделают шаг вперед и объединятся.

Мое собственное желание внять этому призыву сохранилось и после моей отставки с поста генерального хирурга. А вместе с ним и постоянные вопросы об одиночестве, возникавшие у людей и экспертов, с которыми я встречался. Что именно привело к разрушению отношений в сообществах и столь высокому уровню одиночества? На какие еще аспекты здоровья и общества оно влияет? Как преодолеть стигматизацию одиночества и признать, что в се мы уязвимы? Как создать прочные, длительные и целебные связи в наших собственных жизнях и сообществах, а также укрепить чувство общности со всем миром? Как сместить баланс наших жизней от страха к наполнению любовью?

Вот лишь некоторые вопросы, побудившие меня написать эту книгу. Еще больше открылось мне по мере того, как я впитывал результаты исследований, формирующих наше понимание критической роли, которую в жизни каждого из нас играют связи и одиночество. За данными и цифрами стоят люди, с которыми вы встретитесь на страницах этой книги: ученые, философы, врачи, культурные новаторы, общественные активисты и люди из всех слоев общества, чьи истории постоянно напоминают нам, что вместе мы сильнее.

Первый раздел книги посвящен основам одиночества и социальной связи – причинам, по которым одиночество эволюционировало в нашем высокосоциализированном биологическом виде, а также способам, с помощью которых различные аспекты культуры могут помочь или помешать нам установить связь с другими людьми и создать чувство общности. Во втором разделе рассматривается процесс установления связей, который каждый из нас до лжен самостоятельно использовать в своей собственной жизни, начиная с отношений с самим собой и продвигаясь вовне через семью и друзей, чтобы в конечном итоге построить более связанный мир для бу дущих поколений. Я надеюсь, что истории, которые вы вот-вот прочтете, углубят ваше осознание собственного места в нашей социальной вселенной, а также вдохновят вас и побудят повернуться к окружающим с обновленным ощущением жизненно важной роли, которую все мы играем в жизни друг друга. Как вы вскоре убедитесь, усиливая нашу связь друг с другом, мы улучшаем свое здоровье, жизнерадостность, продуктивность, креативность и удовлетворенность.

Работая над этой книгой, я пришел к пониманию того, что социальные связи выступают как во многом непризнанная и недооцененная сила для решения многих критических проблем, с которыми мы имеем дело и как отдельные люди, и как общество в целом. Преодоление одиночества и построение наполненного связями будущего – это неотложная задача, с которой мы можем и должны справиться вместе.

1Оригинальное название – Food Fix (здесь и далее – прим. ред.).
2Оригинальное название – Full Catastrophe Living.
3Оригинальное название – Meditation Is Not What You Think.
4Tom Hanks, Boatlift, YouTube, Directed by Eddie Resenstein and Rick Velleu (USA: Eyepop Productions, 2011), https:// www.youtube.com/watch?v=MDOrzF7B2Kg.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»