Читать книгу: «Заложница судьбы»

Шрифт:

Предисловие

Изящная молодая темноволосая красавица, с распущенными иссиня черными волосами, волнами спускающимися почти до тонкой талии, сидела в ожидании посадки. Это уже была зона выхода непосредственно к самолетам, куда никого, кроме пассажиров не пускали, и она успокоилась, понимая, что в очередной раз ей все удалось. Она была одета в белый дорогой брючный костюм, который где нужно облегал фигуру, а ее поза была расслаблена и печальна, ведь она бежала из страны.

Девушка сидела, закинув нога на ногу, показывая всем дорогие черные туфли на шпильках, и задумчиво смотрела на суету у самолетов. Она держала в руках посадочный талон бизнес-класса, а многочисленные широкие и тонкие, с камнями и просто золотые браслеты на обеих руках спокойно лежали на ее тонких запястьях ухоженных рук, которые держали изящный черный клатч. Незнакомка смотрела в стекло на ожидающие своей очереди самолеты. А те стояли как толстые откормленные птицы, растопырив крылья и заглядываясь в ответ на смотрящих на них людей, которые совсем скоро полетят внутри их толстого брюха. Только они могли помочь этим сухопутным существам преодолеть пространство, паря в воздухе. И гордясь собой, те радостно горели огнем закатывающегося за горизонт солнца стеклами иллюминаторов.

Незнакомка сидела задумчиво, погрузившись в свои мысли, не обращая ни на что внимание. Поэтому она и не заметила, как со спины к ней подошел мужчина восточной внешности, одетый по-европейски в таком же белом костюме в сочетании с черной шелковой рубашкой. Лицо его было суровым и холодным, а черные как ночь глаза, не отрываясь, наблюдали сейчас за ней, словно тот боялся, что девушка может исчезнуть в любой момент. Но в его глазах не было радости встречи или доброжелательности знакомого. В них горела ненависть, глубокая, черная, делающая его взгляд тяжелым и жестоким, а ноздри мужчины раздувались от еле сдерживаемой ярости. И вот он, наконец, подошел к ней вплотную и положил руку ей на плечо. Даже скорее, схватил, как держат добычу или преступника, которого нужно наказать на месте. Ни тени жалости или сочувствия не светилось в его взгляде, обращенном на свою жертву.

– Как вы смеете?!? – начала было девушка с холодным достоинством, выражая раздражение и поворачиваясь к нахалу, который так бесцеремонно и болезненно посмел схватить ее. И когда она уже повернулась к грубияну лицом, которое оказалось потрясающе красивым: с правильными чертами лица, изогнутыми бровями, идеально очерченными совершенными губами цвета алой розы, и загадочными непонятного цвета глазами, которые сейчас горели возмущением, то смогла только выдохнуть. Как только она увидела мужчину, то смертельно побледнела, и лишь ее губы прошептали:

– Дамир….

Голос девушки, даже испуганный, был бархатным, обволакивающим. Любой мужчина бы не устоял и отпустил бы ее, потому что она была само желание, совершенная в своей чувственности, как экзотический цветок, обещающий наслаждение. Вот только держащий ее за плечо мужчина остался безучастен к ее чарам.

– Я нашел тебя и ты должна заплатить за то, что сделала. Жизнью, – сурово произнес он, а в голосе его звенел металл и ненависть. Именно это чувство сейчас горело в мужчине там, где еще недавно была любовь.

Девушка не стала кричать, плакать, просить и молить о пощаде. Она знала, что это бесполезно, и она действительно виновата, а он не простит. А потому незнакомка просто равнодушно отвернулась обратно к самолетам, провожая глазами солнце, которое, возможно, было последним в ее жизни.

И теперь, когда уже не было смысла убегать, она невольно стала вспоминать все то, что привело ее к такому концу, когда она еще так молода. И это были тяжелые воспоминания. И это было ее исповедью самой себе…

ЧАСТЬ 1. ДЕТСТВО КАДИРЫ
Глава 1. Начало

Я совершенно не помню себя в детстве. Вернее, в младенчестве. Хотя иногда мне до сих пор снятся странные, а порой и непонятные сны об этом периоде моей жизни. Возможно, даже о родителях, но все так неопределенно, расплывчато, что совершенно бесполезно и уже ненужно, пожалуй.

Кто-то когда-то сказал, что то, что так дорого, но хранится где-то в глубинах памяти, настолько глубоко, что ты сам не осознаешь этого, мы можем видеть во снах. Они как призраки выползают ночами, а мы, не отдавая себе отчета, рождаем их к жизни вновь и вновь, пытаясь вспомнить. И те, только так способные выбираться из нашего подсознания, дают себе волю, терзая нас то сладкими, то горькими снами. И тогда получаются эти странные, обрывочные, мелькающие, словно вспышки света в темноте картинки, которые ты не помнишь утром, но целый день ходишь сам не свой, пытаясь узнать и разгадать, что это может значить. А смысла нет, есть только забытые воспоминания…

А осознано и отчетливо я помню себя, начиная лет примерно с пяти. Точнее мне сложно сказать, потому что я не помню свой настоящий день рождения. Тот, что я уже давно не праздную, став взрослой, мне определила женщина, которая была приставлена ко мне и всем детям, которые были там. Она стала мне и хозяйкой, и няней, и наставницей, когда я оказалась и жила в том доме, не имея возможности уйти. И именно тот день, когда моя жизнь так круто изменилась, отчетливо врезался мне в память.

Как сейчас помню: вокруг была темнота, в нос просачивалась разные запахи, которые были как знакомы, так и незнакомы мне, машина подскакивала на колдобинах и неровностях дороги. Затем резкий свет, и меня практически вытолкнули из машины, грубо потащив за руку. Мне больно, страшно, я плачу, а слезы текут по лицу, но тем людям все равно, они лишь подгоняют меня идти быстрее. Помню пыльную дорогу под ногами, на жаре, от чего мне хочется пить и кружится голова. А потом я очутилась в огромном богатом доме, во внутреннем дворе, где царят спокойствие и умиротворение. Там везде была спасительная тень, но вместо того, чтобы дать мне передышку, оставить в покое и дать воды, вытереть слезы, меня подтащили к мужчине, сидевшем в расслабленной позе на низком плетеном диване с подушками с кальяном, а где– то рядом шумел фонтан, манящий своей влагой. Лишь каменный пол приятно холодил босые ноги.

Я замерла, смотря на него, не понимая, где мои родители, зовя их, спрашивая, где они и почему не приходят.

– Заткнись! – цыкнул он на меня.

А я, только взглянув на него, замерла, еле дыша.

До сих пор отлично помню первое впечатление от того мужчины, несмотря на страх, от которого колотилось сердце где-то в горле. И хотя потом я узнала его значительно лучше и со многих сторон, но то самое первое чувство оказалось самым правильным. Даже маленькую меня поразили его холодные безразличные глаза. Казалось, что смотришь в равнодушную пустоту. И я испугалась его до паралича, даже хотела заплакать, но мой испуг был настолько силен, что я не смогла даже этого. Слезы высыхали, еще не появившись из глаз, то ли от страха, то ли от жары, сотрясая мое тельце сухими всхлипами. А он в это время очень внимательно рассматривал меня. Так смотрят на скот на базаре, оценивающе, прикидывая что-то в уме. А потом мужчина сказал, обращаясь ко мне:

– Забудь свое прежнее имя. Теперь тебя зовут Кадира. Если увижу или услышу хоть раз, что ты отзываешься на другое имя – тебя накажут поркой. Поняла? Меня зовут господин Азир. Обратишься без разрешения – тебя выпорют. Все, что нужно делать здесь, тебе скажет Аиша. Теперь иди, не докучай мне боле!

Уже сейчас, став взрослой, мне даже удивительно думать, что когда-то меня звали как-то по-другому, настолько Кадира стало моим. Сейчас я даже не помню то имя, которое дали мне родители при рождении, как ни пытаюсь. Хотя порой думаю, зачем мне это? Но тогда это возмутило меня.

– Но почему я должна быть здесь? – удивилась я тогда, посмотрев на мужчину, сама не осознавая свою потрясающую дерзость, – я хочу к маме!

– Я не терплю пустых разговоров, – жестко сказал мужчина, раздражаясь на мои слова. – А ты, почему не заберешь девчонку? – обратился он к подошедшей полноватой женщине, одетой во все в черное. Та подобострастно выдохнула, поклонилась и взяла меня за руку, аккуратно, но очень цепко, чтобы я точно не вырвалась. Но затем сразу, уже силой оттаскивая меня подальше, она наклонилась и негромко произнесла, стараясь говорить добрым голосом, чтобы успокоить меня:

– Здравствуй, я Аиша, теперь тебя зовут Кадира. И молчи, когда тебя не спрашивают! Будь послушной, и все будет хорошо!

– Здравствуйте, – сказала я вежливо, внимательно и с любопытством рассматривая ее, но все равно не желая идти. – А где моя мама? – повторила я опять, но женщина не обратила на это внимание.

Аиша потянула меня куда-то внутрь дома, шепча, что не надо упираться и точно не стоит беспокоить господина, а тем более злить его своими вопросами, тем самым, не дав мне натворить глупостей. Я только сейчас понимаю, что она уберегла меня тогда от порки, и как минимум от многих ошибок после, но в тот момент я не могла оценить этого, а упрямо упиралась, желая получить ответ на свой единственный вопрос: «Где моя мама?!». А вернее, на все вопросы, крутившиеся в голове.

– Ты упрямая девочка, – вздохнула та, уже понимая, что я не успокоюсь. Поэтому взяв меня за обе руки крепче, потащила туда, куда я должна была попасть. Я была слишком мала, чтобы дать достойный отпор в тот момент, хотя не думаю, что это бы закончилось чем-то хорошим. Сейчас-то я понимаю, что это бы мне не помогло, а навлекло бы только дополнительные беды и страдания к тем, которые уже меня постигли.

Лишь доброта Аишы и мое природное любопытство помогли увести меня внутрь, не сделав жертвой злости господина, который не отличался добротой. Хотя к счастью, я редко сталкивалась с ним в последующие годы до определенного возраста….

Глава 2. Новый дом

При первом знакомстве Аиша показалась мне, маленькой девочке, только что похищенной из родного дома, старой, с уставшим лицом, и погасшими глазами, но я оказалась неправа. Но об этом позже. Пока я была малышкой, а точнее, лет до одиннадцати, то долго считала ее просто строгой тетушкой, которая занимается тут хозяйством. Но на самом деле она играла намного более важную роль в этом доме. И только став взрослой я узнала всю жестокую правду, а еще, что ей на тот момент было не больше тридцати четырех, хотя для нас это уже считай старуха, если она не вышла замуж к этому возрасту. Так что и деваться ей особо было некуда.

Но возвращаясь к моему детству и тому дню, когда я оказалась в моем новом доме, она привела меня в небольшую полутемную комнату, где лежали на полу несколько матрацев. Аиша толчком посадила меня на один из них, говоря:

– Я сейчас приду. Ты пока разденься. Надо тебя помыть и подстричь волосы, чтобы вши не завелись. А потом я расскажу, что ты будешь обязана делать здесь, чтобы тебе разрешили жить и давали еду.

И затем сразу ушла, оставив меня одну в этом странном помещении. Я не понимала, почему моя жизнь так внезапно изменилась, и почему родители не приходят, не ищут меня, наконец. Но вера, что они скоро заберут меня отсюда, не давала разревется. Я просто решила ждать. Поэтому просто села на матрац и смотрела в одну точку все то время, пока женщины не было. Когда Аиша вернулась, то явно разозлилась, что я не послушалась ее.

– Неужели ты такая глупая, что не можешь сама снять с себя одежду?! – стала ругаться она. – Неужели родители не учили тебя слушаться взрослых? Если так, то ты долго здесь не протянешь! Непослушание – худшее, что может быть в детях!

Я же поняла только то, что ей стыдно за меня, и будет так же стыдно родителям, если я не буду слушаться. И поэтому просто стала молча раздеваться, не желая никого огорчить. В первую очередь не хотелось расстроить папу и маму, когда те приедут за мной, не хотела, чтобы они стыдились меня. Аиша же замолчала и просто наблюдала за моими действиями, ожидая, пока закончу. В итоге я стояла голенькая, сложив одежду и положив ту на матрац, ожидая, что скажет эта странная незнакомая женщина.

«Вряд ли родители обрадуются, увидев меня замарашкой?», – думала я тогда, смотря на свои грязные от пыли и не понятно от чего, ноги.

Аиша нетерпеливо молча схватила меня за руку и повела по коридорам дома, а потом я оказалась в хамаме. Позже я очень любила там бывать, расслабляться, когда тело напряжено от забот, пробираясь туда чаще всего без спроса. Но в тот день все было ново и непривычно, а потому вела себя как испуганный тушканчик. Это было очень большое помещение, с бассейном, где могли поместиться сразу несколько человек. Изучая все вокруг, я мужественно вытерпела, пока меня терли и скребли, но когда взялись за волосы, подойдя с ножницами, я не выдержала.

– Не хочу стричься! – возмутилась я тогда громко, но Аиша тут же, не желая тратить на меня время, пригласила двух других женщин, чтобы те помогли справиться со мной, ворча, что я слишком непослушная.

Сейчас мне кажется, что я сопротивлялась больше потому, что мои длинные волосы нравились матери, хотя я уже совсем не уверена, если честно. Может и отец хвалил их, любуясь, мне сложно сказать с прошествием стольких лет И потому что не помню этого. Даже их образы уже давно стерлись из памяти и не преследуют меня. Но тогда это было слишком важно для той маленькой девочки, которой я была. Поэтому этим женщинам пришлось держать меня, пока Аиша состригала черные длинные до пояса волосы. В итоге я стояла перед ними подстриженная как мальчик, дрожа от негодования и бессилия. И это, помню, стало той трагедией, той мелочью, которая ослабило мою волю, открыв путь слезам, и я разревелась. Навзрыд. Аиша же только переждала, пока закончиться эта истерика. Когда я успокоилась, меня привели обратно в ту же самую комнату и оставили на матраце, одетую в простой длинный балахон. А на день она дала мне свободные штаны под него.

Возможно именно то, как спокойно и равнодушно это все было сделано, оставив наедине с моим горем, послужило первым шагом к тому, чем я стала сейчас. Потому что именно тогда я для себя решила, что не смогу простить им этого. Всем участницам этого насилия. Мне сложно сказать даже сейчас, почему мой мозг так зациклился именно на стрижке. Возможно, это стало олицетворением той новой жизни, к которой меня так жестоко принудили. Все может быть. Но став взрослой, точнее, лет в двенадцать, ровно также я обстригла всех тех, кто это сделал со мной тогда. Как меня не наказали до смерти, я сама поражаюсь сейчас. Ну, если не считать розг, которые я в очередной раз получила, давно привыкнув к такому наказанию.

Но об этом периоде я тоже расскажу, но чуть позже.

Но в тот момент, сидя в душной комнате, в свои пять лет я как умела пыталась приноровиться к новой жизни, которая так отличалась от привычной, просто ожидая родителей. А Аиша постепенно показала и рассказала мне обязанности: мести пол, вытирать пыль, бегать по поручениям и на подхвате на кухне. А еще куча всяких других мелочей. За это мне давали хлеб, немного каши с макаронами или овощей в день и воду. Только по праздникам это могло быть что-то существенное, а мясо было раз в неделю, не чаще, если вспоминали. К счастью, на жаре и постоянно бегая туда-сюда, я не понимала, как бежит время, вспоминая про еду, только когда все нетерпеливым ручейком тянулись на кухню, а в желудке нещадно урчало.

С каждым годом, по мере того как я становилась взрослее, к списку моих обязанностей прибавлялись все новые, которые были все тяжелее и тяжелее. У меня не было свободной минуты, а за любой проступок следовало наказание. Так я стала бесплатной служанкой в этом доме. Это вообще было странное место: здесь жило много женщин, время от времени появлялись такие же дети, как и я, разных возрастов. Некоторые из них оставались, а некоторые исчезали навсегда, и никогда не возвращались. Во всяком случае, я их больше не видела. А иногда приезжал хозяин с гостями, только мужчинами, и тогда начиналась кутерьма и суета.

Вот только родители все никак и не приезжали за мной. Поэтому постепенно я стала забывать их, вспоминая о них как о сказке, в которую мне все сложнее было поверить с каждым днем в той жизни, которой я существовала. Их образы постепенно стерлись, а осталась только улыбка матери и ее аромат. Да и те вскоре совсем исчезли из моей памяти, вытесненные новыми воспоминаниями уже из совершенно другой жизни.

А примерно через пару лет после моего появления в том доме произошло одно из самых важных событий, которое повлияло на всю мою последующую судьбу.

Я обрела друга, точнее, лучшую подругу.

Глава 3. Дезире

Однажды, в совершенно обычный день, такой же, как был вчера, и какой должен был быть завтра, моя жизнь совершенно изменилась. Мне было примерно около семи тогда, и я уже тогда не очень уже надеялась, повзрослев слишком рано, что родители придут за мной. Я постепенно переставала верить в это, как в какой-то момент перестают верить в чудеса или в Хызыр Ильяса (Дед Мороз в арабских странах), чувствуя себя совершенно одинокой.

В тот день я вернулась после очередной тяжелой работы в свою комнату, мечтая только упасть и заснуть, а увидела там нечто, сжавшееся в комок, который оказался девочкой. Судя по коротким теперь волосам и одежде, она уже прошла «экзекуцию» с мытьем, и теперь ее, как и меня тогда, бросили в этой комнате, совершенно безразличные к постигшему незнакомку горю. Так как мы все прошли через это, то я отнеслась к увиденному вполне спокойно. Столько раз уже успела повидать нечто подобное, что такое не трогало меня. Просто все здесь, даже в этом возрасте уже начали черстветь душой от жизни, которой жили. Но эта девочка почему-то привлекла мое внимание. И хотя я не была уверена, что она завтра или совсем скоро не исчезнет, как другие, прошедшие вереницей через эту комнату, но все равно подсела и просто молча сидела рядом в немой поддержке. Та в первый момент не заметила меня, поджав ноги к лицу и закрывшись руками от всех и вся, издавая лишь тихие всхлипы. Но постепенно, словно почувствовав, что тут кто-то есть, подняла свое заплаканное лицо и посмотрела.

– Кто ты? – спросила она робко, показав лицо все запачканное в пыли и текущих из глаз слез.

– Я Кадира, – улыбнулась я, – а ты новенькая? Я тоже когда-то так же тут очутилась, – решила ободрить девочку.

Она лишь еле-еле кивнула, словно поняла сказанное, но в глазах все равно было что-то, что заставило меня остаться, а та продолжала смотреть на меня. Девочка была почти моего возраста, но так испуганна, так несчастна, что было даже странно, когда та не шарахалась от меня как от очередного врага.

Ободренная таким спокойствием новенькой, я пододвинулась как можно ближе, пытаясь разглядеть девочку. Но та сразу отползла подальше и опять закрыла лицо ладонями, одновременно утирая слезы и сдерживая всхлипы. А я осталась сидеть на том же месте. Но постепенно ее любопытство пересилило страх, и, сдвинув руки вниз, теперь заслоняя ими только нижнюю часть лица, она спросила:

– А ты давно тут?

– Я не знаю, – пожала я плечами, – примерно года два. Но здесь не так уж и плохо, просто надо слушаться, – попыталась я отвлечь ее и помочь освоится, хотя как рассказать, что действительно ее ждет? Мне вдруг так захотелось, чтобы девочка не расстроилась еще сильнее. Что-то трогательное мне виделось в ней.

Так мы и смотрели друг на друга.

Девочка молчала и просто изучала. Странно, но именно к ней я почувствовала тогда сочувствие. До этого ни один из побывавших в этой комнате детей не рождал во мне подобные чувства. Разве что Ахмед. Это был старший мальчик, лет десяти или старше. Он жил здесь, еще когда я только появилась в этом доме, и был очень добр ко мне. Благодаря ему и его помощи я выжила, потому что мальчик подкармливал меня, помогал, когда никто не видел, и вообще поддерживал, успокаивал, когда хотелось реветь. А потом Ахмеда перевели в другое помещение в доме, и мы виделись теперь с ним очень редко. Да и то случайно. И я порой тосковала по нему, как единственному, кто был так добр.

– А как тебя зовут? – спросила я вдруг новенькую, имея в виду новое имя девочки.

– Дезире, – отвела та слишком быстро.

– Не старое, – поспешно поправила ее я, – твое новое имя.

– Какое новое? – удивилась она.

Я задумалась, а скорее растерялась. Было так странно, что ей не дали новое имя. Это происходило со всеми, кто здесь появлялся. Но она ответила так быстро и столь уверенно, что я не могла сомневаться, что это как раз настоящее. И тем казалось более диким для меня, когда свое прежнее я сама уже и не могла вспомнить.

– Тебя действительно так зовут? – уточнила я, – то есть господин Азир не дал тебе новое? Совсем-совсем?

Неожиданно, но этот вопрос побудил ее открыть лицо полностью и посмотреть на меня несколько обескураженно.

– Да, – кивнула Дезире удивленно, – а что, разве может быть другое имя? – спросила она совершенно искренне.

Тут уже удивилась я.

– Он что, действительно не дал тебе другое имя?! – поразилась я, опять переспрашивая, что было для меня наравне с тем, что солнце не взошло утром.

– Не дал, – ответила Дезире, внимательно смотря на меня и не понимая мой тихой паники.

Я была очень озадачена. И это еще было очень мягко сказано – это был шок. Господин Азир распоряжался здесь всем. Он был хозяином, имея власть наказывать, поощрять, приказывать, что хотел. Он был волен распоряжаться твоей жизнью как своей, ты сам был ничто. И новое имя было своего рода обязательным условием, чтобы ты стал частью этой новой жизни. А тут он не сделал этого.

– Ты какая-то особенная? – не удержалась я от вопроса.

Дезире посмотрела на меня своими огромными глазами и пожала плечами.

– Я обыкновенная, – сказала та тихо, – а господин Азир, это кто? – вдруг спросила девочка. – Не видела никакого такого.

– Это невозможно! – уверенно сказала я.

– А вот ты странная, – вдруг сказала Дезире, неуверенно улыбнувшись и посмотрев на мои короткие волосы, которые торчали во все стороны. Я же гордилась ими, потому что с трудом каждый раз отращивала те до подбородка, но их состригали, как только достигали плеч.

Я в свою очередь посмотрела на нее. Девочка была очень милой и такой обаятельной, что неожиданно вызвало во мне тоску и зависть. Но не к девочке, а к тому, о чем мечтала сама. А мне с некоторых пор хотелось быть красивой, как та женщина, которую случайно как то увидела: та сидела во внутреннем дворе у фонтана, среди тяжелого аромата роз. Незнакомка была потрясающе красива, с подведенным черным глазами, с длинными волосами, одета как принцесса. Я лишь мечтательно глазела на нее, не в силах оторвать взгляд.

И вдруг, не понятно почему, но мне в тот момент очень захотелось помочь Дезире. Она была так испугана, так подавлена, так беззащитна, что я не могла иначе. Слишком хорошо я сама помнила помощь Ахмеда.

– Знаешь, ты только слушай меня, я тебе все расскажу, как тут устроено. Если нужно, даже буду защищать. Только делай, как я говорю, – неожиданно для самой себя сказала уверенно. Хотя плохо понимала, как смогу это притворить в жизнь так, как хотелось. Но за время пребывания здесь у меня появилась куча уловок и хитростей, чтобы добыть вкусную еду, понежиться в хамаме, да и достать много всяких приятных штучек тое. Я отлично приспособилась, научившись обманывать, подлизывается, сразу безошибочно определять настроение человека, изворачиваться и делать много другое, чтобы выжить.

– А хочешь, я подарю тебе вот это? – спросила меня вдруг Дезире. При этом она достала откуда-то из-под матраца красивый браслет и протянула мне.

– Зачем ты мне это даешь? – удивилась я, опасаясь даже коснуться его, привыкшая ко всему относиться с подозрением. А вещь была очень красива, как волшебная.

– Просто ты хочешь помочь мне. А я хочу отблагодарить. У меня еще есть, – ответила девочка.

И она показала другой браслет. Один в один такой же, как подарила, протягивая.

Я не привыкла к подаркам, но жизнь здесь заставила меня придерживаться принципа: дают– бери, а бьют – беги. И тогда я практически выхватила из ее руки украшение, плохо понимая, зачем оно мне здесь и как смогу уберечь. Но все равно тут же запрятала украшение в самое потайное место, решив потом рассмотреть повнимательнее. И тут произошло то, что я потом сама не могла объяснить. Мне вдруг показалось, что Дезире действительно особенная. И она как по мановению джина стала для меня именно такой. Я вдруг увидела девочку другими глазами. Наверно, именно в тот краткий миг я поняла, что мне подарили близкого человека, о котором так мечтала.

– Можно, я буду твоим другом?! – вдруг в надежде прошептала я.

Неожиданно Дезире улыбнулась улыбкой, которая осветила эту мрачную комнату, и ответила:

– Я буду тебе не просто, а лучшим другом!

И тут радость, какую я давно не испытывала, поглотила меня, от чего порывисто обняла новенькую, что для меня после жизни здесь, было так же невозможно, как и этот подарок. Просто потому что все дети в этом доме, становились злыми и замкнутыми, а чаще запуганными и похожими на диких зверьков. Здесь не дружили, а выживали. Хотя попадались такие, как Ахмед, но это было лишь единичным исключением.

В остальном после появления Дезире все продолжалась без особых изменений, но неожиданно ее присутствие рядом сделало мою жизнь совершенно другой. Думаю, что только благодаря ей я осталась человечной, могу чувствовать и переживать, хотя жизнь приучила меня не показывать чувств. Но именно с лучшей подругой я могла быть такой, какой меня никто не знал. И это была наша с ней тайна.

К счастью, господин Азир не жил тут постоянно, а приезжал наездами. Причем никто не знал, когда он будет, поэтому дом держали в идеальном порядке постоянно, не делая поблажек никому. С хозяином мы все вообще сталкивалась очень редко, хотя это сложно назвать даже так. Я всего лишь видела его издалека несколько раз, когда мужчина приезжал с гостями. Те дружески беседовали, смеялись, входя в дом. Мне было странно, что за пределами этих стен есть какая-то другая жизнь, потому что нас никуда не выпускали. Это был наш маленький мир, в котором мы жили, страдали, радовались, смеялись и выживали, взрослея.

Вот так странно и необычно завязалась наша с Дезире дружба. И с каждым годом становилась все крепче, когда мы с особым рвением защищали и опекали друг друга в этой жесткой жизни. Ее обязанности были такими же, как у меня, но сначала это получалось у нее неумело, а я брала вину на себя, если не успевала помочь. Для меня было привычнее так, когда все в доме знали мой неуживчивый характер, тем более сама в спорах с Дезире настаивала на этом. Я убеждала всех, что растяпа и лентяйка, прикидываясь неловкой и рассеянной. Аиша только ахала и охала, удивляясь такой резкой переменой во мне, а подруга укоряла каждый раз, не желая быть обузой и причиной. Но я делала так, что у нее не было выбора, как согласиться. В этом я собаку съела.

Ночами же мы с моей лучшей подругой жили другой жизнью. Нашей второй, скрытой ото всех. Дезире в отличие от меня помнила своих родителей и родных, и, лишь раз назвав имена, тихонько ночами рассказывала мне о них, скучая по родным. А я слушала и мечтала, что это моя семья, что это меня так любят. А для того, чтобы никого не тревожить, мы ложились на один матрац и, обнявшись, тихо болтали полночи, радуясь хотя бы этим тихим часам уединения и свой призрачной свободой от ежедневных тягот.

Так, постепенно и неумолимо, продолжалась моя жизнь в этом новом доме, а годы пролетали за пределами дома.

164 ₽
Возрастное ограничение:
18+
Дата выхода на Литрес:
07 июля 2023
Дата написания:
2023
Объем:
461 стр. 2 иллюстрации
Правообладатель:
Автор
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

С этой книгой читают