Читать книгу: «На углу Пскопской и Йеллопуху»

Шрифт:

Глава 1. Введение. И выведение из себя

«Вся карусель началась с того момента, когда плачущая Ната резко встала и, не заметив проходящего мимо официанта, выбила из его рук поднос.

Сидящая за соседним столом элегантная дама только начала поворот головы, привлеченная какофонией звуков, а я уже представил, как женщина вздрогнет от боли, безобразные пятна горячего кофе испортят белизну ее блузки, а пирожные врежутся в тщательно уложенную прическу.

Добавившееся чувство вины из–за того, что цепную реакцию «Ната–поднос–дама» запустил я, заставило кинуться на амбразуру и принять чей–то десерт на грудь. Ожидая получить ожог, я закрыл глаза. И задохнулся, когда вместо кипятка на меня выплеснулся ледяной кофе–глясе. Пирожные в лучших традициях американского кино шмякнулись взбитыми сливками прямо в лицо и, не удержавшись на двухдневной щетине, сползли на рубашку, добавив к кофейным пятнам жирные кремовые.

Но больше всех постарался поднос. Его осложненная кульбитом траектория оборвалась на пару дюймов ниже ремня, заставив меня сложиться пополам.

– Так тебе и надо! – Ната добавила «вишенку на торт», больно пнув под коленную чашечку острым носом своей туфли. В голосе бывшей подружки звучало нескрываемое торжество.

Ее красные лодочки (все, что я мог видеть в г–образном положении) очень быстро сменились начищенными штиблетами официанта.

– Позвольте, я провожу вас в туалетную комнату.

Даже если бы я смог ответить, сердобольный официант, скорее всего, не понял бы моего «ы–ы–ы», но в наш разговор внезапно вмешался кто–то еще.

– Нет, – возразил женский хорошо поставленный голос. – Джентльмен спас мою подругу, и мы сами позаботимся о нем.

Две пары дорогих туфель вытеснили из поля зрения штиблеты официанта.

Дожидаясь пока боль в паху утихнет, я отстранено слушал, что говорят женщины, неожиданно крепко вцепившиеся в меня с двух сторон. А потом они и вовсе заставили меня двигаться к выходу, хотя больше всего мне хотелось свернуться калачиком на полу и держаться руками за ушибленное место. Но, понукаемый незнакомками, я все–таки добрался до открытой автомобильной двери. Крепкий толчок в спину позволил осуществить мечту – улечься в позе эмбриона. Пахнущее хорошей кожей сиденье гораздо лучше пола, заляпанного кофе и остатками пирожного. Я мысленно поблагодарил женщин, усевшихся напротив меня, за предоставленную возможность страдать в комфорте.

Машина мягко тронулась с места, что, помимо шикарного салона, говорило о ее высоком классе.

Хотя с момента расставания с Натой прошло всего несколько минут, они показались вечностью. Боль продолжала мучить, вынуждая дышать тяжело.

– Выпейте, вам полегчает, – мягкий голос второй незнакомки заставил взглянуть на протянутый высокий фужер. Приподнявшись на локте, я постарался окончательно не опозориться и не пролить содержимое на сиденье. В нос ударил сильный запах мяты. Последнее, что я запомнил – улыбающиеся женские лица, склонившиеся надо мной».

– Значит, так он представляет события в кафе? – Дама в белой блузке сняла обруч с головы спящего молодого человека, отчего мыслеграмма, развернутая в воздухе широким экраном, тут же померкла. – Увидел, понял, пожалел, подскочил и спас? И все это за долю секунды?

– Сида, мне хочется прыгать от счастья! – Вторая дама, одетая во все черное, пересела из кресла на кровать и порывисто обняла подругу. – Наши проблемы решены!

– Не забудь убрать пакет со льдом, иначе мы заморозим спасителя. – Та, которую звали Сидой, похлопала по обнявшей ее руке и потянулась к стоявшей на прикроватной тумбе шкатулке. Откинув тяжелую крышку, женщина дунула на обруч, и тот уменьшился до размеров ручного браслета. Уложив поблескивающую темным металлом вещицу в отведенное для нее место, дама закрыла ларец на ключ и, устало вздохнув, произнесла: – Я сама доложу сторку Игеворгу, что у нас появился новый жилец. Позови Бай–юрна, пусть он поведает, – Сида взглянула на лицо молодого человека, – спящему красавцу, что он никогда не покинет нашу заставу.

– Согласна, кот лучше всех справится. – Улыбающаяся дама в черном поднялась одновременно с подругой, двумя пальцами, стараясь не задеть брюки мужчины, подцепила пакет со льдом, и поспешила к выходу.

Через час спящий пошевелился, сморщил лоб и накрыл ладонью ушибленное место.

– Хочешь, я подую, и все пройдет? – голос говорившего был необыкновенно певуч, его хотелось слушать и слушать, но смысл слов заставил мужчину резко подняться.

– Ух ты, впервые вижу, как широко могут открыться глаза человека! – произнес огромный серый кот, расслабленно лежавший в кресле, которое совсем недавно занимала дама в черном. Его пушистый хвост свисал до самого пола и лениво поглаживал лакированную мебельную ножку. – Хотя нет. Крошка Пиу распахивает их на пол–лица. Но она же не человек! Да. Ты победил.

– К–к–кто вы?

– Кот Бай–юрн, в простонародье именуемый Баюном. И все из–за картавой ведьмы, с которой я связался по молодости лет. Делай выводы, дружище: женщины – зло. Старухи и след простыл, а исковерканное имя сохранилось на века.

– Ба–ба–юн?

– Что еще за «Бабаюн»? – Шерсть кота на загривке заметно вздыбилась, а хвост нервно стукнул по ножке кресла. – Рыбья кость мне поперек горла! Неужели мой новый подопечный заика?

Кот закрыл лапами глаза и зашептал:

– Я не переживу, если на оставшиеся века ко мне прилипнет кличка Бабаюн!

– Простите, – произнес мужчина, сглотнув комок. Его кадык нервно дернулся. Рука потянулась к голове и озадаченно взъерошила волосы. – Где я?

– Подожди–подожди! – Кот сел как человек, распрямив спину и спустив лапы вниз. Он трижды постучал когтем по подлокотнику кресла. – Давай по порядку. Мы еще не завершили знакомство. Тебя зовут …

– Макар Иванович Птичка, двадцать один год, холост, студент четвертого курса экономического факультета…

– Вот таким, значит, макаром к нам залетела птичка! – Кот улыбнулся, а студент поменялся в лице, увидев клыки под стать «пушистику», вес которого явно перевалил за сотню килограммов. – А занесло тебя, дружище, в дом на углу Пскопской и Йеллопуху.

– Йелло…

– Не тужься понапрасну, Макарка. Ни ту, ни другую улицу ты не найдешь на карте своего города. Отныне ты, Птичка, пограничник, потому как жить тебе до скончания веков в Междумирье.

– Что за бред! – Макар ретиво соскочил с кровати и кинулся к приоткрытой двери. Та захлопнулась перед самым его носом. Студент дернул за ручку раз, другой, но металлическая загогулина вдруг осыпалась песком. Прижав горячий лоб к прохладной поверхности двери, мужчина обреченно спросил:

– Я в дурке?

– Эх, Макарушка! – Кот поднялся, и, подойдя, участливо положил мохнатую лапу на вздрогнувшее плечо мужчины. – Все было бы гораздо проще, если бы ты оказался в сумасшедшем доме. Там хоть остается надежда, что прежний мир вернется. Здесь, сколько ни бейся головой об дверь, без волшебного слова замки не послушаются.

– Сим–сим, откройся? – Макар обернулся на возвышающегося над ним кота, в очередной раз поразившись: он и сам был немаленького роста, но «это существо» (студент так решил называть говорящего кота, пока не классифицирует свои галлюцинации) явно перевалило за два метра. Бай–юрн дернул усом в кривой ухмылке.

– Пожалуйста. Это слово – пожалуйста. И подумай, чего хочешь.

– Пожалуйста.

Дверь резко распахнулась, ударив Макара по пальцам босой ноги.

Кот, сложив на груди лапы, спокойно смотрел, как студент прыгает на одной ноге, и, когда тот, прихрамывая, вернулся к кровати и сел, кот плюхнулся рядом.

– Привыкай, Макарушка. Вежливость и ясность мысли позволят тебе выжить в нашем мире.

– Почему угол Пскопской и Йело–как–там?

– Когда наша застава впервые открыла дверь в ваш мир, на пороге, впустив стылый воздух, появились два мужика в сермяжках и с котомками за спинами. Сняв шапки, они поклонились в пол и произнесли: «Мы пскопские. Пустите переночевать?».

– Пустили?

– Да, застава не может отказать тем, кто стоит у открытой двери.

– А кто живет с другой стороны?

– Все остальные. Гномы, эльфы, оборотни, вампиры. Да чего перечислять? Людям хорошо известны все расы йеллопухцев. Ваш Хэллоуин – прямое тому доказательство.

– Зачем я здесь?

– Ну наконец–то! – обрадовался кот. – Я думал, ты никогда не спросишь! Ты, Макарка, ловец времени. Очень нужный нам человек.

– Боже, какой я ловец времени? – Студент схватился за голову. – Нет, я все–таки в дурке!

– Начальство не ошибается. Сейчас докажу.

Крутанув ключик, торчащий в замке шкатулки, кот приподнял тяжелую крышку. Под его когтями звякнула фарфоровая чашечка, которую Баюн с величайшей осторожностью поставил на тумбу.

– А теперь пригласим свидетеля. – Сделав пас лапой, словно фокусник в цирке, кот явил Макару ту самую изящную ложечку, что совершила в кафе полет в содружестве с подносом и парой пирожных. – Исида всегда прихватывает сувениры с места событий.

Заметив, что рот Макара открылся для очередного вопроса, Баюн мягко захлопнул его, поддев когтем подбородок студента.

– Все узнаешь потом.

Ложечка, ударившись о край фарфора, издала мелодичный звук. Макар не удержался от возгласа, когда из чашки вверх брызнул сноп искр, словно Баюн зажег яркий бенгальский огонь, мгновенно ослепивший студента.

– А теперь закрой глаза, – приказал кот.

За закрытыми веками поплыли цветные блики, которые вдруг стали приобретать четкие очертания, словно кто–то в голове подкрутил настройку.

Макар увидел кафе с непонятного ракурса и только по маячившей рядом голове официанта понял, что телетрансляцию ведет – …чайная ложечка. Вот мир качнулся, зазвенела посуда и вдруг все замерло. Макар в деталях мог рассмотреть безмятежные лица клиентов, еще не понимающих, что поднос потерял опору. В застывшем мире двигался лишь один человек, который поднялся с места так быстро, что его стул отлетел в сторону. Макар узнал свои темные волосы, взметнувшиеся над высоким лбом, разглядел, как напряглись его скулы, широко распахнулись серые глаза, выступили капельки пота над верхней губой. Ложечка, отразившись в перламутровых пуговицах его рубашки, стукнулась об плечо, скользнула по рукаву и упала к ногам, показав напоследок ползущие по замшевым мокасинам капли кофе.

– Видишь? Ты остановил время, – услышал Макар шепот Баюна. – Совсем на чуть–чуть, но тебе хватило, чтобы загородить собой Исиду. Тея сидела к тебе лицом, поэтому поняла то, что не заметили остальные – ты переместился мгновенно. Но мы знаем, что люди не способны на такую скорость, а вот ловцы времени…

Макар открыл глаза. Кот спрятал фарфоровую чашечку назад в ларчик, где поблескивали боками лежащие в мягких нишах предметы. Щелчок закрываемого замка вывел студента из оцепенения.

– Зачем я вам? Почему должен жить до конца своих лет на заставе?

– Давай сначала поговорим о плюсах. – Кот опять сел рядом с Макаром и по–отечески обнял его. – Ты будешь жить в Междумирье не до конца своих лет, а до конца веков. Шагнув за предел, ты стал практически бессмертен.

– Какой еще предел? – застонал Макар.

– Что–то меня волнует твое состояние. – Кот понюхал воздух. – Я прямо чувствую, что ты перегружен информацией и твой мозг вот–вот сбойнет. Надо выйти из закрытого пространства и явить себя Междумирью. Новые впечатления отвлекут от попытки объять необъятное.

– Ы–ы–ы–ы.

Глава 2. Явление Междумирья. Макар на пределе

Новые впечатления не заставили себя ждать. Стоило Макару переступить порог комнаты, как здание крупно затрясло.

– Землетрясение?! – вскрикнул студент, приседая на корточки и на всякий случай прикрывая руками голову.

Толчки буквально выбивали почву из–под ног. Слышался звон бьющегося стекла, грохот падающей мебели, крики встревоженных людей. По стенам круглого зала, в котором оказался Макар, расползались крупные трещины, словно неведомая сила рвала и перекраивала пространство. Студент не верил своим глазам, но огромное помещение с множеством дверей и лестниц, уходящих вверх и вниз, действительно перестраивалось, становилось все шире и шире. Черно–белый пол, на котором мраморные плиты чередовались в шахматном порядке, растягивался от центра в стороны, превращая квадраты в ромбы.

Оглянувшись на кота, Макар оторопело заметил, что порог, который он только что перешагнул, уже отдалился от него на пару метров, а на стене, возле арки с лестницей, с грохотом распахнулась дверь, которой только что вовсе там не было. Студент заворожено наблюдал, как за дверью разрастается сфера – казалось, будто гигантский стеклодув раздувает податливый шар.

Еще один толчок – и по сфере пошли волны. Сталкиваясь между собой, они образовывали углы, и вскоре перед изумленным Макаром предстала просторная комната. Дальняя стена разорвалась с громким хлопком, и на ней появилась брешь, которая тут же затянулась пленкой, через мгновение сделавшейся твердой и прозрачной, как стекло. На новоявленном окне развернулись подобно молодым листочкам плотные занавески.

Трансформация не прекращалась ни на минуту. Пол в комнате вздыбился, и в нескольких местах из него проросли побеги, которые тут же сплелись между собой, образуя остов широкой кровати, а потолок выпустил каплю янтарной смолы, тут же лопнувшую, словно созревшая почка. Через мгновение комнату ярко осветила люстра в форме цветка.

– Смотри–ка! – Кот подошел к подопечному и мягко тронул его за плечо. – Застава соорудила тебе знатные апартаменты. Не каждому новичку так везет. Видать важная рыбка попалась в ее сети. Прости, я хотел сказать не рыбка, а Птичка, – поправился Бай–юрн.

– Что значит «соорудила»? – Студент пропустил все разглагольствования относительно птичек и рыбок, уцепив главную мысль. Только сейчас он заметил, что открылись все двери, ведущие в зал, и оттуда высунулись жители заставы, с любопытством взирая на него. Густо покраснев из–за того, что свидетелями его паники стало столько народу, Макар торопливо поднялся с пола.

Кот только открыл рот, чтобы объяснить, что такое «предел», как откуда–то снизу раздался пронзительный женский визг. Бай–юрн нервно дернул усом, а очевидцы явления Междумирью нового члена развернулись в сторону ведущей вниз лестницы.

Нечто розовое и большое, с десятком бигуди на голове, выскочило оттуда и понеслось на кота с той же неотвратимостью, с какой тяжелый шар, направленный меткой рукой, летит в кегли. Ассоциацию завершило падение кота, сбитого этим розовым шаром: пушистик нелепо взмахнул в воздухе лапами, пытаясь удержаться в вертикальном положении, и не нашел ничего лучше, чем ухватиться за разъяренную блондинку. Пара повалилась на пол.

– Ах ты гад, ах ты котяра плешивый! Загнал–таки меня в подпол, словно я мышь какая! – Девица в розовом спортивном костюме, густо усыпанном блестками, пыталась расцарапать морду Бай–юрна.

– Мышь? Сегодня ты себя видишь мышью? Хочешь об этом поговорить? – кот, не теряя самообладания, задавал вопросы раскрасневшейся фурии, крепко прижимая ту к груди и отворачивая морду от ее коготков.

Так и не сумев дотянуться, девица укусила кота за лапу. Бай–юрн взвыл и выпустил скандалистку из объятий. Блондинка скатилась с него и, отплевываясь от облепившей ее лицо шерсти, зло сузила глаза.

– Хочешь сказать, ты не виноват? Весь такой белый и пушистый? – «Мышь» уперла руки в крутые бока и, выставив вперед знатную грудь, наступала на противника, который отползал, неуклюже перебирая лапами. – А кто вчера угрожал, что однажды я проснусь в подвале? Думаешь, я забыла?

– Удивительно, что ты вообще что–то помнишь! – Кот исхитрился подняться и быстро прошелся когтями по шерсти, приводя себя в порядок. – А ты, Окси, случаем не забыла, как вчера не смогла остановиться и выпила весь запас гоблинской мордоворотки? А как ночью приставила нож к горлу Хоча, требуя, чтобы тот хоть на часик стал Сапфиром? А кто это у нас обзывался и довел до слез Петру? Не ты ли, Окси? И кто теперь возмущается, что справедливость восторжествовала?

Если до этого Окси наступала на кота, сопровождая каждый свой шаг вопросом, то теперь ответный танец начал Бай–юрн и вскоре уперся объемным животом в девицу.

– Я тебя предупреждал, что на Заставе нельзя себя вести по–хамски? Предупреждал? Вот и получила по заслугам! – Кот смотрел на нее сверху вниз, нависая огромной массой, но невысокая блондинка не спасовала. Сделав резкое телодвижение, она отпихнула грудью пушистика, от чего тот опять едва не потерял равновесие.

– Ах, ты так?!

Пока эти двое ссорились, не переставая пихаться, Макар обратил внимание на остальных обитателей странного места. Прежде, увлеченный перестройкой помещения и явлением дивы–дивной в розовом костюме, он видел лишь обезличенную массу, а теперь у него появилась возможность вглядеться в лица и обнаружить, что не у всех эти самые лица есть. Морды, физиономии, хари, что угодно, но не человеческие лица. Непонятные существа выглядели настолько экзотично, а иногда и уродливо, что их вид заставил Макара ущипнуть себя еще раз. Но надежда проснуться не оправдалась.

Недалеко от него высилось нечто под два метра ростом, укутанное в черные одеяния с головы до ног. И только прорезь для глаз подсказывала, что под тканью скрывается женщина – густо подведенные глаза цвета сливы с любопытством изучали Макара, и от этого взгляда по спине его прошелся холодок. На всякий случай студент сделал шаг в сторону от незнакомки, но тут же из прорези для рук появилась длинная, какая–то птичья ладонь, и потянулась в его сторону с известным всем землянам жестом «будем знакомы». Макар устыдился, что так явно показал свой страх, поэтому тоже протянул руку, хотя длинные когти и чешуйчатая кожа вызывали неприятное чувство.

– Мурила. Я из Кимбу, – нежнейший голос, сродни ангельскому, немного скрасил первое впечатление, и студент, пожимая руку женщины, сумел вымолвить:

– Макар. Я скопец. Простите, оговорился, я – пскопец. Короче, мы – пскопские. То есть, я с пскопской стороны. Тфу ты. Землянин я.

– А я – Крошка Пиу, – пискнули откуда–то снизу. Макар наклонился и увидел девочку–тростиночку, ростом едва достигающую ему до колена. – Я не знаю, откуда я родом. Мне кажется, я появилась вместе с Заставой. Я сама записала первого Йеллопухца, прошедшего через наше кафе. Приходите и вы на регистрацию, Макар–скопец.

Шум, издаваемый двумя ссорящимися, моментально стих. И девица в розовом, и Бай–юрн застыли на месте и с удивлением уставились на Макара, словно только что прозрели.

– Как жаль! – разочарованно воскликнула агрессивная блондинка, оценивающим взглядом окинув фигуру новенького. – Такой великолепный экземпляр и скопец!

– Я… Я не скопец! – Макар растерялся и теперь не знал, как оправдаться. Он впервые попал в такую глупую ситуацию.

– А кто такой скопец? – невинно поинтересовалась Крошка Пиу.

– Евнух, кастрат, – начала перечислять Окси, – ни мальчик, ни девочка.

– Эх, Макарка! – вздохнул кот, отдирая руки Окси от шерсти на своей груди. – Я же предупреждал тебя быть внимательным к словам. И рассказал наглядную историю о картавой ведьме.

– Требую, чтобы Макар доказал, что он не скопец! – Окси по–деловому стряхнула шерсть кота со своих рук и сделала шаг к студенту, словно лично собиралась расстегнуть его джинсы. Остальные жители с любопытством вытянули шеи. Во всяком случае, те, у кого шея была. Крошка Пиу, чтобы лучше видеть, встала на цыпочки, а ее и без того огромные глаза сильно расширились и заняли половину лица, что окончательно добило Макара.

– Все! Я больше не могу! – взвыл он, запуская пальцы в волосы. – Я на пределе!

– Молодец, Макарка! Сам дошел до мысли, что такое Предел, – похвалил кот и хлопнул лапой по спине студента, отчего тот качнулся вперед, едва не раздавив Крошку Пиу. Девочка с визгом отскочила. – Добро пожаловать на Заставу. Всякий переступивший Предел навечно становится жителем Междумирья!

– Где предел? Какой предел? – Макар не понимал. Голова кружилась. Голос Бай–юрна, визг Пиу, саркастический смех Окси больно резали слух, будто все разом говорили в рупор.

– Это вот шахматное поле и есть Предел! – Бай–юрн широким жестом обвел круглый зал. – Теперь тебе всегда придется жить на Пределе. Вон Застава и комнатку тебе вырастила. Все чин по чину.

– А! Так вот из–за кого я очутилась в подвале! Из–за скопца! – Окси вспомнила, с чего начались разборки. – Ну уж нетушки!

Блондинка хищно огляделась, остановила взгляд на новой комнате и ринулась к ней.

– И только попробуйте меня оттуда выкурить! Вцеплюсь в кровать, и фиг кто меня оторвет! – грозилась она, расталкивая свидетелей скандала. Окси попыталась войти в новую комнату, но что–то невидимое оттолкнуло ее назад. Дверь с грохотом захлопнулась. Блондинка сноровисто поднялась с пола и с разбега саданула пару раз плечом по деревянному полотну, но дверь не поддавалась.

– И волшебное слово не поможет, Окси, – громко произнес кот. – Ты попала в нелюбимчики Заставы. И пока не перестанешь вести себя как хабалка, жить тебе в подвале. Так! – громко добавил кот, хлопнув лапами. – Все разошлись по своим делам. Окси, тебе пора на смену! Поторопись! Вдруг какой–нибудь заезжий принц положит глаз на Петру? Петра, перестань распускать нюни. И на твоей улице праздник будет.

Высокая девушка в одежде до пят, напоминающей монашескую, низко опустила голову. Тонкие длинные волосы цвета вороного крыла почти скрыли лицо, но подрагивающие плечи ее выдали – Петра плакала. Окси, на ходу снимая бигуди и засовывая их в карманы спортивных штанов, проходя мимо Петры, нарочно толкнула ее, а та лишь жалобно ойкнула.

Люди и нелюди под грозным взглядом кота начали расходиться.

– А как же макаркины доказательства? – раздался детский голосок Крошки Пиу. – Я все еще хочу посмотреть, что такое скопец.

Макар закрыл руками глаза.

– Боже, у меня сейчас мозг закипит, – прошептал он и тут же услышал:

– У кого тут мозги кипят? Там гоблины в кафе требуют чего–нибудь человеческого.

Раздвинув пальцы, Макар увидел невысокого рыжего толстячка в поварском колпаке и с огромным черпаком на плече.

– А! Новенький и уже готовенький! – радостно воскликнул гном, доставая откуда–то из–за спины тесак. И свет в Междумирье погас.

– Чего это он? – спросил гном. Его густой бас – последнее, что услышал Макар. – Я всего лишь хотел попросить Бугера поточить нож. Гоблины заказали мозги под татарским соусом, а я голову никак разрубить не могу. Коровью…

– Боже, – успел подумать студент, прежде чем потерял сознание.

***

Макар медленно выплывал из небытия. Ему было тепло и уютно. Мягкое одеяло коконом обнимало уставшее тело. И если бы не разговор двоих новых знакомых, находящихся где–то рядом, Макар решил бы, что он дома, а на кухне позвякивает посудой мама.

– Зачем ты вытащил новичка на Предел, если он не был готов? Разве в твои обязанности не входит подробный инструктаж пскопских? – тоненький детский голосок напомнил Макару имя его обладательницы – Крошка Пиу. Она отчитывала кота. Это было так странно, как если бы ребенок, лежащий в коляске, вдруг начал бы выговаривать студенту за неуд в зачетке.

– Виноват. Исправлюсь.

Макару захотелось взглянуть хотя бы одним глазком на Бай–юрна. Ему показалось, что кот должен стоять, вытянувшись по стойке смирно, так по–армейски звучал его ответ. Но выдавать себя раньше времени Макар не спешил.

– Твоему поведению нет оправдания, – продолжила Крошка Пиу. – Зачем ты затеял свару с Окси? Зачем ты вообще позволил Макару покинуть комнату? Ты ведь знал, что при перестройке Заставы сбегутся все жители, лишь бы поглазеть на новичка. Некоторые морды и меня до сих пор шокируют, хотя я всякое повидала, более тысячи лет регистрируя проходимцев.

– Виноват, – еще тише ответил кот. – Хотел подстегнуть его дар. Вдруг бы, не выдержав впечатлений, Птичка опять остановил время?

Макар все же открыл один глаз. Бай–юрн стоял на задних лапах, низко опустив голову и поджав уши. На кресле у кровати сидела Крошка Пиу и, оттопырив мизинцы, держала в руках фарфоровую чашку с дымящимся чаем. Ее собранные в хвост волосы, веснушки на носу, не достающие до пола ноги в детских сандаликах никак не вязались со строгой интонацией, а тем более с названным сроком службы на Заставе.

В голове студента словно из паззлов складывалась картинка. Если Крошка Пиу сама зарегистрировала первого посетителя с Йеллопухской стороны, значит она уже жила здесь, в Междумирье. «Мы – пскопские» – так назвали себя первые посетители с нашей стороны, а ведь Пскову действительно более тысячи лет. Неужели Застава столько лет существует на земле, а о ней никто не догадывается? Может, секретные службы и здесь имеют своего агента и как–то контролируют перемещение «проходимцев», как назвала иномирцев Пиу? Хорошо бы. Тогда бы у Макара появилась возможность вернуться домой. Мама будет переживать, если он не найдет выхода, а у нее слабое сердце.

– Делу – час, остальное время потешаемся? – Рыжий гном в поварском колпаке сунул нос в дверь. На этот раз в его руках была огромная книга. Он прошел к столу и, кряхтя, положил на него фолиант. Крошка Пиу оживилась. Передав гному свою чашку, она спрыгнула с кресла и забралась на стул, услужливо придвинутый котом. Встав на колени, малютка, напоминающая своим видом Дюймовочку, проворно перевернула несколько страниц, вытащила из кармана фартучка чернильницу–непроливайку и черное перо, похожее на воронье. Обмакнув его в чернила, начала что–то записывать, от старания высунув язык.

– Вы совсем мальца замучили! – Гном с укоризной посмотрел на кота. – На Пскопской стороне как принято? Сначала гостя нужно накормить–напоить, а потом уж и в печь сажать, а вы сразу жару поддали. Поднимайся, Макарка!

Гном сдернул одеяло с Макара одним движением руки, и студент с изумлением обнаружил, что лежит совершенно голый.

– А чего ты покраснел, Макарушка? – Кот сложил лапы на груди, с ухмылкой наблюдая, как студент пытается завернуться в простыню. – Я вот хожу без кафтана и нисколько не стесняюсь.

– З–з–зачем вы меня раздели? – едва выговорил Макар, его лицо обдало жаром, словно он уже сидел в печи. Вспомнив слова гнома, он добавил: – Потешались?

– Мы твое доброе имя спасали, – Крошка Пиу слизала языком фиолетовую каплю, повисшую на отточенном кончике пера. – Мы Заставе доказывали, что ты не скопец. Чтобы исправить произнесенное тобой имя, пришлось пойти на хитрость. Теперь я тебя зарегистрирую, как Макар–капец. Или ты хочешь прежнее звание? – Она обернулась на студента. – На Заставе так принято. Как ты в первый раз всем себя представишь, так в книге регистрации и записывается.

– Эх, Макарка! – вздохнул кот. – Я ж тебя предупреждал, что на Заставе всякое слово весомо.

– Да, слово – не воробей! Что написано пером, не вырубишь топором! Тут так. Коль горшком назовешься, мигом в печь посадят! – Разговорчивый гном подал новичку его джинсы. Макар, путаясь в накинутой на тело простыне, быстро натянул их, и, отвернувшись к стене, застегнулся. Мокасины нашел под кроватью.

– Ступай за мной, сердешный, – гном вздохнул, но не стал смущать Макара замечанием, что тот застегнул рубашку криво.

Проходя мимо Крошки Пиу, студент не удержался и заглянул в книгу. «Дюймовочка» старательно рисовала его портрет. Рядом стоял порядковый номер 666.

149 ₽
Возрастное ограничение:
16+
Дата выхода на Литрес:
04 сентября 2022
Дата написания:
2017
Объем:
340 стр. 1 иллюстрация
Правообладатель:
Автор
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

С этой книгой читают