Метро 2033. Переход

Текст
17
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

В остальных переходах, принадлежавших Халифату, жили в основном узбеки и татары. Они особым религиозным рвением не отличались, но оно успешно заменялось жаждой жить лучше, чем остальные.

И плохими их считал мародер вполне заслуженно. Но не потому, что они мусульмане – с мусульманами ему приходилось общаться и до Катастрофы, и после, и это были вполне нормальные люди. Верхушка Халифата плоха тем, что засрала мозги пяти сотням человек, натравила их на остальных выживших, а теперь пожинала плоды.

Хотя кто таким не грешил? Не сейчас, до Войны. Натравили американцев на русских, русских на американцев, китайцев на всех подряд.

Нормальный политический метод.

Фактически Конфедерация находилась с ними в состоянии затяжной «холодной войны». Хотя холодной ее назвать можно было только с большой натяжкой: доходило и до открытых боевых столкновений, и не раз. Особенно если учесть, что ограбить неверного для исламистов ничем зазорным не было.

Вот и сейчас вполне могла пролиться кровь.

– Что ты сказал? – Бородач развернулся и вальяжной походкой сделал шаг в сторону мародера, поднимая руку, чтобы схватить его за плечо. – Ты это мне сказал, нет?

Разумеется, звучало это не так. Разобрать плохой русский получалось с трудом. Нель напряг одновременно все мышцы и тут же полностью расслабился, понимая, что сейчас будет.

Едва пальцы моджахеда коснулись свитера мародера, как его рука тут же оказалась в жестоком захвате и была вывернута назад. Секунду спустя в его бритый затылок уткнулось что-то холодное.

Постоянно таскать с собой автомат Нельсон не считал нужным, но безоружным оставаться не мог.

Пистолет Макарова, наверное, самое распространенное оружие в Челнах. И в отношении него мародер был полностью согласен с теми, кто утверждал эту машинку как табельное оружие для полиции. Надежный, неплохие боевые качества – что еще нужно?

– Успокойся, – прошипел Нель бородачу на ухо, слегка прижав спусковой крючок. Нажми чуть сильнее, и пуля выплеснет мозги невоспитанного быка на бетонную стену. – Выстрелю – стены отмывать замучаются. Ты меня первым толкнул.

Тот ничего не ответил. Удивительное ощущение, когда чувствуешь приставленный к затылку ствол пистолета. Ни с чем его не спутаешь, тело будто чувствует притаившуюся в канале ствола смерть.

Воины ислама обратили внимание на происходящее. Один из них вскинул автомат, взяв Нельсона на мушку. Мародер с силой ударил своего пленника пистолетом по голове и прижал к себе, прикрываясь им, как живым щитом.

Металл пистолетной рукояти рассек кожу на бритой голове, по ней тонкой струйкой побежала кровь. Сильный и уверенный в себе исламист превратился в дрожащую тварь, задергался, пытаясь вырваться из мертвой хватки мародера, и получил еще один удар, на этот раз коленом в почку.

– Стволы на землю, быстро! – заорал Нель, перекрикивая визжащего бородача. Орал он как можно громче, чтобы было слышно и в кабинете – ситуация складывалась не в его пользу, и если кто-нибудь не вмешается, ему конец. – Быстро, пока я ему мозги не вышиб!

Исламисты растерянно оглядывались, не понимая, что делать. Выполнять приказы мародера им не позволяла гордость, а наказать зарвавшегося кяфира, не навредив при этом главарю, не было никакой возможности.

Промедление стоило им единственной возможности переломить ситуацию в свою пользу. Мгновение спустя компания была окружена охраной перехода – уверенными в себе и вооруженными до зубов парнями в военной форме.

– Оружие на пол, – повторил приказ мародера старший из бойцов. Старший по званию, о чем красноречиво сообщали погоны с лейтенантскими звездами. Поняли, что что-то происходит не то. Непонятно только, чего они вообще у исламистов оружие не отобрали.

А вот из продавцов на заваруху никто не отреагировал. Привычный народ. Логика у них простая: мало ли, вдруг это случайно разыгрывают, чтобы под шумок товар с прилавка дернуть.

Внезапно дверь кабинета настежь распахнулась и из дверного проема появилось новое действующее лицо. Лицо, раскрасневшееся от бешенства. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, галстук съехал куда-то в сторону. Вот и хозяин этой берлоги – Альберт.

В этом переходе коменданта выбирали открытым голосованием, прямо как в довоенные времена. Правда, теперь, если избранный кандидат не выполнял предвыборных обещаний, импичмент выписывался гораздо проще. По-пиратски.

«Слезай с бочки, Сильвер!»

Но Альберт на этом посту уже пятнадцать лет, и не было похоже, что собирается покидать его в ближайшее время. Да и выглядел он никак не на свой реальный возраст: видимо, важность занимаемого поста и огромные по меркам мародера доходы сказывались.

– Что? – заревел он, вращая глазами, и показал пальцем на исламистов. – Стволы тут? У меня в переходе? Лейтенант! Вышвырнуть этих на поверхность. – Взгляд его переместился на мародера по-прежнему державшего главаря исламистов в захвате, в нем мелькнула тень узнавания. – Ты, Нельсон, иди сюда. Разговор есть.

Мародер выпустил воина ислама и сделал шаг назад, убирая пистолет в кобуру, но не успел: воздух упругой волной толкнул его в лицо, и он с трудом перехватил руку бородача, попытавшегося вероломно ударить Неля в челюсть, отомстив таким образом за причиненное унижение.

Хрустнул сломанный палец, мужчина издал вой, быстро перешедший в визг, и упал на колени, прижимая к себе правую руку. Его подчиненные попытались снова схватиться за оружие, но нацеленные на них стволы охраны остудили жажду мести.

Охранники стали теснить моджахедов в сторону гермоворот, исламистам не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться: под дулом автомата особо не забалуешь.

Мародер повернулся к Альберту. Тот вытирал тыльной стороной ладони пот с раскрасневшегося лба, продолжая ругаться.

– Уел, – произнес он, вставив следом нецензурное выражение. – Слов нет, уел. Что халиф их, что порядки идиотские.

– А чего они пришли вообще? – осторожно спросил Нель. Он никогда не видел коменданта в таком состоянии. – О чем поговорить хотели?

– Сейчас, погоди, не здесь. – Комендант повернулся в сторону дверного проема, движением руки поманив за собой мародера. – Заходи быстрее, садись.

Как только Нельсон вошел, Алберт изо всех сил хлопнул дверью о косяк. Кажется, облегчения ему это не принесло, потому что, подойдя к столу, он вытащил из ящика стакан, куда плеснул янтарной жидкости из пузатой бутылки и долил сверху мутноватой воды из графина.

Выпил залпом, вытер губы тыльной стороной ладони, помотал головой, собираясь с мыслями, и только после этого вновь обратился к мародеру:

– Дань они платить нам предлагали. Мол, шариат позволяет, что неверные могут жить рядом, но должны платить дань. Прикинь, Нельсон, мне – и дань. Да я в девяносто седьмом, когда ко мне из «двадцать девятого» пришли…

– Кажется, конец разговора я услышал, – кивнул Нельсон, прерывая поток бесполезных сейчас воспоминаний о боевом прошлом торгаша.

Когда человека, не первый десяток лет ведущего бизнес в России, пережившего взлеты и падения, беспредел девяностых, который в Челнах чувствовался даже сильнее, чем в других городах, начинают пытаться опустить на деньги… Да еще так тупо… Здесь есть из-за чего разозлиться.

Мародер откинулся в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Кажется, здесь специально поставили самый неудобный стул, чтобы собеседники коменданта не могли расслабиться, подсознательно чувствуя, что хозяином положения является Альберт.

Дополнить это ощущение должна была мебель, которая значительно отличалась от того, что было в кабинете полковника на «Домостроителей», причем в лучшую сторону. Ощущение дополнялось одеждой, запахом дорогого парфюма и виски.

– Услышал, услышал. Чего он хотел-то от тебя? Хотя, скорее, это ты его за яйца держал.

Альберта развезло, но он немного успокоился, кровь стала постепенно отливать от лица. Стоило переходить к делам, тем более что время встречи с караванщиком возле его склада уже вот-вот должно было наступить..

– Да не важно, – мотнул головой мародер. Не рассказывать же, что он просто решил проучить тупого быка? К тому же стоило ковать железо. Альберт мог рассказать гораздо больше, чем полковник. – Меня прислали сюда узнать насчет «Булата». Говорят, мужики не дошли. Они здесь были вообще? И чего их отправили на тот конец города?

– Да, в общем… Ты уже в курсе, что собрались задавить «Ак мечеть», так? Но нам его так просто не проглотить. А вот если взять ДК, то можно будет решить вопрос. К тому же мы не возьмем – исламисты подсуетятся, а нам такое положение дел на хрен не нужно.

– А чем тот переход так важен? Почему нам с «Коммунраем» не объединиться тогда уж? Поделили бы…

– Ты там не был, да? – усмехнулся Альберт, демонстративно пропустив слова мародера о коммунистах.

– Бывал. – Нель пожал плечами. – Ну, он как минимум в четыре раза больше, чем переходы в Новом Городе. Это да.

– А еще там есть въезд. И огромная сеть коридоров, ведущая черт знает куда.

– Я и здесь вижу то же самое, – плохо пряча усмешку, заметил мародер.

– Ну да, есть и такое. Но это не важно. К тому же он там один. На весь ГЭС, на громадную территорию. При этом рынок там еще больше, чем здесь. Значит, они с кем-то торгуют. Логично?

– С кем-то, кто живет за городом? – спросил Нель.

– Или с другими убежищами. Наверняка есть что-то, кроме переходов. Под той же мэрией… Ну не верю я, что не спрятались они… Да и говорили, много говорили о том, что видели отряды вооруженных людей. Все в «ратниках», а сам понимаешь, что ни у кого в городе такого нет.

– Да слышал я об этом, только никто из тех, кто об этом треплется, не может назвать имен тех, кто лично тех «зеленых» видел. Да и вообще, что же случиться могло с нашей верхушкой, что они бросили кучу народа гнить по переходам? Что не объявили эвакуацию?

– Это сейчас не важно, – покачал головой Альберт. – Нам сейчас нужно объединиться. Если получится, то эвакуируемся сами, своими силами.

 

– Если есть куда эвакуироваться, – согласился Нель. – Правда, я в это не верю. Не верю и в то, что эта куча трусов и торгашей полезет наверх, пусть даже с надеждой, что им удастся выбраться из ада. Они-то, наивные, думают, что ад наверху, а не внизу. – Мародер глубоко вздохнул и продолжил: – Ладно, проехали. Так почему меня отправили вслед за «Булатом»?

– «Булат» не дошел. Или дошел, но… Короче, мы связывались с ГЭС уже дважды, и оба раза нам сказали, что с поверхности никто не спускался. Тебе нужно просто узнать, что же произошло. Попытаться разыскать останки, найти следы, сам понимаешь, что такие парни, как «Булат», без боя не сдадутся.

– А что вообще могло случиться? Чего я могу ожидать?

– Нельсон, – комендант усмехнулся, – как будто ты не знаешь, что может произойти на поверхности. Твари напали. Заболели чем-то и умерли. Внезапно с ума сошли…

– Альберт… – Мародер мрачно посмотрел в глаза коменданту, пытающемуся втирать ему очки. Зачем он пытается что-то скрыть? – Исламисты знают о «Булате»?

– Да, – обреченно вздохнул торговец. – Я не знаю, кто мог им слить. Но мои сегодняшние гости об этом говорили. Так что вполне возможно…

– «Крыса», – презрительно проговорил Нель. Для него это было одним из самых грязных ругательств. – Где-то среди наших есть «крыса».

– Есть, – согласно кивнул Альберт. – Мы не знаем, кто, но что есть – факт.

– Кто еще знал об этих делах? – спросил мародер, злобно прищурившись.

– Официально только коменданты. Но на самом деле информация разошлась.

– Нужно найти «крысу» и… – Нель показал жестом, как сворачивает кому-то голову.

– Нужно, – в очередной раз согласился комендант. – Операция входит в заключительную стадию, и все может полететь к чертям собачьим. Передам везде, пусть удваивают бдительность.

Нельсон покачал головой. Не нравилась ему эта ситуация, и ничего тут не поделаешь.

Снова война. Да, удар на упреждение. Если радикалов не задавить, то в скором времени военные сами окажутся задавлены. И каждый при этом работает на себя, хочет получить больше, чем остальные. Вырвать еще немного жизненного пространства, стать сильнее и начать в итоге давить на соседей.

И если предотвратить войну не получится, то нужно хотя бы минимизировать жертвы. Среди своих, разумеется.

Хотя кто для него теперь те самые «свои»?

Мародер медленно встал из-за стола, задумчиво кивнул коменданту:

– Я думаю, мне лучше поторопиться. Зуб даю, на меня засаду устроят наверху. Не стерпят того, что их наверх поперли.

– Выйдешь через здание школы, про тот выход мало кто знает. Сейчас передам, чтобы проводили. – Альберт пожал плечами, на секунду замешкался, но все же добавил: – И это, Нельсон… Удачи.

Комендант протянул свою мягкую и тонкую ладонь с длинными пальцами и чистыми ногтями. Нель аккуратно сжал ее в своей.

Глава 5
Сто четвертый

Мародер схватился обеими руками за верхнюю скобу лестницы и вытянул свое тело из люка, оказавшись в еще более темном помещении, чем коридор, по которому ему только что пришлось идти. Луч света налобного фонаря осветил пол из слежавшейся глины и ржавые металлические трубы, с которых свисали капли конденсата.

– Откуда тут вода?.. – пробубнил Нель. – Водоканал не работает давно…

Для интереса он постучал по трубе кулаком, та издала глухой звук. Полная.

Оглядевшись еще раз, Нельсон понял, что попал именно туда, куда шел. Подвал школы, место таинственное и влекущее, особенно если ты ученик младших классов. Старшим это уже неинтересно, у них другие развлечения. Были.

Прикинув, в какой стороне находится выход, Нельсон двинулся вдоль одной из труб, периодически дотрагиваясь до ржавого железа рукой в перчатке.

Школа была самой обыкновенной. Такие в семидесятых были построены едва ли не во всех городах страны, тогда называвшейся Советским Союзом. Ну а Набережные Челны так вообще застраивались при Брежневе типовыми панельными многоэтажками, по четкому плану.

Посмотришь на карту и видишь – решетка. Идущие параллельно друг другу главные проспекты, а перпендикулярно им улицы поменьше. «Ячейки» этой решетки назывались комплексами, и даже адреса писали и по улице, и по комплексу. Удобная нумерация была, хорошо придумали.

Правда, заблудиться все равно проще некуда: дома, школы, магазины – все одинаковое. Никаких тебе архитектурных излишеств. Ничего не сделаешь – советский рационализм. «Новые районы, дома как коробки…» – как в песне одной пелось.

Школа строилась по типовому проекту, мародер сам в свое время учился в такой же, поэтому, как и ожидал, через два десятка шагов вышел к лестнице, ведущей наверх. Замок пластиковой двери оказался выломан, створки были примотаны друг к другу шпагатом за ручки.

Резать мародер его не стал – аккуратно размотал, потянул на себя дверь и покинул помещение. Шпагат, правда, пришлось наматывать снаружи – сделать все, как было, не получилось. Ничего, мародеры с «Молодежной» и «Кукол» разберутся.

Сюрпризом для Неля стала проволока, натянутая поперек коридора. Он не стал выяснять, растяжка это или злая шутка, а просто аккуратно перешагнул через нее. Нет, растяжка здесь выглядела вполне логично, уместно. Только вот чего тогда его не предупредили? Забыли, что ли?

Свернув направо и сделав еще десяток шагов, Нель оказался в холле. Когда-то парадный вход запирался на магнитный замок. Сейчас он не работал – электричества не было. Мародер погасил фонарь, потянул на себя створку и вышел из здания.

Ворота искать не стал – пролез через одну из многочисленных дыр в сетчатом заборе и двинулся в сторону проспекта. Если уж где и есть засада, то там.

Проходя мимо двух шестнадцатиэтажных «свечек», вспомнил, как проклинал каждый килограмм груза, когда ему пришлось забираться на самый верх за спутниковой тарелкой. Усмехнулся и, пригибаясь, перебежал к когда-то живой изгороди. Она, конечно, давно погибла, превратившись в пучки сухих прутьев, которые только на веники и годятся, однако какое-никакое, а укрытие.

Аккуратно высунул голову и осмотрелся вокруг.

Проспект широкий, пробок на нем никогда не было. А по сторонам насаждения, сейчас, правда, совсем не зеленые. Если из столиц люди приезжали, очень удивлялись. Мол, у них каждый клочок земли застраивают, вплоть до того, что парки вырубать начинают. А здесь – наоборот.

Ну и правильно. Застраивали-то все по четкому плану.

Нель до рези в глазах всматривался в темноту, пытаясь найти хоть какие-то следы засады. Но все было спокойно – ветки не шевелились, никто не бегал, не мельтешил.

И тут было два варианта: либо воины ислама свалили восвояси, решив не связываться с мародером, либо устроились настолько грамотно, что Нельсон не может засечь их.

И сам мародер склонялся ко второму варианту. Много времени они не потеряют: до «Ак мечети» прямая дорога займет минут двадцать максимум… Поймать выскочку да и отправляться домой, а то Аллах накажет.

Нелю не оставалось ничего другого, кроме как двинуться по проспекту, стараясь укрываться за живой изгородью. Она была каким-никаким, но укрытием.

Пожухлые листья и сухие прутья покрывал иней: после Войны погода сошла с ума. Здесь климат и так был достаточно суровым, а уж сейчас по ночам подмерзает, температура опускается до нуля, а иногда с неба сыплются крупные хлопья снега, черного от сажи и пыли, которые до сих пор висят в воздухе.

Двадцать лет прошло, а они все еще висят.

Больная спина стала напоминать о себе уже через два десятка шагов. Все сырость в переходе – как ни одевайся, а с суставами мучиться будешь. Да и возраст. Сорок лет – не шутка.

А через триста метров спина окончательно разболелась от неудобной позы и тяжести рюкзака, из-за чего Нельсон решил сдаться. Он вытянулся во весь рост и двинулся по обочине дороги. Никаких признаков засады по-прежнему не наблюдалось.

Пройдя мимо перехода на «Райисполкоме», мародер расслабился, насколько это возможно на поверхности. Предположил, что не решились напасть. Или торопились куда-то. Если учесть, с кем мародеру приходится иметь дело – скорее второе.

Но Нель, хоть и расслабился, фонарь включать не встал: все равно глаза к темноте привыкли. А лучом света себя выдать не хотелось. Уж слишком это было бы тупо.

А ведь модные места здесь когда-то были. Магазины, мэрия в двух шагах, самый большой клуб в городе. Башня бизнес-центра «Яр Чаллы» высилась неподалеку, отражая чудом уцелевшими стеклами свет, высунувшейся из-за облаков луны.

А не так давно она отражала свет горящих фонарей. И не прав был поэт, который говорил, что фонари погаснут, а звезды будут светить. И фонари не горят, и звезд не видно. Одна луна – и та скоро за тучами скроется.

Нель вскинул руку к лицу, посмотрел на часы, задумался было, но тут перед глазами на секунду появилось красное пятно, похожее на огонек зажженной сигареты. Только вот не курил никто на поверхности. Дураков не было. Или были, но кончились.

Тело сработало раньше мозга, безо всякого участия сознания, и поняв, что это такое, Нель уже вжался лицом в асфальт. Грянул выстрел, пуля просвистела и ушла куда-то вдаль. Нель перекатом ушел в сторону, пытаясь разглядеть, откуда стреляли.

– Ну да, правильно, ты же меня положил, зачем прятаться? – злобно прошептал мародер, после того как засек позицию снайпера. Тот расположился в окне небольшого магазинчика, торговавшего раньше фастфудом. Остальных нападавших видно не было, но в том, что снайпер был не один, Нель не сомневался. Стреляет плохо, нормальный снайпер сразу положил бы. Не профессионал.

Перекатившись еще раз, мародер рухнул спиной в придорожную канаву. Дыхание сильно сбилось, кусок кирпича больно воткнулся в поясницу. Нель перевернулся и взял автомат наизготовку.

Высунулся из ямы, оценил обстановку и, привычно целясь через коллиматорный прицел, высадил несколько коротких очередей по ларьку. Осколки разбитого стекла и пластиковые щепки брызнули во все стороны. Был бы он там в простой одежде – уже вышел бы из боя. А так, в ОЗК, что ему будет?

Можно попробовать добежать до соседнего дома, тем более что стрелял снайпер из рук вон плохо. Мародер снова выглянул из укрытия, пытаясь оценить ущерб, нанесенный врагу. Получалось, что и ущерба-то никакого не было – максимум пара дырок в костюме.

Да какие дырки, разве легкое оргстекло пробьет толстую резину спецкостюма?

Оставалось надеяться, что остальные бородачи себя не обнаружат до того, как Нель сменит укрытие. Он схватился рукой за край ямы и прыжком выбросил свое тело наружу.

Тут-то остальные бородачи и объявились. Поздоровались достаточно оригинально и вместе с тем предсказуемо: нестройным залпом из трех единиц автоматического оружия. Прятались они за машинами, метрах в тридцати от мародера и стрелять в них не было смысла – просто потому, что Нель не мог точно знать, где они находятся. Уж слишком большое пространство для маневра.

Вскинув укороченный автомат «по-гангстерски» и изо всех сил вдавив приклад в плечо, Нель выжал спусковой крючок, выпустив остаток магазина «в молоко», и побежал в сторону магазина цветов, за которым мог укрыться.

Исламисты стали стрелять в ответ. Пули с визгом рикошетили от асфальта, пролетая в считаных сантиметрах от ног мародера. Щиколотку обожгло болью – то ли пуля отрикошетила, то ли камешек откололся.

Второе падение в канаву за день было едва ли удачнее первого. Мародер судорожно ощупал ногу – дырки не было. Значит, все-таки камень.

Ну, правильно, должно же ему хоть в чем-нибудь повезти.

* * *

Один из бойцов пытался убедить Расула не убивать мародера самому. Дождаться, пока он придет, и просто расстрелять в спину из автоматов. Расул не собирался отдавать голову Нельсона кому-то другому. Она должна стать его трофеем.

Если бы ему позволили, он бы даже отрезал ее и заспиртовал. А потом любовался бы каждый день на ненавистную рожу, бессильно раскрывшую рот, на по-рыбьи мутные глаза.

Рука болела. Ублюдок сломал ему палец, поэтому за винтовку пришлось браться непривычно – левой рукой. Но он попадет – как тут не попасть-то, особенно если с упора стреляешь?

Сомнений в успехе этого предприятия у него не было. Как и в том, что мародер придет: и на «Домостроителей», и в администрации «Театра кукол» у Халифата были свои люди.

Собственно, они и пришли-то сегодня на «Куклы» только чтобы встретиться с кротом. Разговор же с Альбертом был прикрытием, и в то, что торговец согласится на условия воинов ислама, никто не верил.

Таким был замысел халифа. И никто не знал этого лучше, чем Расул. Если для остальных халиф был пророком, правителем и духовным наставником, то ему он приходился родным дядей.

Расул был довольно молод, когда переехал в Набережные Челны вслед за дядей, тогда – уже взрослым человеком, солидным бизнесменом. Не гнушавшимся никакими видами заработка, но при этом умудрявшимся оставаться абсолютно чистым для окружающих.

 

Первым большим делом Расула была угнанная фура с водкой. Бедняга дальнобойщик упокоился в Боровецком лесу, а дядя Расула стал на два миллиона богаче. Ну и племянника не забыл, конечно.

Это дело стало для него началом пути наверх, оборвавшегося, когда упали бомбы.

Поднимались быстро, в основном из-за того, что кинуть неверного ничем плохим не считалось. Быстро обрастали связями и знали, кого можно напугать, а кого, наоборот, нужно подмаслить.

А связи всегда были сильной стороной их народа. Всегда стояли друг за друга, не то что русские: одного бьешь, остальные смотрят. Свиньи – не люди.

К двадцати пяти годам Расул владел двумя пивными, где грязным урусам наливали разбавленное пойло, зачастую с димедролом. Кроме того, у алкашей после пьянок частенько «пропадали» деньги и ценные вещи: гнушаться таким легким заработком он считал грехом.

И к двадцати пяти годам он уже был вполне доволен жизнью и выше лезть не собирался. Пару раз он помогал вывозить на свою родину рабов, но в остальном был вполне законопослушным уроженцем Северного Кавказа.

Когда упали бомбы, жизнь его совершила новый виток. И, пожалуй, он выиграл больше, чем потерял.

Дядя поднял народ, взял на себя роль халифа, вышвырнул к чертям собачьим военных из перехода, после чего объявил джихад.

И снова потащил племянника наверх. Для их народа вполне естественно, что важными считают не навыки, а кровное родство. Потому что только оно может обеспечить настоящую верность.

Расулу доверили управлять личной охраной правителя, а когда к Халифату присоединилось еще два перехода, назначили главой одной из разведгрупп. Скромненько, конечно, но он привык довольствоваться малым.

Но сейчас от его сдержанности не осталось и следа. Он хотел голову мародера.

И он ее возьмет.

– Но ведь надежнее… – раздался в наушнике голос одного из подчиненных.

– Хватит, – остановил его Расул. – Просто прекрати это, хорошо? Это мой трофей, я возьму его.

Ненависть в сердце его мешалась со страхом. Он помнил, как действовал тот кяфир – без тени страха. А его взгляд! Даже шайтаны, захватившие поверхность, не имели в глазах сотой доли того безумия и ненависти, которую почувствовал воин ислама. А у него было хорошее чутье на такие вещи: отчасти благодаря этому он все еще жив.

Расул нежно поглаживал затвор СВД. Подарок халифа верно служил ему на протяжении двадцати лет. Из этой винтовки моджахед убивал и неверных, и шайтанов. И сейчас мародера ничего не спасет.

К тому же кяфир все равно идет на «ДК Энергетиков». И пусть помешать воинам ислама захватить переход Нельсон не сможет, так приятно будет, если он не дойдет.

* * *

Снова глухо хлопнула винтовка. Пуля распахала дерн, оставив за собой глубокую борозду.

– Руки выпрями себе, сука отмороженная, пока я их не оторвал! – заорал в голос Нельсон. Слышали его или нет – дело десятое, орал он, чтобы разогреть себя.

Положение было патовым. Мародер не мог достать исламистов, исламисты не могли достать его. Разве что если кто-нибудь из них не забросит гранату. В траншею. За тридцать метров.

У них там есть отличники боевой подготовки? Смешно.

– Аллаху акбар! – раздался крик одного из нападавших, видимо, накрутивших себя до потери чувства реальности. Этот же крик окончательно развеял все сомнения Нельсона по поводу того не стал ли он жертвой залетных бандитов. Просто уж слишком по-дилетантски они действовали для исламистов, которые, как ни тяжело было это признать, были хорошими бойцами.

Может, тот, который очертя голову бросился вперед, решил поскорее встретиться со ждущими его в раю гуриями? Или у него просто сдали нервы?..

Мародер не стал разбираться. Совместив яркую красную точку прицела с корпусом бежавшего воина ислама, Нель несколько раз подряд выжал спуск. Исламист споткнулся и упал, пытаясь зажать ладонями рану, из перебитой артерии на полметра фонтаном брызнула кровь.

И тут же мародер бросился на дно траншеи: радикалы обрушили на его позицию настоящий шквал огня. Пули распахивали жесткую землю, гром двух автоматов и хлопки снайперской винтовки заглушили все остальные звуки.

Секунду спустя сверху, прямо на грудь Нельсона, упала граната.

* * *

– Аллаху акбар! – раздался в гарнитуре Расула крик одного из его подчиненных, Умара. Через секунду изрешеченное тело упало на землю.

– Он убил Умара! – заорали в один голос бойцы.

– Умар стал шахидом, – ледяным голосом ответил Расул. Он не испытывал никакой привязанности к этим людям и готов был врать через слово. Как наверняка и его дядя, всегда ставивший выше всего достижение своих целей. Вот и к бойцам Расул относился как к инструменту. – Достаньте этого кяфира!

Двое оставшихся в живых воинов ислама высунулись во весь рост и стали длинными очередями поливать канаву, в которой прятался мародер. Расул громко рассмеялся, представляя, как тот сейчас трясется от страха и молится своим лжебогам, и снова приник к окуляру оптического прицела.

Один из моджахедов подбежал поближе к канаве и забросил в нее гранату.

* * *

Сердце бешено заколотилось. Первое биение – пальцы руки в резиновой перчатке смыкаются на ребристой поверхности, второе, третье – замах, четвертое – рука разжимается и граната летит прочь из траншеи по крутой параболе, тело выгибается так, чтобы ущерб от осколков стал минимальным, руки рефлекторно закрывают голову.

Взрыв. Осколки со свистом пронеслись высоко над головой. Сверху раздался громкий крик на два голоса. Мародер почувствовал то, чего почуять никак не мог, – резкий запах толового дыма.

Отбросив фантомные ощущения, он нащупл цевье и рукоятку автомата, вынырнул из канавы и едва не получил полю в голову от снайпера. Зато успел заметить другое – два распластанных тела. У одного грудь буквально нашпигована осколками, у второго рана всего одна, зато какая – панорамное стекло маски пробито, а лица попросту нет.

– Пристрелялся, сука… – прорычал он, нырнув обратно в канаву. – А те двое двухсотые. Прибегут сейчас сюда на запах крови твари, и отбивайся потом…

Еще одна пуля распахала дерн немного выше головы Нельсона. Снайпер пристрелялся, но почему-то продолжал стрелять, растрачивая зря патроны. То ли надеялся на авось, то ли перепутал что-то в темноте.

– Сколько раз ты выстрелил, моджахед? – обращаясь к противнику, прошептал Нельсон. – И на сколько патронов у тебя магазин? Стандарт, десять?

Ответа, разумеется, не было. Оставалось надеяться на то, что его умозаключения окажутся верными. Иначе пойдет его пропитанное радиацией тело на корм мутантам.

Нель сменил магазин в автомате на полный и посмотрел в небо, будто искал ответа там.

Восемь, девять, десять…

– Я иду тебя искать, – прошептал он, выкидывая свое тело из канавы и с ходу открывая по окну закусочной огонь.

В снайпера он попасть не рассчитывал, более того, часть пуль вообще ушла куда-то в сторону ближайшей многоэтажки, но своей цели Нельсон достиг: снайперу снова пришлось залечь.

Нельсон, изо всех сил напрягая мышцы и так усталых ног, рванул к магазину цветов и, едва оказавшись за стеной павильончика, свалился на землю, уменьшая потенциальную площадь поражения. Снова сменил магазин.

– Ну и день, одни убытки, – расстроенно пробормотал он, доставая из кармана разгрузки последний полный магазин. Ну не рассчитывал он на столкновение, думал, что успеет проскочить, иначе больше взял бы.

Тяжелые пули пробивали стены павильона, как бумагу. Снайпер увлеченно палил наугад.

– Патронов много, что ли, сука? – прошептал Нель. – И что с тобой делать? Нет уж, уйти тебе я уже не дам. Извини-подвинься…

Мародер сбросил на землю рюкзак и вытащил из кармана тяжелый громоздкий пистолет с широким стволом и футляр с патронами, на вид не отличавшимися от обычных ружейных. Открыл ствол, вставил патрон, защелкнул.

– Что же я делаю-то… – прошептал мародер, взводя курок и аккуратно пробуя спусковой крючок. – Ладно, хрен с тобой. Не попаду, так испугаешься хотя бы.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»