Дневник, или Заметки монстра

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Дневник, или Заметки монстра
Дневник, или Заметки монстра
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 498  398,40 
Дневник, или Заметки монстра
Дневник, или Заметки монстра
Аудиокнига
Читает Авточтец ЛитРес
199 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Матерясь, он все-таки встал. Огляделся. Явно тоже удивлен обстановкой. Через минут десять, придя окончательно в себя, спросил уже без мата:

– Какой сегодня день? У тебя есть курить?

– Я не курю, у нас вообще никто не курит. А день сам не знаю какой.

– Как мы сюда попали?

– Да ты блевать на улицу выбежал, а минут через пять я поссать пошел, смотрю, ты в сугробе спишь. Я тебя затащил, как раз Диман проснулся, мы тебя бренди начали растирать… Возможно, ты бы сейчас уже в морге жмуриком прикидывался… Потом мы с Диманом, Шуриком и Дэном поперлись сюда. Здесь еще выпили, а ты был в полной отключке.

Меня охватила легкая паника. Знаю, сейчас еще ничего. Вот когда все осознаю, тогда начнется истерика. У меня приходящий ужас.

– Я в шоке! Ни черта не помню. Бля-ядь. Спасибо, конечно, никогда этого не забуду. Пиздец полный. А батя мой вас не видел?

– Не-а, никто не приходил. Слушай, где бы сигарет взять? Курить хочу – уши пухнут.

– Не знаю, вроде отец гуманитарную помощь от добрых американцев когда-то приносил, там были какие-то. Пойду, поищу.

Гуманитарная помощь – это нечто. Солдатский набор бравого американского солдата: шнурки, тальк, шариковый дезодорант, какие-то крема, блок жвачек wrigles spearmint, блок сигарет, какие-то несъедобные консервы, конфеты, напоминающие каучук, а может, это и был каучук, потому как все было на английском языке, а руководство по использованию данных принадлежностей к набору не прилагалось. Я как смог пытался со словарем перевести этикетки, но так толком ничего и не понял. Самое классное из всего этого – жвачки. Пацанам выдал по пачке, за что они готовы были меня на руках носить. Прикольно было. А сигареты так и не пригодились.

– Вот держи, – я протянул ему мягкую пачку «Camel».

– Оба-на! Ни фига себе! – Он явно пришел в восторг. Вчера я видел, как он курил болгарские «BT». – Ты прикольный пацан, а по пьяни такой отмороженный становишься, бычишься, порешь чушь, но с тобой весело.

– Бля, вот всегда по пьяни у меня так, на утро стыдно становится, удавиться хочется.

– Не парься. Все нормально. Ты вчера говорил, что хочешь выяснить про своего брата что-то. Я помогу тебе, с Абрамом тебя сведу, но базарить сам с ним будешь. Хотя весной он в армейку уходит, скорей всего Пончик его место займет. Ты знаешь Костю?

– Постольку-поскольку. Он у меня как-то деньги забрал. Так мы его с Шуриком потом хорошо пизданули. Думаю, он не будет рад меня видеть. Все угрожал морду мне расхерачить, но потом все стихло, кто-то за нас впрягся…

– Ну, смотри сам. Когда Пончик будет верховодить, у нас начнется настоящая война. Мы с ним тоже раньше рамсовали, он же тоже отмороженный, как и я.

Да, перспектива не из радостных. Может быть, с Левой мы еще подружимся.

Предательство

1992 год. 2 января. День

– Я ничего не брал. Пап, я честно ничего не брал!

– Ты всегда врешь! Иди сюда, я тебя научу жизни! – Он был пьян. Давно я таким его не видел.

– Нет, пожалуйста, пап, не бей меня. – Я пытался увернуться от кожаного ремня.

Удар. Еще один. Боль. Как же больно. Удар. Вот ремень хлестанул по лицу. Из носа хлынула кровь. Больно. Из глаз потекли слезы. Обидно. Какая же сука сдала?

– Так. Ну что, будешь говорить, хотя я и сам все знаю. Вы же сдохнуть все могли. Бренди паленое, его в тундру переправят хантам за рыбу и оленину, им похуй, что пить. Ты не мог спросить? Зачем ты украл? Это последнее дело – воровать из дома.

– Я не брал! – Из носа все текла кровь. Я изо всех сил старался держаться, но слезы предательски текли по лицу. Обида. Гнев. Ненависть.

– Ты ведь не придурок. Давай свои ключи от гаража, я знаю, что у тебя есть дубликат.

– Нет у меня ничего. И вообще можешь меня хоть убить. Я больше тебе никогда ничего не скажу. Я ненавижу тебя. Я уйду из дома. Ты придурок. Чтоб ты сдох, урод!

Взмах руки. Ремень летит мне в голову. Удар. Сильный удар по голове. Головокружение. Я падаю и ударяюсь об угол стола. Темнота. Пустота…

1992 год. 3 января. Непонятное время суток

Я в больнице. Голова перебинтована. Я жив. Лучше бы умер. Не хочу жить, ненавижу эту жизнь! Заплаканная мать сидела рядом на стуле. Когда она прилетела?

– Что случилось? Почему я здесь?

– Это тебя отец избил. Он ушел из дома. Я его выгнала. Он сейчас в Витькиной квартире обитает.

– Мам, мне так больно и обидно. – Глаза наполнились слезами. Она обняла меня, и я зарыдал у нее на плече.

Я плакал, обида, боль, не физическая, а душевная раздирала меня изнутри. Я вспомнил Витьку, стало еще больней. Я плакал. Мне было тепло и приятно, мать обнимала меня, и легонько похлопывала по спине. Как в далеком детстве, когда я ударялся и бежал к матери за утешением.

– Мам, прости меня, пожалуйста, прости. Я действительно взял это чертово бренди, но ему я ничего не сказал. Мы просто отмечали Новый год. Мам, прости меня, пожалуйста, прости…

– Ничего сына, все будет хорошо. Не переживай то, что было, уже не вернешь. А предал вас Серега, отомстил он тебе. Я не хотела сначала говорить, но так нельзя поступать.

– Серега?! Серега! Зачем он это сделал?! Я же попросил у него прощения за ту драку. Да мы с ним перестали общаться, но сдавать-то зачем? – Мне стало еще больней. Слезы текли по лицу. Больно. Как же больно. Внутри словно все окаменело. – Он заплатит за все! Я отомщу, мам, я отомщу!

– Не надо мстить, это ни к чему хорошему не приведет, будет еще больней, поверь мне.

Я промолчал. И все ревел. Не знаю, сколько я рыдал, но мне действительно стало легче. Я даже не заметил, как снова заснул.

Расплата

1992 год. 10 января. Вечер

Что будет сегодня? Даже думать не хочу. Лева уже в штабе. Шурик и Дэн подтянутся позже. Серега сидел в углу, испуганно бросая взгляд то на меня, то на Леву. Все напряжены. Мое сердце буквально готово вырваться из груди. Тишина, ждем пацанов. Я посмотрел на Серегу, он сильно напуган, он еще не знает, что задумал с ним сделать Лева. Пришли пацаны. Лева подошел к Сереге, тот отодвинулся и непроизвольно прикрыл лицо руками. Боится.

– Ну что, сука, какого хуя ты пацанов сдал, кто тебя за язык тянул? Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? – Лева говорил громко, все молчали. Он выбил ногой из-под него стул, Серега свалился на пол.

Лева поднял его за воротник. Хотя они одного роста, но Серега по комплекции здоровее. Сейчас же он похож на испуганного кролика. Он даже не пытался отбиться, хотя, думаю, он смог бы накостылять Леве. Но чмо, оно и в Африке чмо. Несколько ударов по морде, Серега летит на пол.

– Пацаны, простите, пожалуйста, я вас умоляю, не бейте! – ползая на коленках, кричал Серега.

Мы молчали, Лева продолжал орудовать кулаками. Ему доставляло удовольствие бить его. У Сереги из носа текла кровь, бровь была разбита. Лева остановился и обратился ко мне:

– А ты хули стоишь, ты больше всех пострадал. Тебе и надо его наказать.

Ситуация критическая, сейчас можно потерять весь авторитет в глазах пацанов, нужно что-то сделать.

Я подошел к Сереге. Мне отчего-то стало его жаль. Он был настолько жалок… Я посмотрел в его умоляющие зареванные глаза. Бить? Нет, я не могу и не хочу его бить.

– Я придумал, как тебя, пидор гнойный, наказать. Ты сейчас у всех отсосешь, понял, урод!? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Нет, пацаны, я не хочу, не могу я, лучше убейте, я не буду…

– Будешь, как миленький, а расскажешь кому-нибудь, тебе пиздец, в карьер отвезем, там и похороним, – Лева решил подхватить мою инициативу.

Я уже пожалел, что предложил опустить Серегу. Мне его было жалко, но, увы, поделать я уже ничего не мог. Слишком уж подло он поступил. У меня швы недавно только сняли. А головные боли до сих пор мучают.

– У Мишани первого возьмешь, так сказать, это будет моральной компенсацией.

Вот этого мне еще не хватало. Вот вечно ляпну что-нибудь, а потом уже думаю. Увы, назад дороги нет. Что будет, то будет. Опустим его по полной программе, может, поймет, что стукачить – плохо.

Лева еще несколько раз ударил Серегу, и тот уже был согласен на все. Я стремался. Мне было стыдно. Пацаны с огромным интересом следили за происходящим. Дэн отчего-то смеялся, Шурик пристроился на диване, ему только попкорна не хватало в руках.

Порнодействие началось. У меня никак не хотел вставать. Волнение, страх – все перемешалось внутри. Каким-то образом Сереге все-таки удалось отсосать у меня. Мне было противно. И как только кончил, я выбежал на улицу и начал вытирать лицо снегом. Я не хотел больше заходить в балок. Пацаны еще с час, наверное, глумились над Серегой. А меня грызла совесть, она просто разъедала изнутри. Меня стошнило. Я побежал. Мне хотелось бежать, бежать, и ни о чем не думать. Но мысли так просто не сдавались.

Что будет, если он расскажет родителям? Он может, ему ведь только 14. Нас всех точно тогда посадят. Нет. Он ничего не расскажет, побоится Леву.

Сестра

1992 год. 11 января. Вечер

Сестра. Давно я у нее не был. Племянник Димка уже так здорово подрос. Четыре года, а такой сообразительный пацаненок.

– Как у тебя жизнь, Люд? Смотрю, ты не очень-то и веселая, опять с Серегой поругались что ли?

– Все у меня в порядке. Я слышала, отец тебя сильно отдубасил и твоя мать его из дома выгнала?

– Да, было дело. Ты же знаешь, они совсем в последнее время плохо жили. Скандалили, отец завел любовницу. Полная жопа, короче, дома.

– Ты с ним помирился?

– Пока нет, я его еще не видел. Кажется, он в тундру умотал за олениной. Хантов поехал травить паленым бренди. Кстати, мне из-за этого бренди и досталось. Помнишь Серегу, так вот он меня сдал. Но мы его вчера немножко проучили.

– Представляю, сильно избили?

– Хуже, давай не будем об этом, не очень приятные воспоминания. Слушай, а где твой муж, вы еще не разошлись, а?

 

– Не знаю, уехал куда-то. Я тут с Димкой в больницу собираюсь на днях лечь, обследовать его надо. А этот гад Шумаков свалил. Да и вообще я, блин, такая дура, представляешь, я залетела. Сереге сказала, он говорит, чтоб рожала. Он же всегда девочку хотел. Наверное, буду рожать, срок уже большой, на аборт не успела. Ох, как дальше все будет, не знаю. Он приносит деньги, но их всегда не хватает. А тут – второй ребенок, да еще в такое время. Не знаю я. – В словах было столько грусти. Я понимал, что этот ребенок ей не нужен.

– Может, отношения между вами, благодаря этому ребенку, наладятся. Ты ведь тоже девочку все хотела. – Я не знал, что ей посоветовать в такой ситуации.

– Пойдем, я покурю. Ты еще не начал?

– Курить я никогда не буду, отец не курит, мать тоже, я и не хочу начинать. Выпить люблю, но курить – нет, не хочу.

– Посмотрим. – Ее лицо на мгновение озарилось улыбкой. Она красивая, а когда улыбается –вообще такой ангелочек. У нас с ней большая разница в возрасте – 12 лет. Но мы с ней хорошие друзья. Правда, редко видимся. Я недолюбливаю ее мужа. С ней я могу говорить о чем угодно. – Девочка-то у тебя какая-нибудь появилась?

– Да так, нравится мне Маринка из первого подъезда, сестра у нее еще есть Ирка. Так вот их мать дурная с нами дружить ей не разрешает. Ленка с Викой, ну эти двойняшки, им тоже к нам приближаться запрещено. Мы иногда гуляем вместе. Но ничего серьезного. Вроде Шурик с Ленкой, кажется, уже переспали. А у нас с Маринкой как-то все не получается. Так раздевались, лежали вместе, целовались и все. Ей же только 12 лет. Ладно Ленка, ей 13. Маринка еще боится. Тем более мать им пригрозила, что к гинекологу их с Иркой отправит. Дура чертова.

– Интересная у вас жизнь. Меня отец с Витькой вообще до 18 лет из дома не выпускали. Всех женихов моих Витька дубасил, а сам же с Серегой меня и познакомил. Вот теперь только ты у меня защитник остался. Женька когда из армии-то придет?

– Весной должен. Мне тоже его не хватает. Слушай, я до сих пор не могу поверить в Витькино самоубийство. А ты?

– Да, очень все странно выглядело. Сначала он, потом Лариса. Я думаю, здесь есть какая-то связь. Но мы с тобой ничего не сможем доказать…

– Сейчас – да. Придет мое время, и я распутаю этот клубок. Сейчас еще не время, знаю. Рано или поздно я все узнаю.

– Сходи с Димкой погуляй, а то мне что-то нехорошо, я пока отдохну. Хорошо?

На миг мне показалось, что Люда говорит неискренне. Может, она что-то знает?

– Хорошо. Я санки возьму, покатаю его, давно мы с ним не играли. Диман, собирайся, пойдем на улицу. – Димка не заставил себя долго ждать, быстренько собрался – валенки, шапку задом наперед. Смешной он. Люблю его.

Абрам

1992 год. 16 января. Вечер

Сегодня мы с Левой отправились в логово Абрама. Стремно мне как-то, но надо. Нужно узнать как можно больше про жизнь Витьки. Может, что-нибудь и прояснится, хотя сделать сейчас я все равно ничего не смогу. Чертов возраст, никто не захочет иметь дело с малолеткой. Да и Абрам вряд ли захотел бы со мной встречаться, если бы мы не объединились с геофизическими и я не скорефанился с Левой. А вот и сам Абрам – один, как и договаривались. Здоровый, метра под два ростом, лицо тупое и непробиваемое, нос, наверное, раз двадцать ломали. С такими кулаками как у него на ринге боксировать надо, а не по улицам людей гонять. Мне было не по себе, даже страшно, но надо держаться и вести себя спокойно.

– Здорова, чуваки, – поприветствовал нас Абрам и поздоровался за руку. Бля, вблизи он мне напомнил Кинг-Конга.

– Здорова, Абрам. Вот, познакомься. Это Мишаня, он из бамовских. Я тебе про него рассказывал. Это он хотел про Витьку узнать.

– Я его знаю, сталкивались мы как-то пару раз.

Странно, я почему-то этого не помню, однако промолчал.

– Ладно, вы поговорите, а я пока пойду по своим делам, через полчаса вернусь. – Тактично оставил нас Лева.

– Выпить хочешь? – обратился ко мне Абрам, – водку будешь?

– Давай, что ж не выпить. – Думаю, сейчас в самый раз надо выпить, смелости хоть прибавится.

Мы выпили по две рюмашки водяры как бы за знакомство, и у меня внутри разлилось тепло. Было приятно после мороза выпить сто грамм водочки. Голова немножко закружилась, язык сразу же развязался.

– Скажи мне, пожалуйста, мой брат был как-то связан с общаковскими ребятами?

– Я вообще-то не в курсах, но какие-то дела у них были. Зачем тебе это, разве сейчас не все равно, он же, как я слышал, покончил с собой.

– Понимаешь, не могу и не хочу в это верить. Конечно, пока я сделать еще ничего не могу, но думаю, когда все разузнаю, что-нибудь придумаю.

– Не знаю, у меня нет никакой информации, мы вообще-то с рустамовскими не пересекаемся, так что помочь тебе ничем не могу.

– Очень жаль. Я думал, ты мне хоть что-нибудь разъяснишь, я же вообще не в теме, чем занимался Витька.

– Прости, не могу ничем помочь. Я вообще от всех дел отхожу, решил в армейку пойти, а то менты каждый шаг пасут. Что бы ни произошло в городе, меня на допросы тягают. Думаю, кому-то явно хочется меня за решеткой увидеть.

– Понятно. Ладно тогда. Давай еще выпьем что ли, да я поеду. Извини за беспокойство.

Мы допили пузырь. Настроение испортилось окончательно. Я погрузился в раздумья.

1992 год. 16 января. Ближе к полуночи

– Здорова, Абрам. Мне сказали, ты меня искал? – Он был взволнован. Те два убийства уже который месяц не выходили у него из головы. В последнее время он постоянно был на нервах.

Абрам уже был довольно убитый после разговора с Мишаней. Он еще догнался шмалью. А потом уже отправился на встречу.

– Да, извини, что так поздно, но ко мне сегодня Мишаня приходил, про брата интересовался. Он уверен на все сто, что Витьку замочили. Я думаю, тебе это будет интересно. Он, чтобы со мной связаться, с геофизическими затусовался. Рано или поздно что-нибудь нароет. Мне кажется, он сможет докопаться до истины, тем более он тебя знает.

– Не волнуйся, это мои проблемы. Он еще щенок, и ни черта не понимает в этой жизни. Кстати, хорошо, что ты меня нашел, нам бы с тобой проехаться кой-куда надо. А то мне одному как-то в лом. Мне надо одного чувака напрячь, а у тебя вид довольно бандитский, будешь моим психологическим оружием. Договорились?! Потом я с тобой рассчитаюсь.

– Поехали, мне все равно делать не фиг.

Ехали они в сторону Обской станции, в основном там проживали вахтовики – строители железнодорожного полотна Обская – Бованенково, некогда – еще одной грандиозной комсомольской стройки. Правда, с каждым годом энтузиазм и финансирование уменьшались, строительство постепенно загибалось. Люди бросали квартиры и уезжали на Большую землю.

Обская – место довольно жутковатое. Построенное на болотах, в низине, всего в пяти километрах от города, оно напоминало место из какого-нибудь фильма ужасов. Там всегда происходило что-нибудь страшное – начиная от квартирных краж и заканчивая изуродованными трупами в карьерах.

Абрама нисколько не насторожила эта поездка, он спокойно отрубился на переднем сиденье. Сопя и похрапывая, он даже и представить себе не мог, что везут его туда как быка на забой. Блестящим умом он никогда не отличался, поэтому неделю назад то ли по пьяни, то ли с испугу сдал одного из рустамовских операм из ГОВД. Наболтал лишнего, да еще и протокол подписал. Можно сказать, подписал он тогда себе смертный приговор. Рустам таких вещей не прощает. Но были и другие мотивы. Убийство Абрама было делом личным…

Он остановил машину в песчаном карьере, осветив светом фар неработающие экскаватор и трактор. Раньше карьер работал днем и ночью, теперь здесь даже сторожа не найти. Он пересел на заднее сиденье и накинул тросик на горло Абрама. Тот даже не успел очнуться ото сна, как оказался в другом, вечном сне. Прошло все хорошо. Теперь предстояло оттащить эту тушу и присыпать песком. На улице мело, поэтому труп и следы от колес к утру исчезнут под белым снежком. Возможно, Абрама обнаружат только через несколько недель.

Ну вот и все, спи спокойно, дорогой товарищ. Абраму через два дня должно было исполниться 18 лет.

1992 год. 18 января. Утро

Боже мой! Кого могло притащить в 7 утра! Блин, мать еще в ночь дежурит. Дверной звонок просто разрывается. Я даже в глазок не посмотрел. Распахнул дверь. Бля, не ждали! Мент. Опять. Что за херня? Теперь-то что случилось?

– Серов Михаил Алексеевич здесь проживает? – Ясно, пришел по мою душу.

– Да, это я. А в чем дело? – Вид, наверное, у меня прикольный: худой, в семейных трусах и белой майке.

– Майор Радимов, мне нужно задать пару вопросов. Хотелось бы наедине поговорить. – Довольно представительный мужик, тактичный.

Вообще-то я еще несовершеннолетний, и все общение, как я слышал, должно идти в присутствии взрослых. Хотя, хер его знает, как оно должно быть на самом деле. Меня всегда одного допрашивали.

– Пожалуйста, проходите. Я только сейчас что-нибудь надену. – Я старался быть как можно вежливее. Черт знает, зачем его ко мне занесло.

– Да-да. Я подожду.

Я напялил спортивные штаны и предложил майору присесть. В душе постепенно поднималось волнение. Страх придет позже, я уверен.

– Я готов, слушаю вас.

– Вы знали Чернюка Александра Абрамовича?

– Первый раз о таком слышу. А что, должен знать?

– Странно, как это вы не знакомы. Вы с ним встречались буквально два дня назад. – Вежливый мент, на «вы» меня называет.

– Да я впервые слышу о таком. Вы, наверное, меня с кем-то перепутали.

– Может, человек по кличке Абрам вам знаком? – Прозвучало с явной подковыркой в голосе.

– Абрам!? Ну да, знаю такого, но так, постольку-поскольку. Виделись один раз, вот и все. А что, это наказуемо?!

– А можете припомнить, когда вы с ним виделись?

– Ну, вроде бы позавчера, а в чем же дело? – Меня раздирало любопытство.

– Это было 16 января, точно да? Время можете вспомнить?

– Вечером дело было. Времени не знаю, сколько точно было, но где-то в восемь-девять вечера. В десять я уже дома был и спать завалился, устал очень. – Вообще-то домой я пришел где-то в одиннадцать, пытался отрезветь в балке. Даже прикемарил немного.

– С какой целью вы встречались с ним. О чем был разговор?

– Да что происходит?! Скажите уже, что случилось. – Я начал нервничать, ох, плохая черта моего характера. Бля, надо себя тренировать. Глубокий вдох, выдох.

– Абрама вчера днем нашли на Обской станции, задушенного в карьере.

– Пиздец! – вырвалось у меня. – Ой! Из-звин-ните. Как это за-аду-ду-шенн-ного? Н-ниче-го не пон-нимаю. – Волнение скрывать я уже был не в силах, стало действительно страшно. Опять начал заикаться.

Радимов сходил на кухню, принес воды. Ведет себя как хозяин. Но мне в этот момент было не до этого.

– Выпейте и успокойтесь.

Я жадно проглотил воду до последней капли. Хотя в такой момент лучше водяры выпить. Неправильно я себя веду. Волнение надо в себе подавлять, а у меня все наружу лезет. Я замолчал, пытаясь восстановить в памяти все, о чем мы говорили с Абрамом. Бля, жалко пацана, вроде ничего был. Да. Уже был. Черт, за что его так? Хотя эти городские отморозки много кому говна сделали. Вот и отомстили ему.

– Вам лучше? Можете говорить? – прервал ход мыслей мент.

– Да, все в порядке. Спрашивайте.

– Вы можете рассказать, о чем вы с ним говорили? Тем более – вы были одним из последних, кто с ним виделся. С его друзьями уже побеседовали, но ничего вразумительного мы от них не узнали кроме того, что вы приходили с каким-то приятелем к Александру Чернюку. Скажите, кто этот приятель, нам тоже нужно с ним поговорить. – Лихо мужики работают, стопудово знают про Леву, но хотят, чтобы это я его сдал.

– Да, мы вдвоем приходили, но он через несколько минут ушел по своим делам, и мы остались с Абрамом вдвоем. Его Левой все называют, ни фамилии, ни имени не знаю, и даже не знаю, где живет. – Фиг я вам больше чего скажу.

– Ладно, выясним. Так о чем была ваша беседа с убитым?

Интересно, как это с убитым может быть беседа? Покойники по большей части молчат.

– Да ни о чем. Просто посидели, посмеялись, даже выпили немного. Простое человеческое общение. – Все, надо заканчивать эту беседу, а то еще сболтну чего лишнего.

– Он кого-нибудь упоминал в беседе, кто-нибудь, может, ему угрожал? – Майор не сдавался.

– Нет, он был очень живой и веселый. Анекдоты травил. Мы вообще случайно пересеклись, как это обычно бывает.

– Ясно. Мы вас еще вызовем. Вы во второй школе учитесь?

– А вот в школу ко мне лучше не приезжать. Я учусь нормально и не хочу пугать учителей. – Еще чего не хватало, в школу приходить. Поведение у меня хоть и плохое, но учусь я вполне нормально, даже числюсь хорошистом. Память хорошая, и схватываю все налету.

 

– Хорошо, до свидания.

Радимов встал и пошел к выходу. И, выходя уже в коридор, повернулся и неожиданно спросил:

– А Серов Виктор не вашим случайно братом был?

Бля! К чему это он? В желудке неприятно зажгло.

– Да. Он, он был моим братом. А в чем дело?

– Так просто спросил. – И закрыл за собой дверь.

Вот урод, а! Специально ведь спросил. Сука, что же он хотел этим сказать? Ох, неспроста все, неспроста.

1992 год. 23 января. День

Сегодня похороны Абрама.

– Шурик, ты пойдешь на похороны? – зачем я его только спросил? Знаю, что не пойдет.

– Конечно, нет! И тебе не советую. Он всегда нашим врагом был. И видел ты его всего один раз. Там все городские суки соберутся. Можешь себе представить их реакцию на наше появление?!

– Могу. Но я все равно хочу пойти. Блин, еще Лева куда-то исчез. Я Шурупа видел, он сказал, что после того как к Леве менты приходили, он словно сквозь землю провалился. Испугался, наверное. У него ведь тоже рыльце в пуху, ментов он до смерти боится.

– Точно, он только с нами такой крутой. Еще неизвестно, кем он на малолетке был. – У Шурика на лице засияла улыбка.

– Придурок ты! – И мы вместе заржали.

Переборов в себе страх, я все же пошел на похороны. До чего же я не люблю эти кладбища. Вид крестов, торчащих из земли, с детства на меня наводил ужас. Народу была тьма. В основном молодняк лет по четырнадцать-шестнадцать. Я встал в стороне, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Многие перешептывались между собой. Те, кто стоял подальше, вообще над чем-то угорали, буквально смеялись в голос. А вот, видимо, мать, хотя выглядит довольно молодо, в черном платке, ее поддерживает мужик на вид лет пятидесяти, отец Абрама. Рядом с ними плачет, нет, даже рыдает маленький пацан, лет девяти от роду. Наверняка младший брат. Есть какие-то общие черты с Абрамом. Сильно, наверное, любил брата, раз так убивается. Сразу вспомнил похороны Витьки. Кстати, раз уж здесь, надо бы его навестить. Интересно, найду или нет его могилку. Отец, кажется, там оградку недавно поставил. Стыд мне и позор, после похорон ни разу его не навещал. Не знаю почему, но мне даже совсем не хотелось. Я его навсегда запомнил таким, каким он был при жизни.

Только я собрался уйти, как меня кто-то толкнул сзади. Твою мать! Пончик – мудила!

– Чего вынюхиваешь здесь или позлорадствовать пришел? – довольно грубо поприветствовал меня.

– Тебе-то какая разница? Захотелось и пришел. И мне похую ты и твое мнение. – И я попытался отойти, но он схватил меня за плечо.

– Стой, когда с тобой разговаривают! Или ты такой крутой, а? – Это уже наезд, конкретный наезд. Хочет утвердиться за счет нас. Блядина, мало тебе не покажется. Я отдернул плечо.

– А вот руки ты свои попридержал бы. Разборки хочешь?! Давай, я согласен, там мы вам задницу и надерем. – У меня была полная уверенность в том, что мы одержим победу в этой схватке.

– Посмотрим еще, кто кому. Короче, давай завтра в девять вечера в восьмом микрорайоне, около недостроенной школы. Мы там будем вас ждать. И смотрите, суки, не стуканите, а то потом хуже будет.

– Все, базара нет. Руки жать друг другу не будем, до встречи. – Я пошел искать могилу брата. Оглядываться не стал, знал, что там сейчас кипиш начинается. Им сейчас не до похорон. Да и пришли они сюда, как мне кажется, чтоб потом на поминках нажраться. Не удивлюсь, если они вечером на дискотеку завалят, дальше праздновать. Придурки конченные.

Странным образом, но ноги меня словно сами вывели к могиле брата. Хорошую отец фотографию выбрал. Витька здесь еще такой молодой. Я молчал. Мысли словно испарились. На улице стоял легкий морозец, ветра не было. Хорошо здесь, тихо.

Битва

1992 год. 24 января. Вечер

Сегодня битва. Всеобщая мобилизация. Маловато что-то нас – всего 13 человек. Левы нет. Чертила. Куда же он испарился? Нам его сегодня будет очень не хватать. Почти все вооружились свинцовыми кастетами. Благо летом мы их наплавили целую дюжину. Спасибо тем, кто придумал аккумуляторы.

Процесс производства очень прост. Тыришь из автохозяйства аккумулятор, потрошишь пластины со свинцом в консервную банку, плавишь на костре до появления однородной серебристой массы, в чистом песке делается форма желаемой выпечки, все застывает. Главное – пальцы в неостывшую массу не совать, обжечься можно. И вот он – новенький свинцовый кастет.

Шуруп, Дэн и Шурик взяли короткие арматурины. Вот вроде и все готово к бойне. Ах, да! Чуть не забыл, выпить еще нужно. Мы распили две бутылки водки из горлышка, запив обычной водой из трехлитровой банки. Бляха муха, почему меня так от водяры выворачивает? Зато появился боевой блеск в глазах. Идем.

Восьмой микрорайон еще толком не застроен. Можно даже сказать, это большая строительная площадка. Клепают двухэтажные дома из деревянных панелей – бамовский проект. Горят они как спички, за несколько минут от дома ничего не остается. Поэтому какой-то умный придурок предложил обрабатывать дома фенолом. Так четыре двухэтажки до сих пор ждут своих хозяев. Жить в них просто невыносимо.

Нас ждали на пустыре недалеко от строящейся десятой школы. Мне кажется, мы влипли. Их здесь в два раза больше, чем нас. Пиздец! Назад дороги нет, позади Москва и Арбат. Тьфу, Бам и балок. Ба, знакомая рожа среди них затесалась. Сережа. Ну какая же он все-таки сука! Этот чмо теперь к городским прилепился. Ну-ну, они его еще не знают. Ничего, я им глаза-то открою. Не удивлюсь, если сегодня нас здесь всех мусора повяжут. Они еще и абрамовского брата притащили. Ебнутые на голову. Ему еще и десяти, наверное, нет, не место ему здесь.

Кто-то из городских швырнул палку, она попала аккурат в голову Димана. Вечно ему достается. Все началось. Я закрыл глаза, сжал в рукавице покрепче кастет и побежал на толпу, за мной все наши. Мат, сплошной мат. Удары. Удары. Удары. Я не чувствую ни рук, ни ног, во мне бушует гнев. Все кругом словно горит. Вот уже и кровь. Кто-то не сильно зарядил мне чем-то по спине. Я повернулся – Шурик, хуячит арматурой всех подряд. Все орут и непревзойденно используют великий русский язык: «Сука, блядь, ублюдок и т.д. и т.п.» Странное состояние, я уже столько получил ударов, а у меня ничего не болит. Адреналин бурлит в каждой клеточке моего тела.

Шуруп своей арматуриной мочит Серегу. Надо бы его остановить, как бы не убил ублюдка. Шуруп настолько увлекся истязанием, что мне пришлось долбануть его по спине. Только тогда он оторвался от своего занятия.

– Охуел что ли, ты чего дерешься, мудак! – говорил он как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

Я был на взводе, поэтому проорал ему в ухо:

– Хорош, ты же его замочишь! – Мои слова подействовали на него отрезвляюще и он, бросив Серегу, с диким боевым кличем набросился на другого пацана. Да, он идеальная машина для убийства.

Ну вот и мой заядлый враг – Пончик. Он уже явно потрепан – на лице, руках, одежде были кровавые пятна – но еще держался. Сейчас или никогда. Собравшись со всеми оставшимися силами, я ударил рукой с кастетом по его лицу. Он летит на землю. Падает и теряет сознание. И вот в самый неподходящий момент с трех сторон к нам подъезжают три ментовских уазика. Пиздец! Надо сваливать.

– ШУХЕР, ПАЦАНЫ! МЕНТЫ! ВАЛИМ ОТСЮДА!

Блядь, Пончик еще развалился. Нельзя его здесь бросать. Я окрикнул Шурика, он подлетел пулей.

– Помоги его отсюда утащить! – кричал я.

– Нахуй его, валим быстрее!

– Нет, я сказал, давай, бля, хватай его, потащили. – Мы подхватили вырубленное тело и поволокли к лесу. Пока мусора гонялись за другими ребятами, мы благополучно слиняли в лес. Упали в сугроб и молча стали глотать ртом воздух.

Вроде пронесло. Бля, бля, бля! Через все тело пронеслась такая адская боль. Я отключился…

Пончик

1992 год. 26 января. Утро

Спасибо Шурику. Спас меня и Пончика.

Последствия боя просто ужасны. Мое тело изуродовано. Рентгеновские снимки показали несколько сломанных ребер и перелом кости носа. Грудную клетку уже не восстановить никогда. Блядь, полный пиздец! Мать в шоке! Такого она от сына просто не ожидала. В школу, естественно, не хожу. В городе только и говорят о нашем побоище. На сегодня это тема номер один. Мы с матерью шляемся по поликлинике. Благо она медицинский работник, ее все знают, поэтому мы везде проходим без очереди. А вот и Пончик с матерью около кабинета травматолога. Я подошел и первым завел разговор:

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»