Дневник, или Заметки монстра

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Дневник, или Заметки монстра
Дневник, или Заметки монстра
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 498  398,40 
Дневник, или Заметки монстра
Дневник, или Заметки монстра
Аудиокнига
Читает Авточтец ЛитРес
199 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Дневник, или Заметки монстра
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Все впереди

Играем ли с судьбою в прятки,

Врываемся ли в облачную мглу?

И ангелов бросаем без оглядки,

Меняем жизненный огонь на тьму.

За дымкой сладкого тумана

Ожидает параллельный мир.

В поставленный капкан обмана

Поймает душу темный ювелир.

Изнанкой боли душу растлевает,

Не слышен тихий райский перезвон.

Водой багровой руки умывает

И стоны рвутся в мрачный унисон.

Пролог

Сегодня какое-то особое утро. Легкий морозец, но солнечно. От этого в душе по-весеннему теплое ощущение и отличное настроение. Я ехал с двумя знакомыми девчонками в маршрутке «ГАЗель». Сколько же всего километров проехал я за все время пребывания в столице нашей родины?! Даже думать не хочется. Вся жизнь в дороге. Утром – два часа до работы. Вечером – три до дома. Бесконечные пробки, беснующийся народ в метро. Все спешат, толкаются и ненавидят окружающую действительность. Как я еще с ума не сошел от этого, не понимаю. Наверное, выработался иммунитет.

– Ну так вот. Очередной анекдот. – Девчонки еще от предыдущего не отошли, но я не сдавался. Рассмешил их до слез. Да и сам с трудом держался, чтобы не свалиться с сиденья от истеричного ржания. – Приходит мужик в публичный дом и говорит: «Дайте мне двух девушек по 50 баксов. Ему отвечают: «У нас такса сто!». «Хорошо, тогда дайте мне таксу».

Впереди сидящие пассажиры недовольно повернули головы в нашу сторону. Девчонки продолжали смеяться.

Неожиданно раздалась трель моего мобильника.

– Да! – Подавив смех, прокричал я в телефон.

– Алло, алло… – обрывисто донеслось из трубки. – Миша… Слышишь меня… Это мама… Миша! – Вот ведь чертова связь, всегда в нужный момент подводит.

– Да, мам, слышу, только помехи большие. Что-то случилось?

Странно, почему я решил, будто что-то случилось? Просто позвонила мама, соскучилась, месяц уже не созванивались. Но все равно в душе что-то екнуло.

– Миша. Тут такое дело… – В трубке что-то затрещало, раздражая слух. – Миша… – Да что она заладила. – Случилось горе. Отец умер. Миша, ты меня слышишь?

– Че? Че случилось? – Внутри все сжалось. – Отец? Умер?! Ты че, с ума сошла?

Почему-то даже сама мысль, что у меня умер отец, меня удивила. Разве он может умереть?!

– Нет, я не сошла с ума, отец действительно умер. Только тебе сюда приезжать не надо, мы его уже похоронили. Я вообще не хотела тебе сообщать, но Женька заставил…

Нет. Все-таки мне кажется – она сошла с ума и порет чушь.

– Мама, опомнись, ты что несешь: «умер», «похоронили». Вы там что, охуели? – выругался матом. Мать этого не любит, из моих уст мат для нее – словно удар ножом в сердце.

В маршрутке повисла странная тишина. Окружающие прислушивались к моему странному диалогу по мобиле. А разговор получался действительно странный.

– Мама, что же все-таки случилось? – раздражение усиливалось. – Я ничего не понимаю, я сейчас в маршрутке и очень плохо слышу, давай я тебе перезвоню, как доеду… – В трубке зазвучали короткие гудки.

Засунув телефон в карман, я попытался улыбнуться девчонкам. Хотя легкая дрожь уже охватывало тело.

– Ты побледнел, – тихо сказала Татьяна. – Что-то серьезное?

– Все в порядке. Просто не очень приятный звонок. Да и слышимость поганая. Все время такие заморочки со связью. – Я с трудом выдавил улыбку, но продолжать рассказывать анекдоты уже был не в силах. – Все нормально, девчонки, все нормально…

Не знаю, кого в этот момент я пытался успокоить – себя или их, скорей всего себя. Комок подступил к горлу. Только бы не разрыдаться. Я понимал, что мама шутить такими вещами не будет, и отец действительно умер. Но именно сейчас хотелось верить, что это просто розыгрыш.

До Москвы ехали молча. Уставившись в окно, я тупо рассматривал пейзажи зимнего Подмосковья. Нет. Здесь не так красиво зимой, как на Севере. Там зимы настоящие, и нет этой серости и ужасного месива на дорогах. Мои мысли постепенно улетали за три тысячи километров отсюда, в мой маленький заполярный городок…

«– Пап, я решил – переезжаю с дочерью и женой в Подмосковье. Здесь мне тесно, развиваться некуда. Да и воспоминания сплошь негативные. Там начну жизнь с чистого листа.

– Ну что же, отговаривать не буду. Мне понятно твое рвение. Надеюсь, найдешь там свое счастье. Я бы тоже вот так все бросил и уехал. Но слишком стар, лет мне мало осталось, а может и вовсе дней. Прости меня еще раз. Ты дашь мне повидаться с внучкой? Боюсь, я ее больше не увижу… – В его голубых глазах сверкнули слезы. Да, старик сдал, раньше он не был таким сентиментальным.

– Конечно, пап, о чем речь. Да и с чего ты взял, что скоро умрешь? Мы обязательно будем приезжать в гости. Не надо хандрить. Лучше подумай о себе, бросил бы пить, сошелся бы с матерью. Че вам делить на старости лет?!

– Разбитую чашу уже не склеить. Я много сделал зла вокруг, вот теперь пришел час расплачиваться. Да и там с меня за все спросят. А ты уезжай, тут гиблое место, там тебе будет лучше, я верю. – Морщинки вокруг его глаз дергались, он уже не скрывал слез.

– Пап, и ты меня прости. Прости за все. – Как же все-таки больно. Больно вот так прощаться. Я ведь его люблю, но сказать вслух не могу. Что-то всегда стопорится внутри. – Ладно, пойду я, приходи завтра к московскому поезду. Отправление в 9.05 утра, мой вагон 12. Буду ждать. Счастливо. – Я пожал его сухощавую руку. И пошел к выходу.

– Сынок, Миша, я люблю тебя…

– Хорошо, пап, я жду тебя завтра около вагона…»

От мыслей отдернула Татьяна:

– Приехали, выходим. Ты в метро? Поехали вместе.

– Слушай, езжайте без меня, я сейчас один звоночек сделаю и тоже поеду, – улыбнувшись, ответил я.

– Хорошо, увидимся, удачи.

– И вам тоже.

Я позвонил матери. Все мои сомнения по поводу розыгрыша улетучились. Отец действительно умер. Умер в той самой квартире, в которой когда-то убили моего брата Витьку. Разлагающийся труп обнаружили только через три дня. Пришлось в спешке организовывать похороны. Понятно, в этот момент про меня думали меньше всего, поэтому и не сообщили вовремя.

Я был зол. Зол на себя, на мать, на Женьку, на всех в этом мире. Но, приехав в офис, эмоций не показал. Старался перетерпеть, перебороть внутри себя все эти переживания. Спокойно написал заявление на отпуск и на следующий день уже летел в Салехард. В тот мир, из которого сбежал в одночасье. К страшным воспоминаниям, в свою прошлую жизнь…

Часть 1

Начало

1991 год. 26 октября. Ночь

Он душил его медленно. Ему доставляло удовольствие видеть, как тот корчится от нехватки воздуха. Ремень все сильнее и сильнее впивался в горло. Виктор предпринял несколько попыток вырваться, но все было напрасно. Силы покидали его с ошеломляющей быстротой. Витя чувствовал приближающуюся смерть и почти с ней смирился. Последний рывок, пронизывающая дрожь. Все. Вити больше нет.

Он смотрел на еще теплое тело. Непонятные чувства – страх и наслаждение – бушевали в нем. Предстояло последнее действо – подвесить труп к батарее. Все должно выглядеть как самоубийство. Его никто ни в чем не заподозрит. Он знал это. Знал всегда. Это не первая его жертва. А ведь когда-то они были друзьями. Он отогнал от себя эту мысль. Она его пугала и давила словно пресс. Сейчас главное – чтобы выдержала батарея. Страшный грохот взбудоражил ночную тишину. Так, немного не по плану, но главное – уйти незаметно. Витя висит. Ах, как красиво висит: язык высунут, штаны мокрые. Все кончено.

1991 год. 26 октября. Утро

Сегодня мой день рождения. Мне 13 лет. Я почти взрослый. Побыстрей бы вырасти и не ходить в эту чертову школу, а жить в свое удовольствие. Сегодня будет мой день, я знаю. Погуляю с друзьями, надо бы водку незаметно вынести из дома. Пока родичи будут праздновать мою днюху, умыкнуть несколько бутылок – не проблема. Интересно, подарят мне новый магнитофон или нет. Вроде разговор слышал.

Неожиданно заверещал дверной звонок. Странный звук, длинный и пронзительный. Так звонят только незнакомые. Что-то дернулось внутри. Нехороший знак. Подойдя к двери, посмотрел в глазок. На площадке, переминаясь с ноги на ногу, стояли два мента. Интересно, что им нужно, вроде в последнее время я ничего не выкидывал, а за прошлые грехи уже вполне расплатился. И так как общение с ментами в последние полгода были для меня нормой жизни, дверь я открыл сразу.

– Здравствуйте. Квартира Серовых? – Вежливый тон мусора мне сразу не понравился.

– Да, а в чем дело?

– Взрослые есть дома? – блин, как я ненавижу, когда меня считают ребенком.

– Нет, все на работе! – раздраженно выпалил я.

Менты почему-то переглянулись между собой, и тот, что пониже, на вид лет тридцати, выдал:

– Серов Виктор Алексеевич кем вам приходится?

– Брат он мне, родной. А что случилось? – Волнение поднималось с каждым вздохом. Я понял, что сейчас начну заикаться.

– Произошло несчастье, – его голос звучал как-то наиграно, – он умер.

– Спасибо, я передам. – Молча закрыв дверь, я почувствовал, как земля уходит из под ног. Я грохнулся на пол.

Несколько минут я тупо смотрел в одну точку. В голове была пустота.

Брат, Витька. Нет, не может быть! Они что-то перепутали. Я вчера же с ним виделся, пригласил на день рождения. Нет, я не верю, он придет. Обязательно придет. На глазах навернулись слезы. Истерика медленно и верно брала свое.

1991 год. 26 октября. Вечер

Мир сошел с ума. Родаки бегают, суетятся, собирают деньги на похороны, поминки. По дому слоняется куча непонятного народу. День рождения превратился в ад. Тело в морге. Меня всегда удивляла наша система правосудия. Суицид – что может быть проще, зачем искать доказательства убийства, все же просто. Я не верю, никогда не поверю, что Витька смог что-нибудь с собой сделать, да еще в мой день рождения. Он всегда любил жизнь, любил и был ее любимчиком. Лариса, его невеста, на третьем месяце беременности, она его безумно любит, нет, уже любила. Что она будет делать? На ней лица нет, сидит и тупо молчит, раскачиваясь в разные стороны.

 

Моя мать держится, все-таки она была ему мачехой, но она его любила. Ей тоже нелегко. Отец. Бля, отец, черт, каменное непроницаемое лицо. Что он чувствует? Непростые отношения у него с детьми от первого брака. Сестра живет своей жизнью, Витька не хотел или не мог найти общий язык с отцом. Я младший. Я любимчик, мне всегда все лучшее. Отчего же отношения с родителями у меня такие напряженные? Да, я не подарок, поведение мое всегда всех шокирует. Компания подобралась соответствующая, все говорят: сложные подростки. Ничего сложного в нас нет, просто все мы индивидуальны, у каждого свои тараканы в голове. Нам не нужна безумная родительская опека, мы вполне самостоятельны. Не дадите денег – мы найдем, где их взять, мы всегда держимся друг за друга.

Я ухожу из дома, бегу от этой суеты, не хочу думать. Сегодня я не буду думать ни о чем. Иду к Шурику в соседний подъезд. Батянька его с утра подшофе, значит, выпить у него точно найдется. Молча прохожу в его комнату, Шурик ждал меня. Достал из шкафа спизженный у отца пузырь «Столичной». То, что доктор прописал. Литровая банка холодной воды. Из горла. Все как всегда. Большой глоток, запить, закуски нет. Пьем молча, он понимает, он всегда меня понимает. Мне хреново, водка обжигает нутро, тошнит. Но мы допиваем. Косеем одновременно. Я падаю на кровать, голова идет кругом, тошнит. Не облеваться бы в комнате, надо выползти на улицу… Мы выходим на крыльцо и, перекинувшись через перила, блюем на снег. Теперь легче.

– Пойдем, устроим сегодня переполох в этом чертовом районе, – еле стоя на ногах, предложил я.

– Классно. Давай еще Димана, Леху, Андрюху и Дэна прихватим. Вырубим кого-нибудь, а потом к Ирке с Ленкой завалим, давно что-то мы не отвисали, – с радостью согласился Шурик.

Обычное дело. Нас шестеро, и все будет у нас хорошо. Плохо будет тому, кто на нас нарвется или мы на него. Денег бы сбашлять, а то выпить надо будет еще на что-то.

На ловца и зверь бежит. Вот и Серега. Ага, козлина, сдал нас тогда родичам. Ну, держись, урод. Он все просек и попытался сделать ноги, но Леха успел перехватил его и толкнул на снег.

– Ну, чмо, как расплачиваться за такой косяк будешь? – налетел сразу Шурик.

– Да, давай, урод, не молчи. Скотина, меня отец из-за тебя кипятильником отхерачил, – подхватил Диман.

Я стоял молча на шатающихся ногах. Меня раздирала злость и ненависть. Я вспоминал Витьку, перед глазами пробегали все лучшие моменты наших встреч: как он защищал меня в детстве, водил в кино, играл со мной. Не дожидаясь ответа от Сереги, я со всей силы зарядил ему ботинком в лицо. Снег моментально стал багряным. Разбив ему нос, я начал пинать его и все никак не мог остановиться. Помню, как пацаны оттаскивали меня… Чей-то кулак летит мне в лицо… Мощный удар… Темно. Я теряю сознание.

1991 год. 27 октября. Утро

Ломит все тело. Вчера перебрал. Черт! Как болит нос. Взглянул на себя в зеркало. Одуреть!!! Под глазами переливаются фингалы, нос опухший, лицо все заплыло. Да, славно провел вечер. Интересно, кто это так меня отделал, ни черта не помню.

– Как тебе не стыдно, у тебя брат умер, а ты как свинья нажрался. Весь избитый. Тебе же только 12 лет. Что с тобой дальше будет? Я тебя спрашиваю, что ты молчишь? – стоя на пороге в комнату, мать завела любимую пластинку.

– Мне уже 13, и со мной все будет нормально, и я вчера не пил, – сквозь зубы процедил я.

– Тебя на руках Леша занес, вся одежда в крови, и перегар до сих пор в комнате стоит.

– Я не пил! Просто упал и разбил нос.

– Я уже устала от твоих выходок и вранья. Тебе что, плохо живется?! Мы с отцом все для тебя делаем. Посмотри, у тебя же все есть. Чего тебе не хватает?! Мы работаем, не покладая рук, а ты только шляешься с такими же отморозками, как и сам…

– Ничего не хочу слышать, вы меня все достали. Мне в школу надо собираться, опаздываю…

– Совсем уже допился, сегодня же выходной. И вообще, с таким лицом тебе и твоим дружкам самое место в колонии для малолеток. Допрыгаетесь! Вас всех рано или поздно посадят. Будет вам уроком…

– Отстань от меня, прошу! Я вас всех ненавижу! – Опять сорвался.

– Вот твоя благодарность, надо было тебя в детстве придушить. Какое же ты чудовище! – последние слова мать проговорила сквозь слезы, – Витька умер, а тебе и дела нет…

– Он не умер, его убили! – прокричал я.

– Нет, он сам повесился, вскрытие показало, что у него был рак. Он все скрывал, месяца через три он все равно бы умер…

– Я не верю, не могу и не хочу верить. Зачем он это сделал именно сейчас, почему? – Я почувствовал, как горлу подступает комок.

– Не знаю. В крови обнаружили алкоголь. Напился, вот и решил свести счеты с жизнью.

– Они же хотели пожениться с Лариской… Я не понимаю… – Слезы предательски вырвались из глаз.

Мать молча вышла из комнаты. Я остался один. Блин, какая же все-таки долбанутая жизнь начинается.

1991 год. 29 октября. Утро

Похороны. Давно в нашей семье никто не умирал. Сколько народу пришло проститься с Витькой. Его многие знали. Еще бы, он был хорошим человеком, его все уважали. Даже бандюганы с ним здоровались за руку. Интересно, был он с ними связан? Город-то маленький, можно выяснить. В последнее время он не работал, но деньги у него всегда водились. Ох, не верю я в самоубийство, тут что-то серьезное. Но что? Надо разузнать, блин, как жаль что я еще такой щенявый. Надо связаться с Абрамом. Черт, у нас с ними вечно конфликты. Никак не можем жить дружно. Мы бамовские, они городские – вечный конфликт среди малолетних группировок. Нужно скорефаниться с Левой. Еще один рулевой, но геофизический, они вроде бы недавно объявили перемирие. Урод, но будет полезен.

Витя словно спал в гробу, хорошо грим наложили. Мать, отец, сеструха и Лариса сидели на стульях, народ подходил и целовал покойника в лоб. Вот и моя очередь. Нет. Я не смог. Отошел. Не могу. Страх какой-то непонятный. Как отец говорит: «Живых надо бояться, а не мертвых». Увы, но покойников я почему-то побаиваюсь больше, чем живых. Глупо, но так оно и есть. Профессиональные плакальщицы подняли такой вой, что мне стало совсем дурно, и я ушел с кладбища. Не хочу видеть, как его закапывают. Эх, как жаль, что сейчас нет Жеки. Это мой сводный брат, от первого брака матери. В далеком Казахстане дослуживает. Вот он был настоящим другом Витьки. Вместе в хоккей играли, мотоциклы собирали. Телеграмму ему выслали. Он сильно расстроится.

Лариса

1991 год. 29 октября. Вечер

Он сидел в машине и ждал, когда выйдет Лариса. Ей было чуть за тридцать. Красивая, состоятельная женщина. Она занимала хорошую должность в администрации округа. Курировала программу северного завоза, начиная от продуктов питания и заканчивая мазутом для котельных. Одна из самых высокодоходных и коррумпированных структур в администрации. Ей удавалось ладить как с правоохранительными органами, так и с криминалом. Талант и образование плюс неземное очарование, которыми она умело пользовалась, вытаскивали ее из многих передряг.

Поминки прошли, но зайти он не решился, останавливало чувство страха, да и руки еще тряслись. Закрыв лишь на миг глаза, он вновь видел картину убийства и раскачивающееся тело Витьки. «Надо отбросить все дурацкие мысли, скоро она выйдет. Надо вести себя как можно спокойнее, чтобы она ничего не заподозрила».

Лариса спустилась с крыльца, он остановил автомобиль прямо около ее ног. Она чуть испугалась, но, увидев знакомое лицо, расслабилась.

– Привет. Давай подвезу, – с улыбкой произнес он.

– Привет. Не надо, хочу прогуляться. – Ей совсем не хотелось садиться к нему в машину.

– Я только сегодня приехал, не знал, что случилось. Вот хотел выразить соболезнования Витиным родителям…

– Думаю, тебе не стоит заходить, ты же знаешь, тебе здесь не рады. А жена твоя уже уехала. Она недолго побыла. Сильно плакала.

– Ясное дело. Ну ладно, так тебя подвезти? – Ему нужно, чтобы она согласилась.

– Не знаю даже, я еще не в себе, не могу поверить во все случившееся. Витя… Как он мог так со мной поступить?! – Лариса заплакала.

Он подошел и обнял ее, ласково поглаживая по спине. Она уткнулась лицом ему в грудь. Тихо всхлипывала. Через минут пять они сели в машину. Ехали молча. Каждый думал о чем-то своем. Лариса изредка бросала на него взгляды. Когда-то они были любовниками. Он ей безумно нравился, но он был женат. А потом он познакомил ее с Виктором. Роман закрутился с безумной скоростью. Лариса поняла, что Витя именно тот человек, которого она всегда ждала и влюбилась в него без памяти. Поначалу бывший любовник ревновал, но Лариса все расставила по своим местам, прервав все отношения с ним.

– Знаешь, – прервала молчание Лариса, – с Витей у нас все было хорошо, хотели пожениться, а у него, оказывается, онкология, самое обидное, что мне он о болезни ничего не говорил. Сломался и наложил на себя руки. А ведь ему, наверное, можно было помочь. Я бы постаралась, все бы сделала ради него. А сейчас я одна, да еще и беременная. Такое чувство, что он предал меня…

– Чем я могу тебе помочь? – участливым голосом поинтересовался он.

– Ничего не надо, мне очень больно. Довези меня к моей матери, не хочу оставаться одна в пустой квартире…

– Может, мне побыть сегодня с тобой?

– Не знаю, а как же твоя жена? Она ждет тебя?

– Она думает, я в командировке и вернусь только завтра. Ну так что?

– Хорошо, поехали ко мне, там и поговорим.

Через два с половиной часа он выбросит ее из окна пятого этажа.

1991 год. 30 октября. Утро

Беда не приходит одна. Новость номер один – Лариса выбросилась из окна. Что происходит? Зачем она это сделала. Любовь? Разочарование? Боль утраты? На нее это совсем не похоже. Лариса всегда была сильной и независимой женщиной. Долго не складывалась личная жизнь, но, встретив Витю, она обрела свое женское счастье. А как она на него смотрела, готова была перевернуть мир, лишь бы ему было хорошо. Долгожданная беременность, ребенок от любимого мужчины – чего еще желать? Но все оборвалось в один миг. У кого угодно могло сорвать крышу, но только не у нее. Она всегда контролировала свои эмоции. Конечно, смерть Вити ее подкосила, но Лариса ни за что бы не стала убивать себя, да еще и ребенка. Не понимаю.

Вот так живешь с человеком, думаешь, что знаешь его, а на самом деле и не догадываешься, какой он на самом деле, какие демоны его одолевают, от чего страдает, чему радуется. Вот и Лариса сломалась и покончила с собой. Впереди еще одни похороны, сорокадневный траур, завешанные зеркала. Бля, ненавижу эту жизнь!

1991 год. 30 октября. Вечер

Он зашел в ресторан «Семь лиственниц». Осмотрев немногочисленную публику, двинулся к столику, за которым в одиночестве сидел худощавый седоволосый мужчина, на вид лет пятидесяти, кавказкой внешности. Серый, ничем непримечательный пиджак буквально висел на его плечах.

– Здравствуй, Рустам, – он протянул ему руку, – рад тебя видеть.

– А, эта ты, дарагой, сто лэт не видались, как паживаешь? – с ярко выраженным акцентом ответил он.

«Сволочь, по-русски ведь говорит лучше меня, специально пантуется, старый козел», – подумал он, но вслух произнес другое:

– Да все хорошо, Рустам, живу потихоньку, работаю.

– Харашо работаешь, слышал уже все, маладец, далеко пойдешь.

– Стараюсь. Но раз ты уже все знаешь, я думаю, пора бы рассчитаться.

– Э-ээ, куда таропишься, пасиди, закажи что-нибудь, я угащаю. Здесь асетринку атлично гатовят. – Поднял руку и щелкнул пальцами, официантка сразу подбежала к столику, – другу моему шашлик из асетрины и водочки, сделай, красавица, харашо. Ну вот, дарагой, сейчас поешь и пагаварим, куда нам спешить.

Он сидел молча, эта ситуация его раздражала, ему ни есть, а уж тем более пить совсем не хотелось. Два убийства подряд, да еще каких, бывшего лучшего друга, бывшей любовницы! Внутри все разрывалось, кипело и негодовало.

«Лариса, черт, ее взгляд, умоляющий взгляд, последний взгляд, полный жалости и страха. Нет. Этого не забыть никогда». Он вытолкнул ее. Она не ожидала. Он успел запомнить этот кошмар в ее больших зеленых глазах. «Все. Забудь, забудь, никогда не вспоминай».

– Витю, все-таки жалко, хароший человек был, палезный, но балел, может даже ты его избавил от страданий, – неожиданно произнес Рустам, – А прадумал ты все харошо, галова работает, такую аперацию провел, камар носа не подточит. Шлюха эта, влезла, сука, чуть все не разрушила, честная блядь оказалась. Дуры бабы, эх, дуры. С ментами все уже уладили, с радостью дело закрыли, она им тоже поперек горла встала. Не страдай, общак беречь надо. Вот твоя награда. – Он протянул ему увесистый пакет с деньгами.

 

– Спасибо, Рустам, приятно иметь дело с харошим человеком, – он сымитировал акцент Рустама и улыбнулся, чем привел его в восторг.

«Старая сука, когда-нибудь я займу твое место, а потом живьем тебя, тварь, закопаю», – посмотрев в безликие серые глаза Рустама, подумал он.

Лева

1991 год. 30 декабря. Вечер

Завтра Новый год. Люблю этот праздник, что-то в нем есть чудесное, опять же подарки, открытие ледового городка, вера в какое-то светлое красивое будущее, которое ждет тебя в следующем году. Увы, это только мечты. Реальность же слишком жестока и непредсказуема.

Мать улетела подлечиться в Свердловск. Отец опять дома не ночевал – гуляет. Старый черт, а все туда же. Блин, все знают про его роман с заведующей нашим продуктовым магазином. Коллеги, черт их побери. Бесит меня его отношение к матери. После смерти Витьки он вообще почти дома не появляется. Пока матери нет, он вроде как старается проводить со мной время. Но его опека мне по боку, пожрать главное чтоб приготовил и денег оставил. А так я предоставлен самому себе. Мне даже так лучше, есть хата, где можно тусоваться с друзьями.

Зашел Шурик, глазки бегают, что-то узнал и не терпится ему со мной поделиться:

– Ты знаешь, твой батяня ящиков двадцать какой-то хрени у вас в гараже выгрузил. Махинацию какую-то задумал. Пошли посмотрим, что там, может, бухло. Новый год прикольно отметим.

– Бухло – это, конечно, здорово, но я как-то стараюсь в последнее время не пить, в учебу ударился, да и башку сносит по пьяни, сам ведь видел.

– Ладно ныть, Новый год все-таки, пойдем посмотрим. Да и повод будет с Левой отношения наладить. Пригласим его к нам в балок, ты же сам хотел геофизических к нам подтянуть, а то силы у нас неравные с городскими. Вчера Димана отмордовали в центре абрамовские отморозки. До сих пор в постели валяется. Ну, пойдем…

Эх, чует мое сердце, ничего хорошего из объединения нам не светит. Лева, перец продуманный, на малолетке два года отсидел, больной на всю голову. Я его побаиваюсь, раньше за меня Витька впрягался, а теперь некому. Женька только весной придет, черт, лучше не думать. Пусть будет как будет.

Гараж был забит коробками. Нашему удивлению не было предела – двадцать ящиков бренди. Видимо, отец со своей заведующей крупно решили магазин кидануть. Ну, раз такая пьянка, один ящик можно и стырить, он не заметит, тем более отец не знает, что у меня дубликат ключей от гаража. Главное, чтобы нас никто не сдал, а то мне не поздоровится.

Ящик мы благополучно оттащили в наш так называемый штаб. Заброшенный балок на окраине микрорайона, почти в лесу. Там мы все здорово оборудовали. Есть печка-буржуйка, два старых дивана, стол, куча посуды. В основном мы там зависаем. В сорокаградусный мороз по улице не пошляешься. Да и родаки не в курсах, где их чада и чем занимаются.

Лева обещал приехать в ночь на 1 января.

1992 год. 1 января. Ночь

Новогодняя ночь. Наряженная елка, переливающийся свет от гирлянд и дождика, включенный телевизор, мы вдвоем с батяней. Сестра опять не пришла, проблемы с мужем. Этот сволочуга над ней просто издевается. Почему она его не бросит? Непонятно. Шесть лет живут как кошка с собакой, хоть толк бы от него был какой. Вроде не дура, красивая, молодая, еще вся жизнь впереди, а она заперла себя в клетке и не хочет вылезать. Надо ее навестить, давно мы уже не разговаривали.

Отец накрыл стол. Закуска не отличалась особым изыском – салат «Оливье», селедка под шубой, холодец, еще какая-то хрень. Думаю, вся эта трапеза была приготовлена заботливыми руками его любовницы. Да, бедная мать, развод близок, в последнее время они вообще друг с другом не разговаривают. Спят в разных комнатах, возможно, мама тоже с кем-нибудь шашни крутит. Нафиг их, пусть делают что хотят, мне все равно, лишь бы меня не трогали. На столе стояла бутылка советского шампанского и бренди. Интересно, он заметил, что ящик умыкнули? Удивится, наверное, ключи-то только у него. Зря он так думает.

Отец мне налил шампанского, себе в стакан плесканул бренди. Что-то новенькое, я с ним еще ни разу не пил. Прогресс. Расчувствовался старик.

– Ну, за Новый год и новую эру без коммуняк! – провозгласил тост родич.

Странно слышать такие вещи от бывшего комсорга и партработника. Да кем он только в своей жизни не был!

Я пригубил немного и поставил стакан. В другой обстановке я бы допил до дна и передал тару следующему, но здесь как-то не решился показать себя прирожденным алкоголиком.

Отец все посматривал на часы. Торопится. Мне тоже пора, в час сходка в штабе. Лева прикатит. Встреча союзников на Эльбе, нет, на Баме, так прикольнее. Бам – это совсем не Байкало-амурская магистраль. Это название нашего микрорайона, расположенный напротив зоны – «восьмерки». Так называемой УФСИН – управления федеральной системы исполнения наказания.

Отец попрощался со мной, я пообещал лечь спать. Лишь его тень исчезла из поля зрения, я быстро переоделся и помчался в балок.

Лева приехал один. Шурик, Диман, Леха, Андрюха, Дэн сидели напротив него. Лева втирал им какие-то байки. Пацаны были настолько увлечены его рассказами, что даже не заметили, как я вошел.

Так, это уже «не гут», постепенно он для них авторитетом станет. Надо что-то отмочить.

– Всем здорово! С Новым годом всех!

– О, Мишанька, здорово, тебя тоже. А я тут уже с твоими корешами общаюсь. Прикольные ребята.

Странно слышать от Левы такие слова. Мы с ним знакомы давно, еще до того, как он загремел на малолетку, потом мы оказались, как бы сказать, по разные стороны. Он сколотил себе бригаду из тринадцати-четырнадцатилетних пацанов и глумится над ними как может. Я же никого не объединял, мы все выросли в одном дворе. И всегда друг за друга держались. И лидера у нас никогда не было. Все решаем вместе, участвуем во всех передрягах и никогда друг друга не предавали. У него же все жестко, если кто-то облажался, ему пиздец. Порядки Лева установил как в колонии. Это меня и беспокоило. Он мог подмять под себя любого из нас.

1992 год. 1 января. Ночь

Бля. Как же погано пошло это чертово бренди! У меня революция в организме. И как мне кажется, ни у одного меня. Шурик раз пять блевать на улицу выскакивал. Диман вообще вырубился. На Дэна трясучка напала, сидит и несет какую-то пургу про демонов. Но ему простительно. У его отца по пьяни крышу снесло, и он Дэна в пятимесячном возрасте в тридцатипятиградусный мороз голого в сугроб выбросил. Соседка, слава богу, в окно увидела и спасла малыша. Мать в это время на работе корячилась. Батянька же пошел догоняться и выпил ацетона, так и откинулся. Дэн вообще болезненный парень. Нервный очень, но надежный. Он на два года меня старше. Андрюха с Лехой куда-то испарились.

Как же плохо!

Родич левак какой-то привез. Так и сдохнуть можно. Только Лева смакует и ему, кажется, все по барабану. Разговор с ним вышел ни о чем, похоже, скорефанились и установили мир. В принципе с Левой можно иметь дело, но ухо держать надо востро. Сегодня просто пили. Пили много. Шла уже пятая бутылка. Однако плохо мне стало уже после первой. Руки и ноги не слушаются, все кругом плывет, все, что выпил и съел, вырвалось наружу. Сука, наверное сейчас сдохну…

1992 год. Непонятный день. Непонятное время суток

Я дома, на своей кровати. Почему от меня так бренди несет? Тело все липкое. Что было?

На улице темно. Эти полярные ночи. Рассветает в десять, в два часа дня – хоть глаз коли. Интересно, сколько я проспал? Попытался встать с кровати, голова каменная, ноги ватные, во рту словно кошки нагадили. Похмелье. Вот оно – первое в моей жизни настоящее похмелье. Мне 13 лет. В 18, наверное, меня «зашьют» от пьянства, как когда-то отца Шурика. Потом я сорвусь и уйду в запой, буду постоянно искать выпивку, буду пить все, что горит, а потом выпью ацетон или еще какую-то дрянь и сдохну. Нет, этого не будет никогда. Я сильный. Я никогда не стану алкоголиком. Какие все-таки дурные мысли приходят по утрам.

Отца нет. Гробовая тишина. Странно, кто это у матери в комнате на кровати спит, укрывшись пледом? Лева! Он-то какого хрена тут делает? И вообще, как мы попали в квартиру? Так, интересно, какие еще сюрпризы ожидать? Лева хоть и худой, но тяжелый, зараза. С большим усилием мне все-таки удалось сбросить его с кровати. Что за фигня? Никому не позволяю спать на материной кровати. А уж тем более Леве.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»