Читать книгу: «Королевство моих преступлений», страница 7

Шрифт:

Глава 8
Мира

Для многих возвращение – это сложно и невыполнимо. Зачастую люди испытывают чувство стыда или же дискомфорта. Да, зачастую, но не тогда, когда они выжили даже после безумно болезненного внедрённого в сознание осколка воспоминаний и крушения абсолютной веры во что-то более лучшее. Нет, лучшего нет, и никогда не было. Мир не изменится из-за того, что ты вытерпела. Он продолжает существовать. И только ты в состоянии найти для себя спасительную шлюпку, чтобы навсегда исчезнуть из него. Только от тебя зависит, как будут складываться дела, и как повернутся обстоятельства.

Если раньше я могла легко и чётко представить себе будущее и модель поведения, то сейчас лишь одна цель заставляет меня гордо поднять голову и пройти мимо студентов, кричащих в спину нелицеприятные вещи, заметить краем глаза фотографии, на которых я обнажена, и усмехнуться тому, насколько уже обглоданы кости. Меня подобное поведение окружающих абсолютно не трогает, совершенно не задевает мои чувства, а причина в том, что их нет. Ничего нет. Я словно продолжаю пребывать в тяжёлом и тёмном забытье, не слыша больше ни единого звука, а только стук собственного изнурённого сердца.

Раны имеют свойство заживать. Синяки исчезать. А кровотечения с помощью денег и медперсонала останавливаться. А потом всё гаснет. Свет исчезает из груди, наполняя всё моё маленькое и изящное тело мраком. Но как же быть с тем, что я до сих пор не пережила произошедшее? Да, как бы ни убеждала себя в том, насколько всё стало бессмысленным, я продолжаю бежать от воспоминаний. Но они преследуют везде: в нечаянном повороте головы и в резкой вспышке искорёженного лица; в пропавшем голосе, хотя и звука не издала; в бессоннице и редких сновидениях; на венах рук и в отражении моих глаз. Везде, буквально везде я могу прожить то время, когда безволие стало смертью. И не тела, а моего сердца. Мне больно… до сих пор очень больно.

Укол печали и горечи пронзает, когда вижу, насколько сильно изуродовали то место, которое я создала в первую очередь для себя. Как разрушились все мои жалкие попытки уберечь здесь близких мне людей. И с каким сожалением смотрят на меня Белч и Оливер, ограждающие от нападок студентов и помогающие войти в дом под жуткие крики толпы. Вижу, как девушки, оставшиеся в доме, со страхом подходят ко мне, и тяжело встретиться с их добротой и переживаниями за меня.

– Мира, я так рада, что ты вернулась, – Сиен тянет ко мне руки, но я дёргаюсь. Нет, не могу больше позволить, чтобы ко мне кто-то прикоснулся. Мне больно. Кожа болит даже от взглядов, а что будет от рук? Я не вытерплю. Больше не сильная. Сломленная. Внутри. Но никто этого не заметит и вряд ли поймёт, потому что тогда это будет означать конец не для меня, а для них. И сейчас я должна сделать всё правильно. В последний раз.

Прохожу мимо девушек и медленно поднимаюсь на второй этаж. Я не могу подобрать иных слов к своему состоянию, кроме печали. Мне жаль… очень жаль, что из-за моей ошибки и желания быть хоть кому-то нужной, всё обратилось в ад. Жаль… просто жаль.

– Мира, – Сиен догоняет меня на втором этаже и перекрывает путь к комнате, которую я бы желала поджечь. Это личное тяжёлое испытание в попытке вернуться. Ведь как только я войду туда, где боль стала кислородом, а жестокость – истиной, то могу сойти с ума, если уже не сошла. Я не уверена в своём состоянии, потому что апатия и безразличие, с которыми я поворачиваю голову к Сиен совершенно не вяжутся с бурей, терзающей меня изнутри.

– Как ты?

– В порядке, – практически шёпотом отвечаю ей. Я забыла звук своего голоса, так было проще. Каждый удар, и я орала внутри. Орала громко, но не из-за того, что он делал, а из-за собственной глупости. А потом всё стихло, превратившись в стеклянную призму, в которой уже ничего не чувствуешь и тебе всё равно, что с тобой делают. Говорят, что люди учатся на своих ошибках. Ложь. Видимо, меня жизнь мало чему научила, раз я попала в капкан обманчивой нежности.

– Сегодня внутренний суд, и ты должна сказать им, что была не в себе, или же хоть как-то объяснить, что не заказывала парней. Не ты, Мира. Я не верю тебе и точно знаю, для чего ты это творишь. Есть же миллион других способов выбраться отсюда, понимаешь? Но не тюрьма, не то, куда ты себя тащишь, – шепчет Сиен. Её глаза слезятся, а на моих губах играет слабая улыбка.

– Ничего уже не важно, милая. Я больше не могу. Тюрьма намного приятнее, чем дальнейшее пребывание здесь. Это всё. Это мой конец, который я приму так, как меня учили. С достоинством. Но я не в силах встретить его, поэтому прекрати убеждать меня, как и Оливер. Это я спровоцировала извержение вулкана, и я же отвечу за него.

– Мира… нет, пожалуйста. Господи, ты подумай, что с тобой сделают. Мы найдём выход, обещаю, ты же не одна. Вспомни, что мы рядом и мы твои друзья, дай нам шанс. Один шанс и время, ещё немного, и мы найдём…

– Шанс. Это нелепица, милая. Шанс на свободу у меня только один, – перебивая, качаю головой, и хочется погладить её по щеке, стереть горькую слезу, но не могу.

– Что он сделал, Мира? Что этот ублюдок сделал с тобой в ту ночь? Я видела кровь, и… пожалуйста, он не стоит этого. А мы? Как же мы, Мира? Они сожрут меня. Они ненавидят нас, сестринство и девочек, они готовы разорвать нас, а тебя боятся.

– Мне жаль, Сиен. Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через это одной. Мне жаль, но Белч позаботится о тебе, а если нет, то я когда-нибудь отомщу ему за то, что бросил тебя. Будь сильной, ладно? Они никто, а вот ты моя подруга, других у меня не было, и вряд ли они будут, поэтому я хочу поблагодарить тебя за всё. Ты уникальна, и в тебе так много света, сохрани его, что бы ни случилось.

– Ты не можешь со мной проститься, Мира. Не так. Это глупо! Глупо подставлять себя из-за какого-то урода! Я убью его… я…

– Хватит, – прикрываю на секунду глаза, не желая сейчас портить момент воспоминаниями. – Хватит. Никто ни в чём не виноват. Так получилось, а сейчас меня должны ожидать, верно?

– Да, в твоей спальне сидит…

– Прекрасно. Что ж, пришло время открыть карты и подписать приговор. Ты умница, – дарю беглую и натянутую улыбку Сиен и вхожу в комнату.

Глубокий вдох и слабый… или же я выдумала аромат присутствия другого человека. Того, кто навсегда останется в моей памяти жутким кошмаром и властителем личной преисподней. От этого ощущения кожа непроизвольно покрывается мурашками, а горло пересыхает. Хотя нет ни единого подтверждения моим догадкам и выводам, и гостиная выглядит так же, как я её помню. Чистота. Свет, льющийся из окна, и закрытые двери. Стараясь не смотреть на дверь, ведущую к нему спальню, направляюсь к себе.

Ещё немного… немного, и всё закончится. Я забуду обо всём, что здесь случилось, и окунусь в другую жизнь, где будет намного проще выживать. Честно, даже тюрьма мне не кажется такой ужасной, как продолжение учёбы здесь. Да и чему учиться? Травить друг друга? Насиловать? Бить? Уничтожать? Надоело. Всегда приходит логическое завершение, и как я однажды говорила, конец никогда не бывает счастливым. Он просто наступает, и не важно, что было до него. Это точка, после которой нет больше никакого продолжения.

Нажимая на ручку двери, я уже доподлинно знаю, что меня ожидает. Моё сердце молчаливо вновь, а неприятный остаток от неполученной и такой необходимой любви отца отражается на моём лице кривой усмешкой, с которой я и вхожу в спальню. Мужчина, расположившийся в кресле, медленно поднимается при моём появлении, а мой взгляд прикован к идеально застеленной белоснежным покрывалом постели. Яркие точки… воспоминания, жуткое желание умолять остановиться… и тишина, оборвавшая все мои фантазии.

– Грог. Знаешь, я даже не удивлена тому, что именно ты прилетел в Швейцарию. Наверное, у отца очень важное совещание или же посещение новых фабрик, верно? Как всё предсказуемо, – нарушая едкую тишину, хрустящую своей гадкой подложкой из той ночи, язвительно произношу я и подхожу к кровати, оставляя на ней дорожную сумку.

– Эмира, – произносит он укоризненно и обвиняюще.

– Можешь ещё раз сказать моё имя, но уверяю тебя, я знаю его наизусть. Так что же побудило тебя приехать сюда вместо моего отца? – Поворачиваюсь к мужчине, которого слишком давно и хорошо знаю. Одинокий, полностью отдавший свои лучшие годы моему отцу и работе, его личный помощник и доверенное лицо, тридцати девяти лет.

– Что? Ты издеваешься? Через час состоится внутреннее собрание по поводу того, что ты устроила, Эмира. И даже не безобразные и оскорбительные фотографии, которые ты сделала, чтобы разозлить Эрнеста, заставили меня приехать сюда, а то, в какой ярости сейчас он пребывает. Он готов прибить тебя за всё, что ты натворила. И я вызвался сам решить это недоразумение, иначе тебе было бы плохо, – отчитывает меня, как и раньше. Не верю, он всегда выгораживал отца, когда ему было плевать на меня и на мои проблемы, желания и попытки стать другой, более самостоятельной. Так что и сейчас Грог прилетел сюда, чтобы вновь взять на себя всю ношу за проблемы от неугомонной, безбашенной и избалованной девчонки, то есть меня.

– Конечно-конечно, так всё и есть. Хотя бы здесь ничего не меняется, это радует. Итак, что ты хочешь от меня? Разбирательство состоится через час, а до этого времени я имею право немного отдохнуть.

– Эмира, прекращай. Твой характер и желание противостоять всем в этом мире просто смешны, тем более в такой ситуации. Мы должны вместе придумать правдоподобное объяснение твоему нелепому выпаду и показаниям против себя. Поэтому я предлагаю рассказать мне, как произошло всё на самом деле, и мы вытащим тебя, чтобы ты смогла продолжить своё обучение и прекратила вести себя так вульгарно.

– Серьёзно? – Гадкий смешок вырывается из груди, и я позволяю себе осмеять его глупое и ненужное предложение.

– Хватит, Эмира, это уже не шутки, и смех здесь просто неуместен. Тебя обвиняют по нескольким статьям, помимо заявления той девушки поступило ещё более десяти о том, что ты творишь в сестринстве, и каким испытаниям подвергаются желающие вступить сюда. Если последнее меня абсолютно не заботит и выглядит нелепым, то первое – это уголовное преступление, для оправдания которого у нас должны быть опровергающие факты. Ты отказалась говорить с адвокатом, повторяя, что вся вина лежит на тебе, и ты готова понести последующее наказание. И вот это мне непонятно, потому что я знаю тебя более пятнадцати лет и уверен, это очередная попытка досадить Эрнесту. Но это уже не шутки, Эмира, тебя, как гражданку Англии будут судить сначала здесь, а потом в Лондоне. И если в Швейцарии тебя признают виновной, то правительству придётся вытаскивать тебя из этой ситуации, а твоему отцу будет очень сложно потом вести дела. Ты должна подумать разумно о последствиях своих детских обид. Ты уже не маленькая девочка, Эмира. Ты молодая женщина и обязана защищать себя, – делает шаг ко мне, вынуждая задрать подбородок и недовольно поджать на секунду губы.

– Всё сказал? Если да, то пошёл вон отсюда, Грог. Встретимся в корпусе администрации через час, – сквозь зубы шиплю я.

– Господи, Эмира! Чего ты хочешь этим добиться? Внимания Эрнеста? Так сбрей волосы, сними порнографию или же татуировками забей всё своё тело, но только не тюрьма, чёрт бы тебя побрал! Я не позволю тебе загнать себя в гроб раньше времени! Не на моих глазах, тебе понятно? Поэтому я требую, чтобы ты сейчас же мне рассказала правду о том, кто тебя заставил взять всю вину на себя, и кто был зачинщиком на самом деле? – Всё, его терпение лопается, и он кричит на меня, а это действует совершенно противоположным образом не так, как он ожидал. Это вновь возвращает меня в ту ночь, где обвинения, неверие и боль наполняют разум, а сердце сжимается от каждого разрыва тканей, от вони, ненависти и наркотического влияния на мой мозг.

Я не собираюсь оправдываться! Нет! Больше не буду унижать себя, умоляя поверить в меня и мою человечность! Нет! Я сказала – НЕТ!

– Это я, Грог. Именно я хотела уничтожить эту суку и лучшее, что я могла сделать – показать ей, что она лишь шлюха и ничем не отличается от нашей мамочки. И я рада, что она испытала это. Я счастлива знать, что она пережила жестокое изнасилование, и её неприятная и слащавая морда была избита. Жаль, что она не умерла. Очень жаль. Они такие трусы, я бы сделала всё иначе. Я бы изуродовала её полностью и заставила захлёбываться кровью, вытащила бы на улицу и прибила бы гвоздями к кресту. Я бы распяла эту святую невинность и подожгла бы её, чтобы она сгорала и подыхала в страхе, – от моих слов мужчина бледнеет и с ужасом смотрит на меня.

А я честна, правда. Я ненавижу её. Ненавижу эту тварь. Ненавижу. И мне жаль, что она живёт. Жаль. Я жажду её смерти. Жажду, чтобы ей было так же больно, как и мне, всю мою жизнь. Жаль… как жаль, что, таким как Флор, везёт, и обман никогда не раскроется, потому что подобные ей – это исчадия ада в моём понимании. Ненавижу… всем сердцем… и он бы орал, бегал вокруг костра и плакал горькими слезами, когда понял бы, что моя жестокость была не к ней, а к нему. К этому подонку, оставшемуся в той ночи зверем моего сознания.

– Господь всемогущий, Эмира, очнись. Что ты говоришь? – Шепчет Грог.

– Не нравится? Мне тоже не понравилось то, что она выползла и выжила. Я бы хотела узнать утром, нежась в своей кровати, что она была насажена на ножку стула и истекла кровью. Жаль. Тебе нет? Какие вы все добрые, меня сейчас стошнит, – кривлюсь от отвращения и передёргиваю плечами.

– Ты сошла с ума, скажи? Эмира, ты, вообще, осознаёшь, что сейчас несёшь? Какая смерть? Какое распятье? Конечно, я понимаю, что ты подавлена и оскорблена тем, что тебя обвинили во всём, но ты допустила это. И сейчас прекрати нести полную ахинею, мы должны составить план наших действий, а об этих глупостях забудь и не смей даже заикаться о них в зале заседаний. Тебе всё ясно?

Цокаю от его требований и закатываю глаза. Глупые. Какие ж они глупые, ничто не изменит моего решения. Ничто и никто. Мне всё равно. Теперь всё равно, что будет дальше, главное, обрести свободу.

– Так, сначала мы будем обсуждать всё лично. Там соберутся акционеры и администрация, как и миссис Делон с дочерью и их адвокатом. Я выступаю от твоего имени, как попечитель и как юрист. Я уже созванивался с их адвокатом, и мы обсудили варианты предложений. Они готовы забыть об этой ситуации и забрать заявление, объяснив это тем, что мисс Делон была не в себе, за десять миллионов евро. Твой отец готов…

– Нет! – Мой голос. Громкий. Из сердца. Полный ярости.

– Никаких денег! Никогда эти твари не получат ничего от меня! Нет, ты, вообще, слушал меня? Нет! – Взмахиваю руками, а волна ненависти и ядовитой злости туманит разум. Суки!

– Эмира, это самое разумное, что мы можем сделать. Деньги не так важны, как твоя свобода. Это позволит тебе дальше…

– Ты меня не услышал, Грог? Я сказала – нет. Ни евро эта шваль не получит. Ни евро, – моя рука, которую выставляю вперёд, трясётся от эмоций.

– Если я услышу, что ты это предложишь им, то обещаю, что убью её. Обеих убью. Клянусь, я буду убивать каждого, кто дальше встретится на моём пути. Убью этих тварей, и они не получат никаких отступных. Я убью её. Клянусь, Грог, всем, что у меня есть. Я убью Флор, – шипение разносится по комнате, и я наступаю на мужчину, а он шокировано отходит назад.

– Эмира, ты не в себе. Хватит нести чушь! Какие убийства? Что, вообще, творится в твоей голове? – Возмущённо повышает он голос, вынуждая меня доказать, что я ни перед чем не остановлюсь на пути к свободе. Эта сука никогда не получит от меня денег!

Рывком разворачиваясь, подхожу к сумке и, открывая её, достаю то, что мне удалось приобрести за довольно круглую сумму. Я подготовилась. Была уверена, что меня вряд ли кто-то услышит, а это даст мне шанс… один шанс убежать.

– Я убью её. Она не жертва, а мразь, как и её мамочка. Они обе ответят мне за всё, что я вытерпела, если ты не послушаешь меня и не дашь озвучить им вердикт, – добавляя низким голосом, поднимаю пистолет и поворачиваюсь к Грогу.

– Надеюсь, это муляж, Эмира? – Надо же, он боится. Это к лучшему.

Усмехаясь, щёлкаю на предохранитель и направляю пистолет на него.

– Хочешь, я проверю?

– Так, Эмира, успокойся… всё хорошо. Где ты его достала? У тебя нет ни разрешения, ни…

– Ты же знаешь, что в этом мире за деньги можно достать всё что угодно, верно? Так вот я это и сделала. Думаю, тебе всё же необходимо точное представление о том, насколько я уверена в своих словах и требованиях. Что ж, я рада буду продемонстрировать это, – немного отвожу пистолет в сторону и нажимаю на курок. Грохот выстрела на секунду меня оглушает, а затем радость оттого, что я готова, наполняет силой.

– Чёрт! Эмира! – Кричит Грог, приходя в ужас от моего действия, и отскочив в сторону. Слышится топот ног, а я лишь изгибаю бровь, хотя меня трясёт от адреналина. Я не стреляла никогда в жизни. Но сейчас я безумна, признаю. Мне больно… мне так больно. И я не могу позволить, чтобы эти твари получили деньги и дальше жили спокойно, когда у меня больше никогда не будет этого. Они причина всех моих страданий и бед. Они! Из-за них всё случилось! Из-за них я страдаю! И мне хочется, чтобы и они окунулись в ад вместе со мной.

– Отдай мне пистолет, Эмира. Ты можешь пораниться… Эмира, ну же… это же я, Грог. Помнишь, как я учил тебя кататься на велосипеде? Помнишь? А мороженое, когда ты упала и поранила коленку? Мы купили его с тобой, и ты выбрала клубничное. Это я, и я хочу помочь, Эмира. Я же не враг, отдай мне оружие, – его голос срывается. Протягивает руку, пытаясь заставить меня вспомнить, как долго мы знакомы, и надавить на жалость. Нет, я ничего не чувствую. Ничего, лишь хочу свободы. Я устала… так устала от них всех. Устала от боли, от последствий и не в силах больше выживать здесь. Не могу.

– Значит, ты понял, что я хочу, Грог, верно? Никаких денег, иначе я начну стрелять по мишеням, в которые превратятся все вокруг. Я… – не успеваю договорить, как кто-то влетает в гостиную, и раздаётся стук в дверь моей спальни.

– Мира, ты в порядке? Мы слышали… слышали выстрел вроде бы. Можно я войду? – Слышен надрывающийся и приглушённый голос Сиен, а я неотрывно смотрю в испуганные глаза Грога.

– Мне начать сейчас, или ты услышал, наконец-то, меня? – Отвожу руку в сторону двери.

– Мира? – Снова стук.

– Хорошо, ладно. Никаких денег.

– Всё в порядке, нечаянно опрокинула стул, – громко отвечаю я Сиен. – Уходи отсюда.

– Эмира, но ты же должна понимать, что если мы не откупимся, то они потребуют для тебя тюремного срока, – Грог делает ещё одну жалкую попытку достучаться до меня.

– Никаких денег они не получат, иначе я исполню свою угрозу. Пистолет будет со мной до окончания встречи. И если ты, хоть интонацией, посмеешь упомянуть об этом, то я хотя бы одну суку, но убью. Ты будешь молча сидеть там и ждать, пока мне не вынесут приговор. А затем меня поместят в отдельную камеру до слушанья. И я хочу этого. С меня достаточно ваших приказов и вашего виденья моей жизни. Я виновна, и я отвечу за всё, как и все остальные. Вон отсюда, Грог. И ни слова отцу, не заставляй меня злиться. Он отказался от меня. Он даже не прилетел, посчитав, что моя жизнь ничего не значит, а вот деньги и его положение намного важнее. Ему всё равно, как я себя чувствую. И больше мне нет дела до того, как он отнесётся к моим поступкам. Ему дочь не нужна. А мне не нужны люди, чтобы вновь испытать разочарование в них. Вон, встретимся через полчаса в здании администрации, – указываю головой на дверь и ожидаю, когда мужчина нехотя подчинится. Да, он будет делать попытки ещё и ещё, но я не остановлюсь. Возможно, я, правда, сошла с ума, и когда дверь закрывается, больше не могу сдерживаться. Опускаюсь на кровать и откладываю пистолет.

Не могу… правда, не могу больше. До сих пор всё ноет, и рвёт меня на части. Мне просто больно. Больно дышать. Больно вспоминать. Больно двигаться. Больно находиться здесь. Больно. Всё больно. Даже мучения – это боль. И я боюсь увидеть ЕГО. Боюсь снова убедиться в том, что чувства – это фальшь и игра моего воображения. Я не смогу с достоинством пережить эту встречу, поэтому выбора у меня нет. Не знаю, что и как будет дальше, но мне страшно снова испытать боль, потому что от последней я ещё не отошла. Я всё помню: каждое слово и каждое обвинение. И пусть меня признают невменяемой, но пережить то, что он сделал со мной я пока не в силах.

Больно так… больно.

184 ₽
Возрастное ограничение:
18+
Дата выхода на Литрес:
29 декабря 2020
Объем:
550 стр. 1 иллюстрация
ISBN:
9785005303042
Правообладатель:
Издательские решения
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip