Секрет старинного дневника

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Секрет старинного дневника
Секрет старинного дневника
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 528  422,40 
Секрет старинного дневника
Секрет старинного дневника
Аудиокнига
Читает Вероника Нефедова
289 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Секрет старинного дневника
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Kelly Oliver

KASSY O’ROARKE: TREASURE HUNTER

The Pet Detective Mysteries © 2021 by Kelly Oliver

Cover illustration by BNP Design Studio

All rights reserved

© Погосян Е.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

1
Пропал щенок породы ши-тцу по кличке Яра!

Собачья парикмахерская благоухала земляничной отдушкой и собачьим дыханием. Наверное, чистящее средство с запахом земляники должно было перебить вонь от собачьего дыхания, но в итоге получился запах испорченных вафель. Недовольно морщась, я внимательно рассмотрела два поводка, висевшие на стальных перилах. Я обошла стеклянный столик, проводя пальцами по его гладкой поверхности. Вчера Яру в последний раз видели как раз на этом столе: она ждала, пока её чёрно-белый пучок на макушке закрепят заколкой. Из-за фиксирующих ремней столик больше напоминал место для пыток, чем парикмахерское кресло. На соседнем столике чёрный пудель вовсю наслаждался прелестями груминга (так называются процедуры по уходу за домашними животными), только если не пытался защищаться от грумера своим бешено мотавшимся хвостом – единственным оружием, оставшимся у существа в наморднике, тугом ошейнике и с ремнём поперек живота.

– Вы ушли в подсобку за заколкой, а когда вернулись, Яры уже не было? – спросила я у женщины-грумера. Все ответы я записывала в маленький зелёный блокнот. Эта пухлая дама была с головы до ног одета в розовое, за исключением белых кроссовок. Даже её пышная причёска отливала розовым, как будто комок сахарной ваты.

Меня зовут Кейси, и мне тринадцать лет. Ну ладно, моё полное имя – Кассандра Урания О’Рурк, и вообще-то мне пока двенадцать, но исполнится тринадцать через две недели. Я только вчера открыла своё детективное агентство. И это моё первое дело, если не считать поиски Аполлона – котёнка пумы, которого мой ненормальный младший брат спрятал на старом сеновале. Моего брата зовут Персей Шерон О’Рурк, но я называю его Хрустиком, потому что в прошлом году он чуть не спалил дотла наш амбар. И хотя ему уже восемь лет, часто он ведёт себя как младенец. Недавно у меня появилась сводная сестра, Ронни, и она потеряла Яру, свою маленькую собаку породы ши-тцу. Ронни думала, что щенок убежал из дома. Она не знала, что папа повёл её в собачью парикмахерскую для груминга. И для неё было вдвойне ужасно узнать, что Яра пропала из парикмахерской.


Итак, грумер кивком ответила на мой вопрос, поскольку во рту она держала проволочную щётку, а её руки были заняты завитками шерсти на спине у пуделя.

– Вы не видели, кто её увёл? – Я осмотрелась, чтобы убедиться, что из салона было три выхода: деревянная дверь, скорее всего, в подсобку, где хранилась заколка, стеклянная дверь в магазин и раздвижная дверь на парковку.

– Нет, – грумер вытащила изо рта щётку. – Когда я вернулась, её уже не было.

– Кто-то ещё работал здесь вместе с вами?

– Сара, но в тот момент она ушла на обед, – Кенди, грумер в розовом, кивнула на стеклянную перегородку, за которой полная женщина расчёсывала пушистую персидскую кошку.

Я записала в блокнот: «Опросить Сару».

– Кто-то был в это время в магазине? Другие хозяева собак?

– Вам лучше спросить Сару, – Кенди пожала плечами.

Я сделала отметку в блокноте у записи «Опросить Сару».

– Никто из клиентов не пропустил своё время? Может, они вошли, увидели Яру и забрали её?

– Спросите у Сары, – грумер Кенди ехидно ухмыльнулась.

– А пока вы были в подсобке, вы не слышали, как открылась дверь?

– Я была в наушниках, – покачала головой она.

– Здесь по соседству у вас нет никаких конкурентов? Кто-то, кому было бы выгодно выставить вас перед клиентами в дурном свете?

– Понятия не имею, – грумер поморщила бесцветные бровки.

– А что насчёт уволенных коллег? Они не могли затаить обиду на ваш магазин?

– Фредди что-то нашёл! – Хрустик, мой младший брат, ползал вокруг на коленях следом за своим хорьком, Дутым Фредди. (Ну да, да… он постоянно пускает газы.) Фредди обнюхивал что-то блестящее, торчавшее из щели между половицами.


Я наклонилась, чтобы осмотреть находку. Достав из кармана своей шпионской жилетки тонкий пинцет, я извлекла блестяшку из щели и опустила в закрывающийся пакет. У меня в карманах всегда имеется запас таких пакетов для сбора улик. Вообще-то моя шпионская жилетка – на самом деле старая папина жилетка для рыбной ловли. У неё очень много карманов, в которых отлично помещается всё моё снаряжение сыщика: увеличительное стекло, блокнот, ручка, порошок для снятия отпечатков пальцев, липкая лента (незаменима при получении отпечатков) и батончик с гранолой на чёрный день. В самом большом кармане на спине я ношу рацию, подаренную мне моим другом Батлером. Мама Батлера управляет пекарней Пателей – кафе, на заднем дворе которого находится наше детективное агентство по поиску домашних животных.

Когда Хрустик всё обползал и присел на корточки, Фредди вскочил ему на плечи и обвился вокруг его шеи. Брат никуда не ходит без своего вонючего Фредди. Хрустик поднял на меня свои зелёные, как у кошки, глаза:

– Ну что там?

– Не знаю… пока, – я поднесла к свету розовую бусинку.

– Что-то важное? – спросил Хрустик.

– Трудно сказать сразу. – Я спрятала пакет в карман жилетки. – Вот почему детективу приходится рассматривать все улики до единой, какими бы мелкими они ни казались.

– Кейси! – брат так резко подскочил на месте, что хорьку пришлось вцепиться ему в волосы, чтобы не упасть. – Фредди хочет кушать.

Я закатила глаза. Хрустик до сих пор делает вид, что звери с ним разговаривают. Это началось в прошлом году: от нас ушёл папа, а Хрустик стал слышать голоса животных. Вообще-то мы держим контактный зоопарк у себя дома, а наша мама – ветеринарный врач.

– То есть ты хочешь кушать.

Хрустик кивнул.

– Держи, – я протянула ему залежавшийся с прошлого месяца батончик с гранолой. В школе начались летние каникулы, так что о регулярных обедах в столовой пришлось забыть.

Хрустик развернул батончик, разломил на три части и отдал одну Фредди. Хорёк тут же ухватил лакомство обеими лапками и начал его грызть.


– Хочешь? – брат предложил батончик Ронни. Она скорчилась в углу, раскачиваясь вперёд-назад, прижала к себе футбольный мяч и плакала. Её полное имя – Вероника. Она вроде как моя приёмная сестра… но не до конца, потому что её мама с моим папой не поженились… пока. И я всё ещё надеялась, что папа передумает и вернётся домой.

– Вы бы, ребята, шли лучше поиграть, – предложила Ватная Кенди.

– Идём, вы двое. – Я направилась к двери.

– Трое, – тут же поправил меня Хрустик. – Ты про Фредди забыла.

Не дойдя до двери, я вспомнила одну важную вещь и обернулась:

– Во сколько примерно Яра пропала? – Малютка ши-тцу была яркого чёрно-белого окраса и без разбора грызла всё, до чего могла дотянуться, в том числе и мои ноги. Представить не могу, чтобы кому-то захотелось её похитить.

– Раз Сара была на обеде, значит, где-то между двенадцатью и часом. – Грумер сунула пуделю собачий бисквит.

Между двенадцатью и часом. То есть во время церемонии награждения, когда я получила премию имени Томпсона за второе место в конкурсе на лучшего журналиста, объявленном нашей школьной газетой. Моя новая история непременно будет сенсацией на первых полосах. Так что в следующем году я обязательно займу первое место.

– У нас такого ещё ни разу не было. – Грумер закрепила пучок у пуделя на макушке тонкой розовой заколкой. – Простите. И извинитесь ещё раз от нас перед мисс Мари.

– Кейси её найдёт! – выпалила Ронни, закрутив мяч на указательном пальце. Ронни у нас круче всех обращается с футбольным мячом. – Она детектив, занимающийся поиском домашних животных.

– И ещё репортёр, – встрял Хрустик.

Ну и Фредди, как обычно, добавил от себя.

Я лишь покачала головой и помахала рукой перед носом.

Снаружи нас ждала мама Ронни в своём минивэне.

Я села на пассажирское сиденье впереди, а Ронни, Хрустик и Фредди залезли назад. Я заняла место впереди по праву самой старшей. Может быть, когда мне исполнится тринадцать, мама разрешит мне завести мобильник. У Ронни уже есть телефон, а ей всего десять.

– И где же Яра? – спросила Мари. Она выглядела расстроенной. Мари – это мама Ронни. Она не похожа на мою маму: у неё всегда безупречный маникюр и помада в тон платью. Когда она узнала, что Яру украли из салона красоты, она так разозлилась, что пошла туда сама и закатила большой скандал. Вот почему сегодня она отправила меня задавать вопросы. Она боялась, что опять не удержится и набросится на грумера.


– Что там было? – спросила Мари.

– Мы нашли вот это, – я вынула из кармана пакет.

– Дай-ка посмотрю, – Мари протянула наманикюренную руку. Она хотела, чтобы я называла её мамой, но я наотрез отказалась.

Ронни с Хрустиком на заднем сиденье стали перекидывать друг другу футбольный мяч.

– Похоже на искусственный хрусталь, – заметила Мари, рассматривая содержимое пакета. – Это могло упасть с ошейника Яры. – Она обернулась ко мне. – Пристегнись. Следующий пункт – копировальный центр, где мы распечатаем листовки с объявлением о пропаже Яры.

На листовке были информация о вознаграждении и фотография Яры: приветливая мордочка ши-тцу с высунутым язычком. Пучок на макушке был завязан розовой лентой, а чёрно-белая шёрстка пышными волнами спадала вниз. Хвост был такой лохматый, что скорее походил на помпон. Честно говоря, выглядела она очень мило.



Час спустя мы уже обходили один дом за другим и расклеивали объявления на всём пути от салона красоты до папиного дома – всего около шести кварталов.

 

– Зачем кому-то понадобилось красть Яру? – спросила я, расправив очередное объявление на телефонной будке. Ронни перестала поддавать ногой свой мяч.

– Может, она просто убежала, а теперь прячется.

– Ну да, и дверь в салон красоты она открыла сама. – Я сильно нажала на степлер.

– Ты должна найти Яру, – прошептала Ронни, и её янтарные глаза снова заблестели от слёз. – Я так её люблю. Она моя лучшая подруга. – Ох, только не это! Она опять рыдала.

Я сердито сморщилась. Понимаете, когда кто-то плачет, я готова разрыдаться в ответ. Но детективам плакать не положено.

– Не переживай. Мы её найдём, – по крайней мере, я очень надеялась, что мы её найдём. И тут я заметила ещё одно объявление, на другой стороне улицы.

– Не плачь, детка, – Мари тут же обняла Ронни. – Она наверняка где-то поблизости.


Вовсе не обязательно. Особенно если кто-то её украл и уже успел продать. Но эти ужасные мысли я держала при себе.

Я оглянулась и бросилась на ту сторону улицы.

– Кассандра! – воскликнула Мари. – Ты куда?

– Я быстро, – поморщилась я.

Минуточку! К столбу было прикреплено целых три объявления! Я растерянно уставилась на них. Гуси у бабуси! Пропало три собаки. Одна с морщинистой мордой и закрученным хвостом, у второй чёлка свисала на глаза, а третья рыжая, как лисичка. Это что же, у нас орудует вор-собачник? Чтобы сразу четыре собаки пропали по соседству – это не совпадение! И конечно, на всех листовках за собаку предлагалась вознаграждение. Я достала свой блокнот, быстренько переписала всю информацию и срисовала портреты.

Если я и научилась чему-то, работая журналистом, – это тому, что приходится задавать великое множество вопросов. И что в итоге ты получаешь не столько ответы, сколько новые вопросы.

Послышался гудок, и я кинулась обратно через дорогу к машине.

– Кассандра, ты должна вести себя внимательно, малышка, – Мари сурово нахмурилась. – Это город.

Да, она права. Центр Нэшвилла совсем не похож на Лимонные холмы, где мы живём с мамой. Здесь на оживлённых улицах повсюду машины и многоэтажные дома, а по велосипедным дорожкам разъезжают парочки на скутерах. Прошёл уже почти год с тех пор, как папа переехал в город, но я так и не привыкла к этому шуму и отсутствию деревьев. Просто в голове не укладывается, отчего папа до сих пор просто не вернулся на нашу ферму, где слышно, как трещат цикады, а воздух пахнет травой.

В Нэшвилле запах жареного лука из греческого ресторана смешивался с машинным выхлопом и стойкими духами прохожих. Дома меня успокаивали даже густые звериные запахи нашего зоопарка. И я готова поспорить на что угодно: никому из жителей Лимонных холмов не придёт в голову красть и продавать собак.

Мы уже битый час клеили листовки, и я успела вспотеть и утомиться. А лицо просто горело. Я всегда обгораю и становлюсь красной, когда долго торчу на солнце.

– Ужасно хочется пить, – я прислонилась к телефонному столбу, обмахиваясь пачкой листовок. Надо же, июнь только начался, а я уже умираю от жары.


– Дома есть лимонад и печеньки. – Да-да, эта Мари постоянно пытается подкупить меня домашними печеньками и кокосовым фланом[1]. Если она собирается меня задобрить, пусть придумает что-то посерьёзнее дурацких вкусняшек. На её уловки поддаётся только Хрустик, маленький предатель. Но не я. Хотя, должна признаться, звучало это соблазнительно. Мама если что и печёт, то исключительно безглютеновые торты с цукини, морковкой или ещё какой-то овощной начинкой. Как будто я не пойму, что там внутри. В итоге у маминого торта всегда вкус собачьих бисквитов. И оттого их так любят Фредди с Хрустиком.

Пока мы были у папы дома, вся моя сила воли ушла на отказ от печенек Мари с шоколадной крошкой. Правда, мне пришлось сдаться перед лимонадом: я в мгновение ока выпила два полных стакана. Зевс, наш золотистый ретривер, прошмыгнул за нами в берлогу. Папа взял на себя заботу о Зевсе, а мама – о нас с Хрустиком. Зевс хвостом колотил брату по ногам, а морду он поднял, чтобы обнюхать Фредди.

Ронни вытащила из кармана джинсов мобильник и сделала фотку:

– Выложу в интернет

Маму хватит удар, если она узнает, что Ронни выкладывает наши с Хрустиком фотки в интернет. Папа даже называет маму луддитом[2] – это значит, что она противница новых технологий. Но маму не волнует, что она живёт как в Средневековье. Наоборот, она даже гордится этим и повторяет:

– Мои руки и глаза говорят мне больше, чем рентгеновский аппарат.

В берлоге я уселась в продавленное кожаное кресло. Ронни включила телик… тоже предмет, не доступный в нашем доме. Зато Гадская Ронни может смотреть телик сколько угодно. Хрустик с Фредди накинулись на печеньки, пока Ронни переключала каналы.

А я достала блокнот и перечитала все накопившиеся факты. Во-первых, Яру похитили – или она сама сбежала – из собачьей парикмахерской вчера между двенадцатью и часом дня. Во-вторых, на ней не было ни ленточек, ни заколок. И в‐третьих, на полу в салоне была обнаружена бусина – возможно, упавшая с её ошейника. Я отметила: «Есть ли на ней ошейник сейчас?» Очень вероятно, что есть, хотя и не обязательно тот, в котором она была в салоне. Яра могла сопротивляться вору и в ходе этой борьбы потерять украшение с ошейника. Четвёртый факт: её фото с обещанием вознаграждения развешано в соседних кварталах. И наконец: в округе пропало по меньшей мере ещё три собаки.


Я постучала ручкой по блокноту. Не участвовали ли в похищении Яры Ватная Кенди или её напарница Сара? Грумер утверждает, что это первый случай, когда из их салона пропадает собака. Можно ли ей верить? Ни репортёр, ни детектив не станут верить на слово всему, что услышат. Они всегда проверяют каждую историю. Я посмотрела на список подозреваемых. Он выглядел убийственно коротким из-за отсутствия улик. Эх-х! Я пролистала страницы блокнота с зарисовками портретов с объявлений. Наиболее простое объяснение тому, что в небольшом районе пропало сразу четыре собаки, – это работа местного похитителя собак.

– Представляете? – улыбающаяся до ушей Мари заглянула в дверь берлоги. – Яру уже нашли!

– Но это же Кейси должна была её найти! – Хрустик сердито уставился на меня.

– Они прочли объявление, – Мари даже захлопала в ладоши.

– Да! – Ронни вскочила на ноги. – Яра вернётся домой!

– Я сейчас позвоню вашему папе и попрошу зайти снять деньги для вознаграждения, а потом забрать Яру по пути домой, – и Мари набрала номер на мобильнике.

– Да! Папа привезёт Яру домой!

Я ушам не поверила: Ронни только что назвала папой моего папу. Я невольно скривилась:

– Как-то подозрительно быстро.

– Что? – удивилась Мари.

– Мы же едва успели повесить объявления. И тут же кто-то её нашёл? Интересно, а остальных трёх пропавших собак «нашёл» тот же добрый человек?

– Нам повезло! – Мари безмятежно улыбнулась.

– Ему повезло – деньги-то немаленькие.

– Ты ведёшь себя слишком цинично, – Мари упёрлась руками в свои тощие бёдра.

– А что значит цинично? – встрял Хрустик.

– Значит недоверчиво, – сказала я. Ладно, так и быть, я сознаюсь. Я ради развлечения читаю словарь. Наша учительница английского, миссис Чивер, говорит, что образованному журналисту нужно работать над словарным запасом. – Но я не цинична. Просто хорошему детективу полагается быть подозрительным, чтобы найти подозреваемых.

– Ладно, Шерлок. Ты оттачивай мастерство, а мы просто отпразднуем. – Мари широко развела руками: – Кто хочет попкорна и мармелада?

– Вместо обеда? – Хрустик опасливо покосился на меня. У нас дома мама ни за что не разрешила бы «вредной пищи».

– Вдруг этот человек не нашёл Яру, а уже держал её у себя? – я твёрдо стояла на своём. – Что, если кто-то ворует собак ради вознаграждения?


2
Дыра в стене

На следующе утро миссис Патель специальными щипцами положила каждому из нас по белому квадратику бадам барфи. Звучит смешно, но барф значит снег на хинди, урду и фарси. И барфи – мой любимый десерт. Его делают из орехов кешью, молока и сахара. Аромат чудесных индийских десертов – одна из причин, почему я так полюбила эту пекарню. От одного вида ярких сладостей, разложенных в витрине, у меня поднимается настроение.

Нам повезло, что мама не в курсе, сколько нам перепадает десертов, когда мы помогаем в пекарне миссис Патель. Она расположена здесь же, в Лимонных холмах, в пяти минутах езды от нашей фермы. Я положила барфи в рот и через кухню направилась на задний двор. За мной пошли Хрустик и Батлер.

Я надеялась, что новое дело не заставит себя ждать. Мне было скучно без расследований. Наверное, я странная: не прошло и недели, а я успела соскучиться по школе. В летние каникулы всегда так: ты вечно ждёшь, что вот-вот случится что-то важное. По крайней мере, так было раньше, когда мы ещё не открыли детективное агентство в старой кладовке пекарни Пателей.

Я вытерла липкие пальцы о штаны и отворила дверь в кладовку, то есть, простите, в наш офис.

– Эй, Морковная Башка, я тут кое-что для тебя смастерил! – улыбнулся Батлер. Батлер – мой одноклассник. И я не знаю почему, но он постоянно таскается за мной по пятам, как преданный пёс.

– Не смей звать меня Морковной Башкой! – Терпеть не могу это прозвище! Я же не зову Свёклой тех, у кого волосы коричневые!

А он достал из пакета какую-то деревяшку.

На доске была выжжена надпись: «Кейси О’Рурк. Поиск домашних животных».

Ну и ну! Да это же моя вывеска! Теперь у меня всё как у настоящего профи!

Батлер, краснея, протянул её мне.

– Смотри, я уже прикрепил сзади шнурок, чтобы можно было повесить её на двери, – он показал. – Хочешь, повешу сейчас?

– Спасибо.

Из заднего кармана он достал маленький молоток и гвоздик. Ничего себе! Вот это называется «подготовился заранее»! Я вернула ему вывеску. Как круто!

Пока Батлер стучал молотком, я огляделась. В кладовке царила полная разруха. Вдоль стен ржавели старые жестянки из-под краски. Полки были затянуты паутиной. В одном углу гора старых пыльных газет и журналов доставала до потолка. В другом красовалась такая же гора мятых картонных коробок с неведомым содержимым.

На дверном косяке поселился на редкость жирный паук, и именно сейчас он решил спуститься вниз на паутинке. Я показала его Хрустику.



– Ненавижу пауков, – он отшатнулся подальше. Фредди протестующе пискнул. Он-то пауков обожал и вообще считал настоящим лакомством. Пожалуй, у каждого из нас есть свои страхи. Например, я боюсь летучих мышей.

– Откуда взялся весь этот хлам? – удивился Хрустик.

– Хороший вопрос, – я пинком убрала с дороги остатки какого-то деревянного инструмента.

Батлер прислонился к косяку.

– Когда-то это была шорная мастерская, тут ремонтировали кожаные вещи.

– А ты откуда знаешь? – я перевернула пластиковое ведро и села на него.

– Владелец рассказал моей маме, – Батлер устроился на коробках. – После этого здесь была аптека, магазин канцелярских принадлежностей, а вот теперь пекарня.

Хрустик уже вовсю копался в грудах старого барахла.

– Смотрите! – он поднял старый журнал. «Сельскохозяйственный музей». Брат перевернул страницу и прочёл: – Картофельная культура по Бату Пейперсу.

– Что это за имя – Бат Пейперс? – удивился Батлер.

– Что это за культурный картофель? – подхватила я.

Хрустик рассеянно мигнул и снова перевернул страницу.

– Тут есть статья о том, как изготовить бумагу из овощей.

 

– Не иначе как тоже от мистера (или миссис) Пейперс?[3] – я забрала у брата журнал. – Колючки-шипучки! – Это же напечатали почти двести лет назад. Вот и дата: 29 августа 1810 года.

– А что ещё тут завалялось? – Батлер присоединился к Хрустику и стал перебирать ветхие журналы и газеты.

И тут что-то громко зашуршало. Я едва успела обернуться, чтобы увидеть, как пушистый хвост Фредди исчезает в стене. Я посмотрела на Хрустика, совершенно увлечённого старыми газетами. Мне следовало немедленно вытащить хорька из дыры в стене, пока братец ничего не заметил и у него не случился истерический припадок. Истерический припадок я тоже вычитала в словаре. У мамы был истерический припадок, когда наш котёнок пумы, Аполлон, пропал пару недель назад. К счастью, благодаря своим талантам журналиста и детектива, я сумела вернуть его домой.

Мне пришлось передвигаться на четвереньках, задевая по пути какие-то древние инструменты и трухлявые деревяшки, чтобы подобраться к дырке в стене.

– Фредди, – осторожно шепнула я. – Вылезай оттуда! – Дыра была небольшая, не больше мандарина, но ведь хорьки славятся своей ловкостью и умением проникать в самые узкие отверстия… не хуже мышей, крыс и летучих мышей. Я содрогнулась. Кто ещё может там оказаться, кроме Фредди? Я наклонилась, чтобы заглянуть в дыру. Да, я его чуяла, но не видела. Я стиснула зубы и осторожно просунула в дыру палец. Эники-беники! Меня цапнули чьи-то острые зубы! Я так резко отдёрнула руку, что опрокинула старую вешалку для шляп.

Чёрт! Шум падения привлёк внимание Хрустика.

– А где Фредди?

– Там, в стене, – я плюхнулась прямо на пол, скрестив ноги и зажимая укушенный палец.

– То есть как? – закричал Хрустик, а Батлер спросил:

– Ты поранилась?

Батлер достал из кармана штанов цвета хаки носовой платок. А я-то думала, что носовыми платками пользуются одни старухи да школьницы из старых фильмов.

– Меня цапнула крыса… или кто-то ещё. – Я сунула палец в рот.

– А вдруг ты заболеешь бешенством?

– Ну спасибо, утешил!

– Фредди, Фредди! – Хрустик, вне себя от расстройства, осмотрел все углы в кладовой. – Ну и как теперь его найти?

– Я же сказала, он в стене.

Рот у Хрустика распахнулся, как у рыбы на песке.

– Вместе с бешеной крысой, – пошутила я.

– Это не смешно! – Хрустик опустился на колени и лёг на пол возле стены, не спуская глаз с дыры. – Фредди! Иди ко мне, малыш!

– Это не собака. Хорьки не откликаются…

– Фредди откликается. Я его научил.

– Слушай… – я обняла Хрустика за плечи.

– Что это? – Батлер подошёл к нам.

Из дыры слышались возня и позвякивание. Ну что там делает этот Фредди? И кто с ним?

– А вдруг он поранился? – заныл Хрустик.

– С ним всё хорошо. Может, он впервые в жизни чувствует себя в своей стихии. – Я встала и постучала по стене. Звук был глухой, как будто за стеной совсем пусто.

– Но ты же детектив! Почему ты его не достанешь? – Хрустик и так и этак пытался засунуть в дыру руку, но даже его маленькая рука пролезала только на два пальца.

Я ощупала карманы шпионской жилетки. Очень предусмотрительно с моей стороны – обновить запас батончиков с гранолой.

– Мы его выманим.

Стук в двери офиса застал меня врасплох. К нам заглянула миссис Патель.

– Как вы тут? – спросила она. Хорошо, что с такого ракурса ей не было видно дыру.

– Всё хорошо, – заверил Батлер.

Я кивнула в знак согласия.

Хрустик готов был разреветься.

– Перси в порядке?

– Да, конечно, – соврала я. Однако миссис Патель не очень-то нам поверила.

– Кто-нибудь может помочь мне в пекарне? У меня торт в духовке, и надо обслужить покупателя. – Смуглая щека миссис Патель была слегка испачкана мукой. Она вытерла руки о передник. – Это займёт пару минут.

– Конечно, – я выразительно посмотрела на Батлера и отдала ему батончик с гранолой. – Фредди любит их почти так же, как собачьи бисквиты.

Я последовала за миссис Патель в пекарню. Миссис Патель мне нравилась. Она учила меня печь ужасно вкусные сладости. Миссис Патель всегда улыбалась и казалась довольной. А по торжественным случаям она наряжалась в великолепные платья из яркого шёлка, которые называются сари. Наша мама по торжественным случаям просто надевала чистый рабочий комбинезон.

Миссис Патель провела рукой по лбу.

– Ух, ну и жара! – Она прошла на кухню через распашные двери. Я же направилась дальше, в магазин.

Здесь была стеклянная витрина с выложенными десертами и касса, на которой я научилась работать. Возле двух высоких металлических столиков стояли ярко-зелёные барные табуреты. При виде меня с одного из них соскочил нескладный подросток. Из-за чёрной кожаной куртки и армейских ботинок он показался мне довольно крутым. Он криво улыбнулся. Наверное, ему лет четырнадцать… больше, чем мне, но меньше, чем брату Батлера, Оливеру.

– Пончики есть? – На ходу лохматая светлая чёлка упала ему на один глаз, и он встряхнул головой, стараясь её откинуть.

– Есть гулаб джамун, – я показала на витрину. – Это индийские пончики в сиропе.

– Индейские? От американских аборигенов, что ли? – Мальчик небрежно прислонился к витрине.

– Нет. Индийские – значит из Индии. Это на юге Азии. – Я сердито нахмурилась. Мне было неприятно, что он оставляет на стекле жирные отпечатки пальцев. – Очень вкусные. Хочешь попробовать?

Миссис Патель всегда предлагала попробовать бесплатно. Она понимала, что, как только посетитель попробует десерт, он уже не сможет его не купить.

– Давай, – он протянул руку.

Я открыла витрину, взяла щипцы, уложила круглый пончик в бумажную формочку и передала ему через прилавок.

– Тебя как звать? – Он засунул пончик в рот. И с полным ртом продолжил: – Ты тут типа работаешь?

– Меня зовут Кассандра О’Рурк. – Все друзья зовут меня Кейси, но этот парень мне не друг. – Мне почти тринадцать. И я здесь просто помогаю.

– А я Джеймс, но все зовут меня Слизняк. – Он взмахнул рукой в сиропе. – И мне почти пятнадцать.

– Ты живёшь в Лимонных холмах? – Никогда его здесь не видела. Наверное, новенький.

– Я как птичка. Я нигде не живу.

– Даже у птиц есть гнёзда, если только они не пингвины. – Я приподнялась на цыпочки и тщательно протёрла прилавок. – А твои родители?

Тут я вспомнила про своих родителей и невольно поморщилась. Папа вечно шутит: «Кейси, вызывает Земля!» Я всё ещё хочу, чтобы он вернулся домой.

– Я сирота. У меня нет родителей. – Он не спеша облизал сироп с пальцев. – Ничего так пончик.

– Что, даже приёмных нет? Или опекуна?

– О своих приёмных родителях я говорить не желаю. – И он сунул руки в карманы.

– Значит, ты кукушонок. – Я воспользовалась случаем, чтобы окончательно вытереть его следы со стекла. – Кукушки подбрасывают своих птенцов в чужие гнёзда, чтобы их там вырастили.

– Ты откуда такая умная?

– У меня мама ветеринар. И она научила меня всему, что знает про животных.

– А чего это на тебе рыбацкая жилетка? – Слизняк снова прилип к витрине.

Я уже открыла рот, чтобы сообщить ему, что я детектив, когда за спиной раздался шум. Ввалился Хрустик и закричал:

– Скорее! Фредди ранен!

– Чё за Фредди? – спросил Слизняк.

– Вонючий хорёк моего брата. – Я швырнула тряпку в раковину за прилавком. – Мне пора. – Я положила руку Хрустику на плечо. – Идём. Спасём твоего Фредди. – И я направилась к задней двери. Если Слизняк захочет ещё десерта, пусть подождёт.

Уже на бегу я услышала писк Фредди. У меня забилось сердце. Плюшки-пампушки! Что я буду делать? Стена на вид была совершенно целая, кроме проклятой дыры.

– Ты пробовал приманить его батончиком? – спросила я.

Хрустик кивнул. Его щёки блестели от слёз.

– Батлер побежал домой за пилой, – в его голосе слышались слёзы.

До дома Батлера было не меньше мили. Даже на велике он вернётся не раньше чем через десять минут.

Опустившись на четвереньки, я отломила кусок батончика с гранолой и сунула его в дыру.

– Фредди, выходи! – В ответ он запищал ещё громче, и снова раздался странный звук. Да что там творится? – Я вынула батончик из дыры. Давай, Фредди! Тут твой лучший друг скоро откинет коньки!

– Он ранен! – завывал Хрустик. – Его искусала бешеная крыса!

– Он сильнее крысы, – ради Хрустика я бы хотела, чтобы это было правдой.

Но когда писк превратился в вопли, я впала в панику.


1Флан – популярный испанский десерт, ставший традиционным для всех испаноязычных стран. (Здесь и далее прим. переводчика.)
2Луддиты – участники первых стихийных выступлений против применения машин в ходе промышленного переворота в Великобритании (конец XVIII – начало XIX в.).
3Игра слов: paper (англ.) – бумага.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»