Жаркое из шефа

Текст
18
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Жаркое из шефа
Жаркое из шефа
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 398  318,40 
Жаркое из шефа
Жаркое из шефа
Аудиокнига
Читает Римма Макарова
199 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

– Ты взял чужое приготовленное блюдо, а это против правил кухни. Здесь мы всегда презентуем то, что приготовили своими руками.

– Пф… Не доказано.

Я наклонил голову, чтобы не вспылить. Если я еще сомневался, кого выгнать, стоит ли пожалеть парнишку и отпустить, или все же наказать наглого вора и преподать всем урок, то теперь сомнения закончились.

– Зато остался вопрос. Кто прав? Сильный или честный?

– Я не понимаю, шеф, – продолжал спорить Фил. – Если вы спрашиваете меня, кого выгнать, то гоните слабого вруна. Он тянет нашу команду на дно, и утопит все ваши рестораны.

Тут Дан резко повернулся, с чего-то решая, что ему тоже можно высказаться.

– Я не…

– Молчать! – рявкнул я.

Дан сразу поник, повернулся ко мне и опустил голову. Вот пусть так постоит, целее будет.

Я повернулся к Филиппу:

– Я всегда выгоняю тех, кто считает, что правда в силе. Нет, Филипп, она в честности. Дан, – я обратился к парню, но продолжал смотреть на Филиппа, – скажи, кто приготовил глазунью?

– Я, шеф, – убитым голосом ответил он.

– Понимаешь, Филипп? От того, что ты сильнее и можешь его запугать, правда не изменится. Он прав, а ты покидаешь шоу. Отдай мне фартук.

– Да подавитесь!

Филипп сорвал с себя голубой фартук, швырнул его в мою сторону и пошел в сторону выхода.

– Если ты хочешь написать заявление о побоях, – обратился я к Дану, но тот быстро замотал головой и перебил меня.

– Нет, не буду. Не хочу. Но я рад, что он уходит.

Я пожал плечами и остановил Василия, решившего вернуться в строй.

– Я еще не закончил.

Осмотрел оставшихся мужчин.

– Я хочу раз и навсегда пресечь любое насилие. Где бы вы ни находились, здесь за всеми следит камера, – краем глаза я заметил, как дернулся Дан, должен быть благодарен, что мы ничего не упускаем. – И в случае необходимости мы готовы вызвать полицию и представить доказательства. Это понятно?

– Да, шеф!

– Можете быть свободны.

Камеры выключились, помощники сняли с меня микрофоны, и я побрел на выход к стоянке, сжимая в кармане оставшуюся половинку булочки.

Если мои выводы верны, то с зачатием у нас с Аллой проблем не будет. У меня их не будет. А Алле придется очень постараться, чтобы и дальше жить в роскоши и достатке.

* * *

Утром я торчал на своей кухне и смешивал ингредиенты для сдобной булочки с мятной глазурью.

Вчерашняя половинка помогла, но быстро закончилась. Бежать в общежитие и выпрашивать добавки было стыдно. Ну не у Клубнички же клянчить!

Первая партия булочек не получилась. В них отсутствовал лимонный вкус и нотка жженной карамели. И вообще, мои булочки были другие!

Вторая партия отправилась в мусорку вслед за первой.

К пятой партии я уже психовал не в состоянии повторить долбаный вкус гребаных булок!

Ничего. Я решил поймать девчонок на приготовлении и выманить рецепт. Лишь бы они на диету не сели.

Выходной логичнее было провести дома. Позагорать, поплавать в бассейне. Но вышла Алла, томно потянулась и подсела ко мне, загораживая солнце и шарясь руками в районе ширинки.

Несмотря на въевшийся в меня запах булочек, у меня не стояло…

Психологический дискомфорт.

Я стал четко разделять свое состояние расслабленности и напряжения. Алла меня напрягала, булочка расслабляла…

– Сегодня конкурс десертов, – заявил я с порога, только появившись на кухне на следующий день.

Я должен узнать рецепт чертовых булочек, не выдавая своего особенного интереса к ним.

– Нет, – отрезал режиссер, – сегодня ты расставляешь их по секциям и проверяешь на знание меню.

– Черт…

Это важный этап не для шоу, а для слаженной работы кухни в вечера обслуживания. Мы не снимали это для шоу, но камеры работали, чтобы при монтаже сделать больше эмоциональных нарезок.

– Ян, все нормально? Ты какой-то взвинченный с самого начала шоу.

Я натянул улыбку, хлопнул режиссера по плечу:

– Я в норме. Небольшие проблемы, но все почти уладил.

Почти.

Мне просто надо в сознании поменять местами булочку с Аллой. И все снова станет нормально.

– Выводи ребят. Проверим, насколько у них хорошая память.

И первое, что я почувствовал, когда команды спустились вниз, возбуждение!

Это просто преследование какое-то. Грех словно ходит за мной по пятам! Что за черт? Вчера я извел все ингредиенты в собственном доме, пытаясь приготовить сахарные булки, но так, как сейчас, у меня не стояло!

А может дело не только в запахе, но и в том, от кого он исходит?

Я сразу пошел к девушкам, выстроившимся в ряд. Начал с Клубнички и…

Мимо.

Как это?..

Твою мать, она больше всего подходила на роль моего секс-катализатора.

Как пес, я переходил от одной к другой, обнюхивая Карину, Машу, Олю, Катю… Свету?

Нет. Ни одна из них не пахла так, как надо.

Более того, эрекция начала спадать.

Может, у меня проблемы не с потенцией, а с головой?

Я вернулся на свое место и снова дернулся от удара ниже пояса. Невольно скосил глаза на мужскую команду… Ну нет… Или да?

Семен, пекущий булочки? Хотя кто его знает…

Снова сделал жест режиссеру и подошел к мужской команде.

Не Семен. Не Андрей. Не Вася и не Костя…

Нет.

Нет, черт побери!

Хотя член упорно голосовал «Да», выпирая в сторону Дана…

Глава 4. Замес

Ян

Я стоял напротив Салаги и не знал, как унять свое буйное либидо. Голова не соображала, зато гребаный член раздувало от желания.

Сцепил челюсть и еще раз принюхался.

Дан пах как чертова сахарная булочка.

Очень съедобно и с неправильным сексуальным подтекстом для меня.

– Я смотрю, ты подсел на сладкое? – холодно поинтересовался я, а Дан вздрогнул и опустил глаза.

Потом снова вздрогнул и поднял взгляд. Я поморщился. Некоторые реакции тела не скрыть никакой одеждой. К сожалению. Но ведь до него я обнюхивал девушек. Пусть думает, что у меня не прошла реакция после них.

– Да, шеф… То есть, нет. Я…

– Пахнешь булочками с мятным сахарным сиропом, – закончил я за него.

Дан коротко кивнул.

– Пытаюсь усовершенствовать рецепт после того, как вы раскритиковали, шеф.

Я попытался вспомнить, когда успел раскритиковать. И в памяти всплыли все мои неоднозначные реакции на запах. Рядом всегда оказывался Дан.

Первое шоу-знакомство: я вызвал Клубничку и Дана…

Номинация участников: я послал Дана за булочкой, и он стоял рядом, пока я пробовал ее.

Только. Блядь. Не это!

У меня что, проблемы не с потенцией и не с головой, а… с ориентацией?

– Я. Запрещаю. Тебе. Печь. На моей долбаной кухне. Булочки, – отчеканил я, развернулся и выбежал с кухни, догоняемый криками режиссера.

Все, что я смог – отправить су-шефов разбираться с навыками своих новых поваров. Те проверят знание технологических карт, умение готовить горячее, гарниры и салаты, распорядятся насчет заготовок к вечеру.

А вечером…

Вечером я как-нибудь справлюсь с потрясением.

Наверное.

Перед тем как уехать к Бергеру, я убедился, что камеры, следящие за общежитием, выключены, и пошел проводить следственный эксперимент.

Прежде чем я признаюсь другу в тяге к парню, мне самому лучше в этом убедиться. Еще раз. Или даже два…

Я поднялся на третий этаж над рестораном-павильоном «Пылающей кухни». Здесь запах сдобы был сильнее. Ноздри сами собой затрепетали. Со стороны я, наверное, был похож на зверя, вышедшего на охоту за самкой…

Хорошо, что этого никто не увидит!

На стойке возле плиты еще осталась пара булочек. Я взял одну, уже зная, кто печет эту адскую смесь, и надкусил.

Ну какое улучшение? Они и так превосходны!

Это как маленький вкусовой оргазм во рту, набирающий обороты и пробирающий все тело. А главное, когда я ем сахарную булочку, то не думаю о Дане, но определенно испытываю возбуждение.

Ободренный первыми результатами, я развернулся к стойке и раскрошил булочку. Текстура, наполнитель – все гармонично, а вот я больше использовал разрыхлителя, не подумав, что плотность как раз нужна для концентрации вкуса.

Лизнул мятную глазурь и тихо застонал.

Все в идеальном балансе. Не представляю, что еще может сбалансировать сильный вкус мяты, кроме плотной текстуры сдобы.

В общем, я прав. Салаге печь запрещено. У меня стоит исключительно на работу и отлично откалиброванный рецепт.

И ничего больше!

Но черт меня дернул свернуть в спальню парней.

Ну вот какого хрена, спрашивается, я там искал?

Комната с тремя двухуровневыми кроватями – и я безошибочно, по запаху нашел место Дана. Постоял, прислушиваясь к себе и легкой нервозности. Подтянулся и лег на его место.

Кроме усилившегося эффекта присутствия, во мне возросло напряжение. Нет, не возбуждения, слава богу, а страха от подтверждения, что меня тянет к парню.

Но вроде ничего такого не произошло.

Я постарался расслабиться… Закрыл глаза… Сосредоточился на вкусе булочек и…

В памяти почему-то всплыл один ничем не примечательный провинциальный ресторан. Я даже не помнил, кого там искал. Наверное, кого-то из участников. Я не мог вспомнить ни места, ни лиц, но что-то в этом воспоминании меня тревожило. Нет, скорее, волновало.

Что?

Я повернулся набок и уткнулся в подушку, бездумно вдыхая аппетитный запах глубже.

Что в том ресторане? Что-то уютное, родное. Я мысленно огляделся, но такое место не могло мне понравиться, я не мог о таком мечтать.

«Будете у нас есть?»

Я вспомнил голос. Вот теперь стало теплее… Голос. Он волновал. Не так… Он будоражил чем-то, о чем я мечтал, но никак не мог получить.

Попытался вытащить из памяти больше. Разглядеть, кому принадлежит этот голос.

Но я никак не мог разглядеть лица, меня словно слепило солнце. Хотя какое солнце в запущенном ресторане с немытыми мутными окнами? Скорее уж нимб над чьей-то головой…

 

Только над чьей?!

Я разглядел заляпанный фартук со следами муки. Маленькую аккуратную грудь. Это точно девушка. И у меня к ней осталось теплое чувство… Ну или местами горячее. Неправильное, греховное… Но такое сладкое.

Снова втянул носом запах сдобы.

Булочка.

Да, теперь я вижу связь запаха с тем, что важно для меня, но на что я не обратил внимания. Булочка, девушка.

Точно девушка, а не парень! Просто это проклятие какое-то, что на моем шоу есть Дан и он пахнет как та чертова Булочка!

– Шеф?! – снизу раздался испуганный возглас упомянутого не вовремя Дана. – Что вы делаете в моей кровати?

Хотел бы я знать! Но сейчас повернулся и лег на живот, чтобы не породить ненужные слухи.

– Устал, решил прилечь, – проворчал я, тут же вскидываясь и другим тоном отвечая: – А почему ты здесь, а не на кухне?

– Отпросился…

– Куда отпросился? Поспать?

– Н-нет… в туалет.

Дан покраснел и опустил глаза, а я как дурак разглядывал его пунцовые щеки, длинные ресницы и надутые губы, к которым очень хотелось прижаться. Чисто в научных целях. Узнать, такие же они сладкие на вкус, как и на запах.

– Уходи, – с трудом проскрипел я севшим голосом, понимая, что проблема у меня обострилась.

Но Дан упорно продолжал стоять и краснеть у кровати.

– Что?

– Н-ничего…

– Тогда свалил! И чем быстрее ты вернешься на кухню, там проще будет нам обоим!

Он тут же развернулся вокруг своей оси и, дерзко виляя задом, помчался вон из комнаты.

Я протяжно застонал, затыкая потрясенный рев подушкой. Но от ее запаха внутри все свело судорогой.

Ну как? Как, твою мать, работать, когда от близости с Салагой у меня все мысли перетекают вниз и требовательно пульсируют прижаться к нему как можно теснее?

Как я это объясню жене?

Как, к чертям, я объясню это себе?!

С трудом встав, придерживая рвущийся наружу член, вышел из мужской спальни. Если в чем-то не смог разобраться, лучше прибегнуть к совету. А кто лучше всего меня поймет? Только давний друг!

К Бергеру. Срочно излить душу Лехе, пока не натворил бед. Похерю всю наработанную репутацию нахрен, если свяжусь с мальчишкой! Тем более на шоу!

Если бы еще в Америке… Там бы это только приветствовали, а здесь…

Черт, как все сложно.

* * *

Бергера застал не в духе.

– Хорошо, что ты пришел, – в спешке проговорил он. – У меня все рушится к чертям! Но хоть обед по расписанию.

Я кивнул, прошел на кухню, зная, что как только Леха освободится, то обязательно заглянет сам. Ну а я пока успокоюсь. За готовкой я всегда восстанавливал равновесие и набирался сил.

Для меня готовка – магия.

Я повязал фартук, наточил рабочие ножи, проверил, чем заполнила холодильник Виктория, помощница Бергера. И взял свежайшую вырезку телятины.

Бергер был единственным исключением, кому я готовил лично трижды в неделю. Остальные дни, насколько я знал, тот ужинал в клубах и ресторанах. Но в мои дни – всегда дома.

Леха единственный, кто поверил в мой талант молодого двадцатипятилетнего парня. Не просто поверил, а вложился, не пожалев рискнуть первым заработанным капиталом.

В двадцать лет я уговорил Алку выйти за меня замуж, наобещав золотых гор, звезду с неба и яхту в море. Но все мечты разбились о суровую реальность. Молодой неопытный повар не нужен был ни в одном ресторане. А в кухне кафе мне максимум доверяли чистить картошку и резать хлеб.

На заработки от таких кулинарных шедевров я смог предложить Алке только общагу и питание в контейнерах из кафе, в котором работал. Она героически продержалась пять лет, давая мне шанс раскрутиться и показать себя.

Но в двадцать пять я был на грани полного отчаяния. Уже доработал до повара секции в ресторане, но все, что там ценилось, это не оригинальные блюда, а как приготовить испорченные продукты, чтобы ничто не пропало и никто не просек.

В один из дней с отравлением полегла вся смена поваров. Я остался один, а зал арендовал Бергер. В тот день мы оба сделали ставку на жизнь.

Я обливался потом и кровью, готовя смену блюд из собственного меню на свой страх и риск, не предупредив ни администратора, ни управляющего. Более того, закупил на последние деньги, отложенные на аренду квартиры, свежие продукты, рыбу и вырезку.

А Бергер пытался убедить крупных бизнесменов страны доверить ему акции для выхода на международную биржу.

Гений-инвестор и гений-повар в тот день были в одном шаге от краха.

В итоге мы оба выиграли. Не сразу, но, в конце концов, благодаря друг другу.

– Прости, я замотался, – Бергер зашел на кухню и сел на высокий стул у стойки, где я крошил овощи. – Вика чудачит, Влад заигрался в шпиона, а японская биржа сегодня решила выкинуть фортель. Бесят, суки.

– Понимаю, – протянул я и отложил нож.

На всякий случай.

– У меня тоже нарисовались проблемки. Точнее, одна.

– Алла? – попробовал угадать Бергер.

Я поморщился. Алла уже перевалила в раздел «Проблема». Ее я бы не посмел преуменьшать.

– Нет. Дан. Данила «Салага» Митрошин.

– А в чем проблема? – не понял Бергер.

– Я хочу его трахнуть, Леха.

Признался и выдохнул, боясь поднять на друга глаза.

– В каком смысле трахнуть? По голове? – опешил Бергер, но лишь бы к шутке все не свел.

– Нет. В прямом смысле. Поставить его раком… Или как их ставят?.. И трахнуть.

Бергер озабочено потрогал мой лоб, поморщился.

– У тебя горячка, Ян?

– Если бы… – буркнул я и снова взял в руки нож, заметив, как они трясутся.

Мне нужно было успокоиться, а что меня успокаивает? Конечно, любимая работа!

Но Леха решительно выдернул нож и убрал в выдвижной ящик.

– Мне надо закончить, – попытался сопротивляться я.

– Ну нет. Твоя проблема серьезнее, чем обвал на японской бирже. Выключай все, пошли в кабинет. К бару.

– Черт, давай хотя бы нарезку сделаю, чтобы закусить.

– Нет, Янчик, при таком резком развороте в своей жизни привыкай глотать без закуски.

Бергер увел меня с кухни, не церемонясь всучил в руки большой бокал, бросил туда два кубика льда, потом подумал и убрал один.

– Первые пару бокалов предлагаю не разбавлять, – пояснил он.

И щедро плеснул виски себе и мне.

Выпили не чокаясь.

Помолчали.

Леха разлил еще, и мы снова выпили.

– Давай по порядку, – велел он. – Как с ним познакомился, как понял, что тебя… ну это… влечет? Какие шаги предпринял?

Горло сразу сжало, что вдохнуть не мог. Прокашлялся, снова отпил из бокала и откинулся на кресле.

– Я начну немного раньше, – решился я на исповедь. – Ты знаешь, что у нас с Аллой очередной кризис…

– Какой по счету? – хмыкнул Бергер, не забывая подлить мне в бокал виски.

Я залпом влил в себя содержимое бокала, тряхнул головой, когда от крепкости все же свело челюсть, и выдохнул, приходя в себя.

– Он один, но затянувшийся.

Бергер кивнул, приглашая не останавливаться. Сам опять наполнил бокал.

– Ты знаешь, что по молодости она не хотела ребенка, потому что жили в общаге, жрать было не на что, с работой ни хрена не складывалось. Она права, какой в то время ребенок? Самим бы как-нибудь выкарабкаться.

– Это да. Ты знаешь, что с моей один в один было.

– Да… Потом пришел успех. Наш первый с тобой ресторан. Помнишь?

Бергер хохотнул, протягивая мне бокал. Я поддержал тост без слов, но понятный нам с той самой первой аферы, когда деньги инвесторов Бергер пустил не в биржевые обороты, а в открытие и раскрутку моего первого ресторана. Первого, получившего звезду Мишлен, ставшего брендовым, сделавшим мне имя!

Он рисковал. Я рисковал. Но мы безрассудно верили друг в друга и победили!

Да.

– Но я со своей развелся, а ты продолжал держаться за Алку, – подчеркнул Бергер, возвращая меня к проблеме.

– Я ее любил.

Мы погрязли в тишине, в которой вопрос друга прозвучал особенно резко:

– Любил? Больше не любишь?

Черт, я и сам не заметил, как произнес это в прошедшем времени. Я любил Аллу, а теперь?

– Н-не знаю, – заикаясь произнес я. – Мне кажется, что зря она затягивает с ребенком. Я еще понимал, когда мы жили в нищете. И потом старался понять, когда она попросила пару лет пожить для себя, попутешествовать. Но пара лет как-то затянулась. Ей уже тридцать два, куда откладывать?

– Может, она не хочет от тебя детей?

Я пожал плечами и снова влил в себя вискарь.

– Может, уже и хочет, но я не могу.

– В каком смысле?

– Не стои́т.

Бергер помолчал, потом тяжело вздохнул:

– Тут стоит выпить.

Мы снова опустошили бокалы.

– Вообще не стои́т, или только на Алку? – уточнил Леха.

– Вообще стои́т. Но не на Аллу.

– Хорошая новость.

– Нет, Леха. Плохая.

– Когда стои́т – уже хорошо! – упорствовал Бергер.

– А когда стои́т на парня?

Тут он помычал, а я отнял у него бутылку, налил себе до краев и снова выпил.

– Тогда переходи к Дану. Может, с ним что-то не так?

Я прикрыл глаза потяжелевшими веками, воскрешая в памяти образ Дани и его неповторимый запах.

– Оооо, Леха, с ним все очень даже так. Он очень тонкий, изящный… С утонченными чертами лица. Такие скулы… ммм… как лезвия ножей, кажется, дотронешься и обрежешься! Глаза… Нет, у него глазищи. Посмотришь в них, а они как зимние озера, подернутые тонким льдом, коварные. Вот так поймаешь его взгляд и тонешь. Зацепиться не за что, Лех… И губы…

Я застонал, пряча лицо в ладонях.

– Что губы? – надтреснутым голосом поинтересовался Бергер.

– Губы как засахаренная клубника, но это только видимость. Потому что запах искушает сложным букетом мяты, лимонной цедры, ванили и… горечью жженной карамели. Ты не представляешь, как он выбивает из-под меня почву каждый раз, когда я смотрю на его губы и еле сдерживаюсь, чтобы…

– Ян, посмотри на мои губы, – тихо попросил Бергер.

Я поднял голову и нахмурился.

Издевается?

– На хрена?

– Посмотри и опиши мои губы и их вкус, – настаивал Леха.

Я как идиот уставился на его губы, которые он нервно облизнул. Теперь они блестели, но не вызывали никаких ассоциаций.

– Ну? – поторопил меня Бергер. – Что-нибудь чувствуешь?

– Виски. Твои губы точно пахнут виски.

– Хочешь меня поцеловать?

Я отставил бокал. Кажется, на сегодня хватит пить и откровенничать!

– Нет.

– Да, Ян. Поцелуй меня. Надо исключить вероятность, что тебя в принципе тянет к мужикам. А с кем, как не с лучшим другом?

Бергер поддался корпусом ко мне, вытягивая шею и губы трубочкой.

Я сморщился, но не мог отрицать логику друга. Все же у него всегда срабатывает безошибочная железная интуиция.

Закрыл глаза и подался вперед.

Вот сейчас и выясним, насколько я поголубел.

Но стоило чпокнуть Бергера в губы, как я отпрянул, отплевываясь и вытирая рукой свои.

– Ты отвратителен! Плесни мне виски, я продезинфицирую! Фу! Как тебе вообще это в голову пришло?!

Бергер оттирал себя не менее интенсивно:

– Думаешь, ты как амброзия? Противно… Бу-э-э… Меня сейчас стошнит. Сам наливай.

Леха поспешно свалил в ванную комнату при кабинете, а я не смог выпить и половины бокала, помчался следом, толкнув его, чтобы подвинулся.

Только через полчаса, обессиленные, мы сидели на полу ванной и пытались отдышаться.

– Давай в душ и по бабам, – пробормотал Бергер, с трудом поднимаясь.

Состояние было прескверное. Не уверен, что даже уснуть смог бы в таком состоянии, а уж идти по клубам? Увольте!

– Я пас…

– Я не спрашивал, – буркнул сверху Леха и пнул меня носком туфли. – Иди приводи себя в порядок и едем в бордель.

– Да на хрена? – простонал я, хватаясь за кружащую голову и подавляя новый приступ тошноты.

– Потому что, Ян, по ходу ты влюбился в парня. А от ненужной влюбленности я знаю только один способ.

– Какой?

– Говорят, клин клином вышибают. Если у тебя не встает на Алку, это не значит, что встает только на парня. Сегодня оттянешься, трахнешь десяток телочек, и все пройдет. Главное, не заострять проблему там, где ее нет в принципе.

Это звучало намного лучше, чем бахнуть друга в губы. И я согласился, внеся только одну правку:

– Только не десяток, не заставляй…

– Трахнешь, сколько захочешь, – согласился Бергер и стал при мне раздеваться.

Я чертыхнулся и опрометью под его смех вылетел из душа.

Что бы дальше ни случилось, но Бергера я трахнуть точно не хочу! Надеюсь, к утру вместе с алкоголем из памяти выветрится и наш стремный поцелуй. Это не то воспоминание, которое я хочу оставить себе.

 
* * *

Все провалилось.

В клубе я находиться не смог из-за оглушающей музыки. Мы поехали с Бергером в отель и взяли восемь лучших эскортниц.

Пили…

Целовались…

Снова пили…

У меня не встал. Я искренне уговаривал себя, что по пьяному делу, иначе бы я ух!..

Но у Бергера встал, хотя пил он не меньше.

Я просто прикрыл глаза, жестом разрешая губастой блондинке реанимировать своего пассивного дружка, сам откинулся на спину и прикрыл глаза. Даже с закрытыми глазами меня нещадно укачивало, а чавканье губ на члене раздражало.

– Просто расслабься, – донесся до меня голос Бергера, и я постарался.

Очень постарался.

Закрыл сильнее глаза и представил… Даню. И его трепетный взгляд. Подрагивающие губы… Которые сейчас касаются головки моего члена.

В венах зазмеились разряды, безжалостно жаля и распространяя ток по телу. Член напрягся и требовательно уперся в гортань девушки.

– Омм!

– Молчи! – прошипел я, сосредотачиваясь на мысленном образе.

Когда я стою со спущенными штанами, а он передо мной на коленях. С огромными влажными глазами, глядящими на меня с обожанием.

И я млею от его пронырливого резвого язычка, обрабатывающего мой член, как клубничку, вылизывающего, как мороженое. Отчего каменею и раздаюсь в размерах еще больше. Яйца поджимаются, внутри напряжение сворачивается и затягивается в тугой узел. Каждая жилка напряжена, готова палить из всех стволов.

Я не глядя кладу ладонь на затылок, мысленно ерошу короткие волосы Дана и насаживаю его рот глубже, так, что скольжу головкой по гортани и врываюсь под истошный рев!

Задыхаюсь от собственного оргазма и отпускаю эскортницу и мысленный образ Дани.

Как хорошо, что за мечты не ловят и не сажают. Потому что я с удовольствием повторил бы свой интим с участником шоу в реальности.

– Кыш, – распорядился Бергер и трюкнулся рядом со мной на диване. – Вот видишь, все получилось! А ты страдал, – ободряюще заключил он.

Но ничего не получилось. Я только что понял, что не успокоюсь, пока не трахну Дана в реале. Или не переболею им, чтобы меня перестало так штырить.

Но стоит ли об этом знать Лехе?

Вряд ли. Пусть считает, что помог мне.

– Да. Все отлично. В голове ни одной мысли, – отозвался я, закрывая глаза и проваливаясь в беспокойный сон.

Утром проснулся от визга Алки, который изнутри взорвал мозг.

– Детей ты хочешь? Вот, значит, как ты их хочешь? Скотина! Лживая сволочь! Блудливая паскуда!

В меня полетела диванная подушка, увернуться я не успел и застонал от оглушающего звона колоколов в голове.

– Ты не получишь ребенка, – шипела Алла. – Ты будешь отвратительным отцом.

Запыхавшись, она замолчала.

Я с трудом разлепил веки и огляделся. Девчонок в номер не было, Бергера тоже. Я так и валялся на кровати в полуразобранном виде – в рубашке, но без штанов.

– Все. Я уезжаю, – снова заговорила Алла.

– Куда?

– На море. Мне надо отдохнуть и восстановить нервную систему. Я старалась. Я правда старалась, но ты опять все испортил, Ян!

Алка развернулась и молнией вылетела из отеля.

Я застонал, хватаясь за голову.

Как она меня здесь нашла?! Как?

В этот момент приоткрылась дверь ванной и выглянул Бергер:

– Ушла?

В ответ я снова закрыл глаза, разглядев на голом бедре жирный смазанный след помады.

Вот сука!

– Минет считается изменой? – с тоской спросил я, догадываясь об ответе.

– Изменой той, на которую у тебя не стои́т? – издевательски уточнил Бергер.

– Заткнись, – простонал я. – Как я вообще поддался на твою провокацию?!

– Я тебя напоил и соблазнил, чтобы подставить перед Алкой. Можешь воспользоваться, если ищешь виноватого.

– Так это ты ее позвал сюда?

– Нет.

– А как?..

– Не знаю.

Мы замолчали.

В душе и во рту словно кошки нассали. Все стало хуже, чем даже было. Вместо помощи я получил взбесившуюся жену. Друг подставил. А трахнуть Дана не расхотелось.

– Я пойду…

– Куда? – откликнулся Бергер.

– На работу. И… надо как-то уладить с Аллой.

– С ней можно уладить только одним способом – развестись.

– И жить одиноким бобылем, как ты? Нет. Это не мой сценарий. Я хочу семью и детей. Двух.

Бергер развел руками, расписываясь в бессилии. Он для себя решил уже давно, что не собирается влюбляться и жениться второй раз.

Но я не готов сдаваться. Буду бороться за нашу семью до конца.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»