S-T-I-K-S. Опасный грузТекст

37
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
S-T-I-K-S. Опасный груз
S-T-I-K-S. Опасный груз
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 468  374,40 
S-T-I-K-S. Опасный груз
S-T-I-K-S. Опасный груз
S-T-I-K-S. Опасный груз
Аудиокнига
Читает Иван Никонов
249 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
S-T-I-K-S. Опасный груз | Каменистый Артем
S-T-I-K-S. Опасный груз | Каменистый Артем
S-T-I-K-S. Опасный груз | Каменистый Артем
Бумажная версия
287 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Глава 5

Увидев, что Диана зашевелилась, Карат передумал двигаться дальше. И без того от берега удалился на сотни метров, с такой дистанции разве что снайпер способен доставить неприятности. Да только откуда ему здесь взяться? А если и так, какой смысл переводить дорогостоящие патроны непонятно на кого, привлекая пальбой внимание тварей?

Но Улей умеет учить осторожности, поэтому, заглушив мотор, Карат для начала мазнул взглядом по берегу, высматривая позиции, где засел бы на месте возможного стрелка, и лишь затем склонился над девочкой. Та уже пыталась подняться, действуя столь неловко, будто сильно перебрала с алкоголем. Даже завалилась назад, в воду на дне лодки, не удержалась на косо выставленной руке. Ухватив спутницу, посадил ее на лавку и, удерживая за плечи, встряхнул, одновременно задав неотложный вопрос:

– Что с тобой такое?! Что случилось?!

– Со мной… все… нормально… – потерянно, бесконечно устало, не своим голосом ответила Диана.

– Ничего с тобой не нормально, – констатировал Карат и, передумав встряхивать ее еще раз, воспользовался универсальным лекарством Стикса – поднес к губам девочки горлышко фляги. – Хлебни. Пара глотков тебе не помешает.

Диана послушалась, будто биоробот, в программе которого записано бездумное подчинение приказам человека.

Завинчивая флягу, Карат повторил вопрос:

– Так что с тобой?

Ответ не последовал и на этот раз, но жизни в спутнице чуть прибавилось. С легким недоумением уставившись вниз, она, все так же запинаясь и растягивая паузы между словами, спросила:

– Здесь… вода… Мы… мы что… тонем?

– Вряд ли. Эта туша фонтан с волнами устроила, когда завалилась. Выше бортов наплескалось. Вычерпаем, когда вернемся, ничего страшного.

– Туша?! – вскинулась Диана. – Ты его убил?!

– Если ты о том приятеле, с которым ты решила поиграть в гляделки, то да, с ним все печально, осталась лишь светлая память. – Карат с довольным видом похлопал по кармашку разгрузки, в котором скрывался пакет с трофеями. – Так что там случилось? Я ничего не понял, да и самое начало не видел. Вызвал тебя по рации, ты не ответила, вот и метнулся назад. Как добежал, ты стоишь перед элитой, смотришь в упор, а она тебя не трогает. Это как вообще?

Лицо девочки резко осунулось, изменилось, будто ей за один миг прибавилось несколько лет. Подхватила пластиковую бутылку с водой, неловко пытаясь ее открыть, голосом, таким же дрожащим, как тонкие руки, сбивчиво проговорила:

– Сильно повезло. Хитрость там какая-то была. Все быстро очень случилось. Я даже не поняла, откуда он взялся. Не было его, я бы заметила. Выскочил, будто из воздуха появился, не видела я его до последней секунды. Быстрый, прям очень быстрый, р-р-раз, и он уже рядом. Но повезло, что это мальчик. Никогда еще так не везло, прям мой день.

– В смысле? – не понял Карат.

Девочка пояснила уже почти нормальным голосом:

– Мальчик, мужчина. Человек это. Ну, бывший человек. Когда-то был обычным мужчиной, потом заразился, потом превратился в чудище. И что мне оставалось делать? Стрелять в такого? Очень смешно, да и не успевала я выстрелить. Вот и ударила. Даром своим по нему ударила. Даже не думая, врезала со всей дури, и вдруг сработало. Он остановился. Но бить пришлось снова и снова, нельзя было иначе, чуть что, он опять начинал тянуться ко мне. Дальше ничего не помню, потом уже смотрю, а он в воде лежит, а из меня будто все до единой косточки вытащили. И перед глазами сразу потемнело. Не заметила я тебя. Как ты успел? Ты ведь к магазину должен был сходить, а это далеко от реки.

Карат, обернувшись, указал в сторону моста:

– Я и на сотню метров не отошел. Этот типчик, которого ты мальчиком назвала, засаду устроил с приманкой. Гляжу, бесхозные стволы валяются посреди улицы. Как-то очень уж подозрительно валяются. А дальше подумал и за рацию взялся. Хитрый, гад, с тебя решил начать, чтобы дорогу мне отрезать. Не полез внаглую, целая стратегия у него.

– Я не поняла?.. Получается, оружие разложил он?

– А кто, кроме него? Башковитый парень… был.

– Только слышала о таком. Мало у кого ума хватает использовать приманку.

– У этого на все хватило. Как сумела ты? Как такое у тебя получилось?

– Ты о чем? – не поняла Диана.

Девочка очнулась, но пока что соображала туговато, – сказывалось пережитое перенапряжение.

– Я о том, что этот мальчик мальчиком был, мягко говоря, давненько. Да ведь у тебя даже лотерейщика контролировать не очень-то получается, а лотерейщику до элиты ох как далеко.

– Не знаю как, но сумела. Просто била его и била, со всей дури, как можно быстрее. Карат, по-моему, у меня как у тебя теперь бывает…

– В каком смысле?

– Первый раз такое.

– Какое?

– Я свой дар разрядила. Даже вхолостую ударить сейчас не смогу, опустошенность ужасная, я чувствую себя выжатой тряпкой. Никогда такого не было, даже в самый первый раз не было. Даже с тем лотерейщиком, который уже был крутым. Мне кажется, что я больше никогда не восстановлюсь. Но у тебя же такое часто бывает, правда ведь? Ты много раз это рассказывал.

– Да, правда. Ты восстановишься, не переживай. Говорят, есть способы потерять дар, но вряд ли это удастся сделать настолько просто. Дар нимф нравится немногим, был бы надежный способ легко от него избавиться, сама понимаешь, что почти все его носительницы сразу бы забыли о таком проклятье.

– Я и не переживаю. Что мы дальше будем делать? К магазину теперь не подойти, все зараженные к мосту сбегаются. Вон, посмотри, сразу четыре лотерейщика, по-моему. И всем в той стороне что-то надо, крутятся только там.

– Быстро не сбегутся, там элитник валяется, для всякой мелочи хватит запаха, чтобы не рисковать приближаться, а крупные, скорее всего, побежали на нашу приманку. Шум они издали прекрасно слышат. Вон, видишь, сворачивают твои лотерейщики.

– Ты что? Серьезно хочешь к магазину сходить? Карат, мы вчера нарвались, сегодня нарвались, тебе что, этого мало? Да тебя Шуст проклянет, когда узнает.

– За что проклянет?

– Он ведь все время говорит, что нельзя дразнить удачу. Надо было с утра, как только встретились, уходить. Видишь, как нарвались? Да мы чудом живы остались. Блин, да мне теперь всю жизнь кошмары сниться будут.

– Свожу тебя к психиатру, пообщаетесь.

– Ну спасибо…

– Ладно, извини, мы и впрямь слишком часто отчаянно рискуем. К мосту я даже не думал возвращаться, там сейчас столпотворение.

– Можно позже вернуться, вечно они там крутиться не будут.

– Можно, – согласился Карат. – А можно и не возвращаться, мы и так сегодня неплохо подогрелись.

И он еще раз постучал по туго набитому кармашку разгрузки.

* * *

Озеро, в которое Карат вывел лодку из городской реки, запомнилось ему еще по первому походу к Пеклу. Тогда он уцелел, единственный из всей команды, и с разнообразными приключениями выбирался на восток. Пришлось двигаться незнакомыми дорогами, повезло выйти к водному пути, который и привел его сюда. Не совсем, конечно, сюда, за километры от этого места. Но еще тогда он заприметил вдали высотки городского кластера, который группа разграбляла вот уже четвертую неделю.

Высотки сейчас остались за спиной. Лодка, разрезая озерную гладь, шла ровно на восток, к виднеющимся вдали островкам. Но не они являлись целью. Перед ними Карат развернулся, обогнул вросший в мель ржавый корпус огромной баржи и около двух километров тянул на юг. Там сбавил ход, войдя в узкую протоку между камышовыми стенами, покружился в лабиринте, устроенном природой из растительности, вновь выскочил на открытый простор. Правда, здесь он открывался не так уж далеко, получилось что-то вроде озера в озере, где водное пространство, площадью около километра, было окружено непроглядными зарослями.

Почти посередине искусственным островом ржавела еще одна баржа, покрупнее первой. Как попала она на мелководье, крепко засев в илистом дне, – одному лишь Улью известно. Разливы, случающиеся при перезагрузках, притянуть к этому сложно. Они мощно себя проявляют лишь в узостях рельефа, а здесь, на чуть ли не безбрежном озерном просторе, где сливаются десятки больших и мелких водных кластеров, волна особо не разгуляется. Предположить, что судно вырвало из другого мира и шмякнуло именно в эту точку, сложно, поскольку на стабах такое не случается или случается крайне редко. То, что баржа пришла сюда издали, тоже звучит неправдоподобно. Да, она самоходная, но ей нужна глубина, которой здесь нет.

Огромная заводь и окружающие ее камышовые дебри – явный стаб. Именно поэтому его и облюбовали под базу. Суши здесь, увы, нет, только камышовые мелководья, но зачем нужна твердь земная, если есть металлическая? Баржа стояла на грунте ровно, ее ржавые бока возвышались крепостными стенами над озерной гладью. Осталось только оборудовать наверху несколько позиций и приготовить нехорошие сюрпризы для тех, кто сунется сюда без спроса. Нападающим придется горя хлебнуть, карабкаясь наверх, а перед этим понадобится как-то преодолеть открытое пространство, на котором нет даже намека на укрытие.

Приблизившись к борту, Карат заглушил мотор и, взявшись за весло, услышал, как сверху грозно вопросили:

– Стой! Кто идет?!

– Плывет. Давай встречай.

– А пароль не скажешь?

– Не скажу.

– Эх ты! А я тут королевский трап связал, пока вас где-то черти носили. Кстати, где именно?

– Решили по бабам сходить, гульнуть.

– Да я не поверю даже в то, что ты этим в одиночку занимался, а уж вместе с мелкой – тем более. Не, ну серьезно, я ведь волновался, переживал.

– Встряли в историю. Пришлось мне ночь и часть дня по городу побегать. Ди не захотела возвращаться к тебе, а рация не добивала, или ты не слышал.

– Я тут все слушаю, а не только водку глушу, как некоторые считают.

– Считают? Да ты на этом попался с поличным, хватит уже отрицать очевидное.

 

– Что за придирки? Всего один только раз и было. Да и то исключительно ради пользы, боль нестерпимую снимал, я ведь раненый.

– Да тебя ранили хрен знает когда. Боль он нестерпимую снимал, ну да, ага… Ты трап свой спускать думаешь или нам тут до вечера выслушивать, как ты балаболишь?

– Да щас. И если что вкусное привез, сразу доставай. Гранд очень жизнью недоволен, задобрить его надо. Я ему окуней наловил, один другого краше, а он, сволочь, нос воротит.

– Еще бы ему быть довольным, он ведь воду любит, как собака палку, а тут она со всех сторон.

* * *

Стол был так себе. Очень непросто обжиться на давно заброшенной барже, намертво засевшей посреди чуть ли не моря. Нормальных вещей с суши не навозишься таскать, там приходится все силы прилагать на то, чтобы в живых оставаться. Грузить при этом тяжелый хлам не захочется, да и вредно для главной цели.

В общем, Шуст из ясеневых жердей, привезенных Каратом с ближайшего островка, связал да сколотил каркас, на который приспособил железный лист из судовых запасов. Поверх, за неимением скатерти, постелил драное покрывало. Мебелью такое барахло называть стыдно, но сейчас за этот стол любой иммунный согласится отдать что угодно.

Дело, конечно, не в убогом изделии Шуста, а в том, что на нем лежит. Три красных шарика размером с крупную горошину, один черный и отдельно четыре белых. Последние – нетронутая добыча из останков скреббера, все остальное подарил вымерший город.

Ну как подарил… Подарком это не назвать. Карат вырывал жемчуг из споровых мешков убитых своими руками тварей, рискуя при этом самым дорогим, что у него было – жизнью.

И это не все, что ему удалось добыть. Были еще три жемчужины – черные. Но их, как только скопились, пустили в дело.

Как пустили? Да очень просто, – по одной принял каждый: Карат, Диана и Шуст. Именно так они договорились – все, что удастся достать, делить поровну.

С точки зрения большинства иммунных – наивный идиотизм высочайшей пробы. Карат практически выполнял девяносто процентов работы, если не больше. Даже когда Шуст восстановит былую форму, это не особо изменит расклад, ведь умений, помогающих расправляться с элитой или хотя бы руберами, у товарища нет.

Но это мнение стада леммингов. Те же, кто способен приподняться над массовыми заблуждениями, понимают, что в столь непростом мире нельзя все мерить исключительно под себя.

Это люди Карата, его проверенная команда. Не без недостатков, конечно, но и Шуст, и Диана доказали не раз, что им можно доверять. А команда, которой ты доверяешь, значит многое.

И чем она сильнее, тем значит больше.

Прием жемчуга усиливает каждого, следовательно, сильнее становится вся команда, повышая этим самым твой личный уровень безопасности.

Вот и зародился справедливый и логичный план: как только накапливается три жемчужины одного цвета, их сразу же делят.

Но почему в таком случае не поделили белые? Да потому что с ними все непросто.

Прием черного и красного жемчуга, помимо положительных моментов, имеет и темную сторону. Могут начаться негативные изменения, из-за которых иммунный постепенно превратится в кваза. Кроме внешней безобразности, у них обычно наблюдаются и другие недостатки. В самых неприятных случаях доходит до того, что уродов приходится отстреливать, как бешеных собак, поскольку они теряют человеческий облик не только наружный, но и внутренний.

Повсеместно считается, что лишь прием белого жемчуга возвращает квазу былой облик. Более осведомленные иммунные знают о существовании великих знахарей, которые вроде бы тоже умеют запускать процесс в обратном направлении. Однако их крайне непросто найти, и неизвестно, согласятся ли помочь. Личности в высшей степени загадочные и абсолютно непредсказуемые.

Узнай кто-нибудь, что у кого-то вот уже месяц на руках хранятся четыре белых жемчужины, схватился бы за голову от такой глупости. Но умный, опять же, поймет, что выгоднее сокровище придержать. Если прием черных и красных приведет к нехорошим изменениям, можно оперативно принять бесценное противоядие.

По разным подсчетам, риск стать уродом составляет первые проценты. То есть, в теории, можно повторить прием десятки раз, прежде чем возникнет надобность в белой жемчужине. На практике теория вероятности может подшутить, сразу подкинув «горькую пилюлю». В общем, делить три, оставляя четвертую на такой случай – неразумно. Нет никакой гарантии, что преображаться не начнут сразу двое, а то и трое членов команды. Поэтому не притронулись ни к одной.

Шуст, завороженно уставившись на разноцветные шарики, задумчиво протянул:

– Слыхал я от одного парня, что если принять жемчужину в только что загрузившемся кластере или рядом с ним, риск снижается.

– Я и не такой бред слышал, – заметил на это Карат.

– Жирная вам элита подвернулась. И черную, и красную вытащили.

– Диана чуть заикой не осталась. Да и я…

– Может, прибережем?

– Для чего?

– После черных ни у тебя, ни у Ди изменений не было. В смысле, что ничего хорошего вы по себе не заметили. Я вот сразу шустрее разгоняться начал, а у вас как было, так и осталось все. Вроде бы.

– Ты же помнишь, нам не раз говорили, что впустую жемчужины не пропадают.

– Да хрен его знает, можно ли кому-то верить в таком вопросе. Только великим знахарям, а их здесь не наблюдается.

– Возможно, кое-что в нас изменилось.

– Что?

– Диана остановила элиту.

– Не понял?

– Врезала своим даром, и элитник стопорнулся.

– Ты серьезно?!

– Еще как серьезно.

– Она ведь даже лотерейщика толком успокоить не могла. Как так?

– Вот и я себя спрашиваю: «Как?» Не исключено, что та жемчужина и повлияла, усилила дар.

– Никогда о таком не слышал. Если ты, девочка, и впрямь научилась элиту контролировать, у нас не жизнь пойдет, а сгущенка, вперемешку с малиной.

– Ага, ну да, начнется, – кивнула Диана. – Только для начала скажи: как можно отличить самцов от самок?

– Ты это сейчас что спросила?

– Забыл? Я только на мужчин воздействовать могу. Если элитник произошел от самки, ничего не получится. И те, что от животных произошли, тоже чихать на меня хотели. И на мой дар.

– И как же определить, кто там кем был записан при рождении?

– Блин, да откуда я знаю? Для меня они все одинаковые. Я ведь просто нимфа, я определять такое не умею.

Карат при этих словах вспомнил дела давно минувших дней. Неприятных дней.

Тогда он делал первые шаги в новом мире и вляпался в нехорошее. Вспомнилась нимфа килдингов – Аурелия. Карат даже не может толком сказать, как же она выглядела, но до сих пор считает ее самым прекрасным созданием во всех вселенных. Столько времени прошло, а до сих пор до конца от ее чар не освободился.

Неудивительно, ведь она, так же как Диана, – сильнейшая нимфа. И если девочка на Карате свой дар не опробовала, эта повеселилась по полной. Он тогда готов был в вулканическую лаву нырнуть, стоило ей только этого пожелать.

А еще там присутствовал закованный в цепи элитник, которого Аурелия попросила освободить. Сейчас Карат заподозрил сразу несколько вещей. Самое очевидное, та тварь, по кличке Юпитер, попала в плен и вела себя относительно прилично лишь по той причине, что была изначально мужчиной. Следовательно, ее могли контролировать нерядовые нимфы.

Вот только освободить его своими руками Аурелия не могла. Она, похоже, постоянно пребывала под наблюдением Сабины и ее людей. Вспомнились женщины из свиты, шагавшие следом, в отдалении. Их нимфа контролировать не могла. Вот и воспользовалась услугами пленника, каким-то образом безошибочно углядев в толпе оптимальную кандидатуру.

Чем больше Карат узнает, тем больше новых штрихов прорисовывается в той истории.

И вот уж парадокс – тем больше в ней проявляется черных пятен…

Да уж… все очень и очень запутано.

Протянув руку, взял один из красных шариков, не колеблясь закинул в рот, запил живчиком из заранее открытой фляги. Диана и Шуст, переглянувшись, повторили действия Карата, после чего за столом воцарилась мертвая тишина. Все будто отстранились от мира, пытаясь прочувствовать в себе начинающиеся изменения.

– Так быстро это не подействует, – тихо напомнил Карат.

– Оно и понятно, – не своим голосом откликнулся Шуст и подчеркнуто бодро затараторил: – А я вчера пеликана видел. Прикиньте? Южная птица, в этом регионе вроде не должно их быть. Но есть. Здоровенный гад, рыбу ловил под камышами.

– Может, из зоопарка вырвался, – предположила Диана.

– Все может быть. А под утро сегодня проснулся в холодном поту. Зашумело непонятно. Подскочил к иллюминатору, светало уже слегка, разглядел, как вода колышется. Волна прошла по озеру, хорошая волна. В борт ударила так, что железо загудело.

– Может, где-то рядом перезагрузился кластер с высоким уровнем, – предположил Карат.

– Да все может быть. Ну что, спать думаете, бродяги, или еще посидим? У меня дров маленько осталось, могу, пока темно, в трюме костерок устроить, чаек с дымком заварить. Такой на примусе не сделаешь.

– На ночь чай вредно, не заснешь потом, – заявила Диана.

– Да ты и так не заснешь. Никто после жемчуга сразу заснуть не может.

На это все промолчали.

Ну а что тут можно сказать?

Ничего.

Глава 6

Сон бывалого иммунного всегда чуткий. И это неудивительно, ведь те, кто дрыхнет беспробудно, бывалыми стать не успевают. Карат, открыв глаза, еще ничего не осознавая, ухватился за автомат, предусмотрительно размещенный возле туристического коврика, служившего подстилкой под спальным мешком.

По барже пронесся протяжный, стонущий звук. Даже спросонья мгновенно осознал, что его источником является металл одного из бортов или обоих. А возможно, и днище загудело.

Что может заставить металл издавать подобные звуки? Очевидно, какая-то нагрузка.

Нешуточная.

В темноте компактной рубки, приспособленной под спальню для отряда, тихо, но отчетливо раздались слова Шуста:

– Опять эта хрень. В прошлый раз так же было. Как волна без ветра. Только эта посильнее. Что тут, блин, у нас за цунами?

Карат, ничего не отвечая, на ощупь подхватил прибор ночного видения, надел, стараясь ступать бесшумно, подошел к иллюминатору, отодвинул прикрывавшую его фанерку. Оптика не из рядовых, в инфракрасной подсветке и долгом прогреве электроники не нуждается, четкую картинку выдала сразу. Черно-белую, и это даже утешало, поскольку означало, что поблизости в поле зрения нет предметов, значительно отличающихся от фона по температуре.

В высшую сторону.

Известное явление – метаболизм у зараженных ускорен до безумных значений, и чем дальше они развиваются, тем больше это усугубляется. Для поддержки существования они вынуждены сжигать прорву пищи, а всякое сжигание подразумевает нагрев. Вот и светятся в таких приборах издали.

Приблизившись к другому иллюминатору, Карат и там ничего не разглядел. Но зато ощутил удар новой волны, отчего металл загудел вдвое пуще прежнего.

– Слыхали?! – нервно прошептал Шуст.

Можно даже сказать, не прошептал, а шепотом проорал.

– Да тихо ты! – заткнул его Карат.

Он понятия не имел, что тут творится, но происходящее ему не нравилось. Очень даже не нравилось. Если ты попал в Улей и чего-то здесь не понимаешь, готовься к тому, что это что-то непонятное вот-вот тебя прикончит и сожрет.

Вновь загудело, а затем раздался новый звук: непохожий на прежние, громкий, неописуемый. Душераздирающий скрежет в сочетании с чем-то невообразимым. Такое Карат смог бы устроить, будь он великаном с огромным ломом, острием которого с силой проводил по борту и одновременно ладонью второй руки торопливо шлепал по воде.

Шуст, приблизившись, встал рядом, уставившись в соседний иллюминатор, после чего склонился, прошептал в ухо:

– Я первый раз такую музыку слушаю.

– Готовься сваливать, – ответил Карат. – Присмотри за Ди и Грандом.

– Все сделаем.

Шуст много чего навидался, потому лишние вопросы не задавал. Да и о чем сейчас можно спрашивать? Ни он, ни Карат понятия не имели, во что именно на этот раз вляпались. Но оба крепко биты Стиксом, причем неоднократно, вновь сталкиваться с негативным опытом не хочется, а самый логичный способ избежать этого в столь непонятной ситуации – бегство.

Ну или отстреливаться, если уверен в своих силах. Вот только нет этой уверенности в помине. Да и выживает здесь не тот, кто по любому поводу жмет на спуск, а тот, кто этого всячески избегает.

Потому у троицы заранее подготовлено все на случай экстренного драпа.

Карат не торопился отворачиваться от иллюминатора. Он приблизительно определился с направлением на то и дело повторяющийся скрежещущий звук и ждал с той стороны появления пакостей, на которые придется реагировать. Или новой информации, ведь ее, как правило, полезно узнавать.

 

За бортом вспыхнуло, по ушам ударило грохотом. Сработала одна из мин, установленных Шустом. По его уверениям, никто без его позволения не сможет забраться на баржу, не потревожив эту жестокую сигнализацию.

Следовательно, кто-то ломится в гости.

Взорвалась еще одна мина, после чего металл не только загудел, а зашевелился, сминаемый, грубо сдираемый со шпангоутов. Выше борта резко взметнулась темная масса. Карат, в тот же миг отшатнувшись от иллюминатора, бросился назад, подхватил хранимый у изголовья рюкзак, выскочил через уже открытую Шустом дверь.

Спутников догнал, когда старший товарищ, склонившись за борт, присматривал, как по канату спускается Диана.

– Бегом за ней! – прошипел Карат в ухо.

Тот, по голосу осознав, что уточнять подробности нет времени и вообще ненужное дело, поспешно скользнул вниз. Карат, дав ему ровно три секунды, почти полетел следом, ни капли не переживая по поводу того, что может свалиться кому-нибудь на голову.

Ведь это будет такой пустяк, о котором даже задумываться не стоит.

На последних метрах спуска вновь сверкнуло, грохнуло, после чего послышался новый звук, традиционно неописуемый. Будто пар струится из перегретого чайника, чем-то при этом позвякивая и все так же скрежеща по металлу.

Вот только чайник этот должен вымахать до размеров многоэтажного здания. Поверить в то, что такую посуду не просто прибило течением к борту, а прибило в кипящем состоянии, Карат не мог и потому начал спускаться быстрее прежнего, таки задев подошвой чью-то голову.

Еще толком не плюхнувшись в лодку, прошипел:

– Сваливаем!

Перед лицом сверкнула сталь – Диана, молчаливая как никогда, не стала тратить время на возню с узлами во мраке, начала перерезать канат. Он, толстый, не поддался напору руки девчонки, потому Карат вытащил свой тесак, бесцеремонно отодвинул Диану и взялся за работу сам.

– Заводить можно?! – чуть ли не перекрикивая все тот же шум, спросил Шуст.

– А Гранд где?!

– Ты что, разве своего котяру не знаешь?! Да он тут первый место занял, пассажир хренов.

– Давай, – решился Карат. – Заводи.

Канату осталось жить секунд пять, не больше, нечего время терять.

Черт, надо было заранее продумать момент с бегством до мелочей. Сейчас, в потемках и впопыхах, из головы и у Дианы, и у Карата вылетело все, что они должны знать об узлах. Ведь канат легко должен отвязываться, тут только с виду сильно накручено.

Мотор завелся с таким ревом, что Карат чуть не подпрыгнул. Не так уж и громко, но в ситуации, когда стараешься не издать ни звука, бьет по нервам.

Поддались последние волокна.

– Жми! – заорал он в тот же момент.

Лодка медленно начала отходить от борта. А ведь должна отпрыгивать. То, что Карат разглядел, отшатываясь от иллюминатора, подсказывало, что шум мотора незамеченным не останется. Тот, кто потревожил сон группы, теперь знает, что добыча рядом, и он вряд ли станет медлить, направится к ней сразу.

Уже направился.

И очень быстро.

Шуст, очевидно, мыслил аналогично, потому с мотором не деликатничал, с места газанул так, что за кормой забурлило, будто там случилось извержение неслабого гейзера. Что-то прокричал, но за ревом двигателя ничего не расслышать.

Баржа отдалялась все быстрее и быстрее. Не сводя с нее напряженного взгляда, Карат разглядел, как вдоль левого борта мелькнула все та же темная масса, но на этот раз по ней проскакивали цветные искры сильно разогретых участков. Миг, и это нечто погрузилось, подняв волну, ударившую по корпусу. Должно быть, при этом раздался звук, схожий с тем, который стал причиной пробуждения отряда. Но точно сказать невозможно, мотор не позволяет слушать ничего, кроме себя.

Расстояние увеличивалось, хитрая оптика не могла с этим справляться, картинка ухудшалась все сильнее и сильнее. Но Карат все же смог рассмотреть что-то, похожее на сильно вытянутый водяной бугор, прямолинейно перемещающийся вслед за лодкой. Чертовски быстро перемещающийся, но нет, недостаточно быстро, не должен догнать.

Что бы это ни было, мотор посильнее. Они быстро оторвутся и скроются на просторах озера.

Лишь бы движок не заглох.

* * *

Лодка, опустив задранный на глиссаде нос, шумно прошла по инерции несколько десятков метров и сбавила ход. Стало тихо, лишь вода тихонько плескалась за кормой. Эти звуки не смолкнут до полной остановки, но не помешают даже самым тихим разговорам.

Но Шуст шептать не стал, спросил очень даже громко:

– Карат, что это было?! Ты хоть что-то видел?

– И да, и нет.

– Это как?

– Кое-что видел и хочу это поскорее забыть.

– Дружище, я тебя понимаю. Но поконкретнее можно?

– А надо?

– Конечно, надо. Команде интересно.

– Поконкретнее, там была… как бы тебе поприличнее сказать… В общем, я детали не разглядел. Что-то очень большое.

– Ну это мы и без тебя поняли.

– Длинное, с огромными шипами. И лапу видел четко, там палец чуть ли не с лодку. И между пальцами перепонки. И оно вначале было холодным, не похоже по тепловой картинке на зараженного. Хотя какие тут к чертям зараженные? Правда, когда отходили, оно метнулось за нами, и местами загорелись горячие участки. Но все было очень быстро, не уверен. Плавало оно, как торпеда, это я точно могу сказать. В общем, я у тебя то же самое могу спросить: что это было?

Шуст ответил не своим голосом:

– Думаю, крокодил.

– С баржу размером?!

– А почему бы и нет? Они ведь тоже перерождаются, но все равно продолжают дружить с водой. Растут в ней, приспосабливаются к воде даже лучше, чем реальные крокодилы. Но могут, как было в старой жизни, выбираться на сушу. Где такая тварь завелась, там от воды надо держаться подальше.

– Согласен. А ведь раньше считал, что вода – самое безопасное место…

– Ага. Все так считают, пока под потоп не попадают. И это в лучшем случае.

– Под потоп я попадал, мне не понравилось. Но это… это мне не понравилось гораздо сильнее.

– Откуда здесь мог взяться крокодил? – впервые за все время подала голос Диана. – Тут ведь не тропические кластеры.

– А ты слышала, что он творил? – не в тему спросил Шуст и, не дожидаясь ответа, обратился уже к Карату: – Какой он по размеру был? Хотя бы примерно? Думаю, вряд ли с приличную баржу, это ты загнул.

– Да, поменьше, но очень и очень серьезный. Думаю, с вагон железнодорожный. Или с полтора вагона. Может, чуть больше или меньше. Я ведь его толком не разглядел.

– Не знаю, что там за длина у вагона, но точно приличная. А полтора вагона – еще приличнее. Получается, это элита элит… Да это, мать ее, матерая элита! Может, из дальних краев приперся, путешествует по воде, да и по суше. А может, из зверинца какого сбежал. Или даже из дома. Бывают чудики, в ванне этих тварей держат. Мелких, конечно, но те, на волю попав, могут дорасти до нужного веса. Крокодилу проще, он в воде живет, там поначалу крутым мертвякам его трудно достать. Потом споровый мешок отращивает, а как вес наберет, начинает кормиться наивными юношами вроде Карата. Те ведь уверены, что на воде рай да благодать, а тут внезапно – такой нерадостный сюрприз.

– Он, кстати, может чуять след и на воде, – сказала Диана. – Не знаю, что у нас с мотором, но из него вечно масло капало или бензин. Я тебе, Шуст, говорила, что по воде радужный след идет.

– Да, может такое дело унюхать, ветра и волны нет. Но мы далеко ушли, не нагонит. Решать надо, что дальше делать. Срочно решать.

– Думаю, с отдыхом на чудесном озере надо завязывать прямо сейчас, – сказал Карат.

– Ага, в гробу я видал такие отдыхи, – согласился Шуст.

– Надеюсь, жемчуг ты не забыл?

– Ты что, решил поиздеваться над старым и верным другом?

– Я просто для порядка спросил, без наезда.

– С ценным добром у меня всегда порядок.

– Значит, возвращаться нам незачем. Уходим на основную точку, а дальше действуем по старому плану.

– Как это незачем? Да там добра осталось прорва: винтовка крупнокалиберная, пулемет, арбалет хороший, патроны, гранатометы одноразовые…

– Да и хрен с ними, – перебил Шуста Карат. – Или, если хочешь, сам потом за этим хламом сплаваешь.

– Куда это ты инвалида послать удумал?

– Инвалида? Да на тебе давно пахать можно вместо трактора. Даже хромать перестал.

– Доктор сказал, надо месяц курортной жизни. И чтобы не напрягаться и не волноваться. А прошло, между прочим, всего лишь двадцать шесть дней.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»