3 книги в месяц за 299 

#БОЛЬТекст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Редактор Ольга Лисенкова

Иллюстратор Лана Соловьёва

Дизайнер обложки Лана Соловьёва

© Анна Вислоух, 2021

© Лана Соловьёва, иллюстрации, 2021

© Лана Соловьёва, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0053-3096-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Чтобы не забывали…
Как фотография из семейного альбома дала начало моим исследованиям преступлений нацистов во время Второй мировой войны

Весной 2018 года вышла моя книга «Помните, что всё это было», она написана под псевдонимом Анна Вислоух. Материал, который лёг в основу книги, очень страшный и трудный для изложения – история нацистского лагеря смерти Аушвиц-Биркенау.

С чего начался мой интерес к этой непростой теме?

Всё произошло случайно. В коробке со старыми фотографиями я много лет назад обнаружила снимок. На нём были изображены какие-то военные. Лица мелкие, плохо различимы, стёрты. Но на обороте можно было прочесть, что сделан он 8 августа 1945 года в городе Освенциме…

Мой отец гвардии лейтенант П. А. Костенко со своей демонтажной ротой, входившей в состав 3 отдельного рабочего батальона 39 трофейной бригады 2 Белорусского фронта


Я помнила этот снимок с детства, но он мне ни о чём не говорил. Да, слово «Освенцим» было на слуху, я знала – там был нацистский концлагерь. Но почему мой отец (а на снимке был именно он со своей ротой) оказался здесь в августе, уже после Победы, я не знала. А спросить его, пока он был жив, даже не догадалась.

Вновь я вспомнила про фотографию много лет спустя, когда познакомилась с сотрудниками Воронежского научно-образовательного центра устной истории. Именно они совместно с музеем Аушвиц-Биркенау в польском городе Освенциме уже много лет организуют для российских преподавателей семинары по истории одного из самых страшных лагерей смерти, функционировавших во время Второй мировой войны.

Я рассказала руководителю центра о своей фотографии, она заинтересовалась ею, и на выставке, посвященной истории лагеря в Освенциме и проходившей в Воронеже, эта фотография тоже была в числе экспонатов.

Тогда же я познакомилась с заместителем директора музея Аушвиц-Биркенау Анджеем Кацожиком, и меня пригласили в Польшу. Я съездила в Освенцим, побывала в музее, прошла по территории лагеря, услышала рассказ о нём, увидела архивные фотографии и поняла: я должна написать об этом. Пока мне было не очень ясно, что конкретно я буду описывать, потому что весь материал об этом лагере уместить в одну книгу невозможно.

И только приехав во второй раз, чтобы целенаправленно работать в архиве и задать конкретные вопросы, изучив архивные материалы, свидетельства очевидцев, документы, я поняла, из чего эта книга должна состоять.

Да, сегодня уже много книг издано и свидетельств очевидцев опубликовано. Чем отличается от этих изданий моя книга?

Я не погрешу против истины, если скажу, что книга на русском языке на эту тему, написанная в форме разговора бабушки и внучки и затрагивающая несколько более широкий спектр тем, нежели описание ужасов концлагерей, вышла в России впервые. По крайней мере, при работе над ней я такого издания не встретила. Безусловно, на тему холокоста уже написано и издано достаточно книг и воспоминаний, многие (на русском и на польском языках) мне удалось найти и прочитать.

Но мне кажется, что я сделала попытку расширить тему насколько это было возможно, учитывая, что книги для детей должны быть всё же какого-то определенного объёма. И перегружать их информацией не хотелось. Так что задача передо мной стояла сложная. И в первую очередь – пробудить интерес к теме, чтобы прочитавшим эти истории захотелось узнать больше. А сейчас для этого есть все возможности. Было бы только желание.


Нацистский лагерь смерти Аушвиц I в г. Освенцим, Польша


Когда я начинала работать, то помимо архивных документов музея Аушвиц стала разыскивать книги, в том числе и детские. И к своему удивлению, поняла, что таких изданий крайне мало. На русском языке книги для современных подростков по этой теме можно перечитать по пальцам одной руки.

Много книг на польском, английском, немецком, иврите… В Европе, Америке и Израиле разговор с детьми о холокосте начинают с раннего детства. Есть книги бывшей узницы Аушвица Батшевы Даган, предназначенные для совсем маленьких детей. Увы, на русский они не переведены. Как и книги Джейн Йолен на эту тему. Её книгу на английском языке «Дьявольская арифметика» я тоже прочитала.

Поэтому предназначена моя книга, в первую очередь, для подростков, старшеклассников, студентов. Здравый смысл мне подсказывал, что чем ближе литературное произведение о холокосте к реальности, тем эффективнее оно помогает читателям понять, что же на самом деле произошло. Но главная трудность в процессе создания убедительной литературы на эту тему другая: описываемые события так страшны, что в них почти невозможно поверить.

И я подумала: что, если для того, чтобы почувствовать реальность событий, пропустить их через мир воображения? Поэтому некоторые события в книге как бы реконструированы. Жанр повествования выбран так, чтобы получилась смесь документалистики и выдумки (этот жанр называют докуфикшн, он используется не только в кино, но и в литературе), т.е. в книге факты чередуются с фантдопущением, погружением в события. Три плана, в которых ведется повествование, постоянно меняются.

Я хорошо понимала, что ничего толкового не получится, если просто завалить читателя-школьника бесчеловечными фактами, надо оставить место для самостоятельного анализа. В то же время в книге присутствует интрига, расследование истории старой военной фотографии.

Для того, чтобы старшеклассники заинтересовались темой холокоста, истоков нацизма, темой Второй мировой, Великой Отечественной войны, обо всем этом нужно говорить им отдельно, потому что на уроках истории в школе они это не «проходят».

Чтобы написать довольно краткую историю лагеря смерти Аушвиц-Биркенау, мне пришлось прочитать очень много книг и документов на русском и польском языках, посмотреть несколько фильмов, в том числе документальных, пройтись по огромному числу ссылок в интернете, в том числе и на польских сайтах, два раза съездить в музей.

Мне нужно было не просто рассказать о том, что такой лагерь существовал, но и коснуться вообще проблемы зарождения нацизма, проблемы подчинения воли одного человека другому, бездумного исполнения приказов, вопроса существования зла на Земле. Все эти проблемы сами по себе настолько глобальны, что каждой можно посвятить целые тома исследований. И они уже есть.

И если читатели захотят узнать больше, это всегда можно сделать. Тем более, что в конце книги я даю большой список литературы, фильмов и ссылок на интернет-ресурсы: 85 книг на русском, 12 на польском, более 20 фильмов.

Как написал известный российский педагог Дима Зицер, «с нивелирования восприимчивости к чужой боли начинались самые страшные события в истории». Мне кажется, что это своеобразная квинтэссенция той мысли, которую я хотела бы донести до молодых людей. Удалось мне это или нет, судить, конечно же, читателям.

Книгой «Помните, что все это было» я начала цикл изданий для подростков о преступлениях нацизма во время Второй мировой войны. «#Боль» – вторая книга этого цикла. И в ней я тоже использую художественные приёмы, на этот раз придумалась мистическая история, произошедшая в вымышленном мире, но рассказ мой – о ещё одном реальном страшном месте, где преступления нацистов достигли вершины цинизма и человеконенавистничества, о клинике Ам Шпигельгрунд, которая во время Второй мировой войны находилась в Вене. Туда отправляли детей, которые не соответствовали критериям «наследственной ценности» и «расовой чистоты». Часто с разрешения родителей… Возглавлял клинику врач-нацист Эрвин Екелиус.

На допросах во время следствия многие организаторы так называемой программы эвтаназии заявили, что считали убийство детей в Шпигельгрунде ключевым элементом двойной задачи, поставленной национал-социалистами – с одной стороны, помочь детям, считающимся достойными спасения, и с другой стороны, убрать тех, кого не стоит спасать.

Эрвин Екелиус прямо высказался во время допроса в Москве в 1948 году: «Вся деятельность клиники должна была осуществляться по двум направлениям – лечение больных детей и убийство безнадежных больных». Врач из Шпигельгрунда, доктор Марианна Тюрк, утверждала, что отбор был основан на принципах, строго определенных национал-социалистической «наукой». Во время слушаний, состоявшихся в Вене в октябре 1945 года, она заявила, что «это должно было быть что-то совершенно новое, основанное на наблюдении, с тем, чтобы дети могли правильно ориентироваться».

В Шпигельгрунде «наблюдение» означало определение потенциальной пользы ребенка для нации. Персонал должен был устранять несовершеннолетних, которые считались ненужным бременем для национального сообщества, поскольку они физически и/или поведенчески были непригодны для образования или будущей работы. В клинике за годы нацистского режима убито около восьмисот детей. Да, это было не единственное такое учреждение. Что стоил только лагерь для польских детей в городе Лодзь… Автор книги об этом лагере «Дети, которых нет» Рената Пятковская написала: «Это место, где умер закон о защите детей в ту же минуту, как был создан». Так же, как он умер и в Ам Шпигельгрунд и ещё в сотне таких же чудовищных учреждений.

Третья книга цикла будет посвящена истории лагеря Моновиц III-Аушвиц, принадлежавшего немецкому концерну ИГ Фарбен. Таких военных предприятий, как Моновиц, на территории Германии и оккупированных ею стран были тысячи. В приказе Верховного Главнокомандующего от 23 февраля 1945 года среди прочих трофеев, доставшихся нашим войскам за сорок дней наступления, указаны военные заводы, производящие танки, самолеты, вооружение и боеприпасы. Все эти трофеи необходимо было учесть и охранять, а заводы – демонтировать.

 

После окончания войны в Европе для трофейной службы наступил особый период. Необходимо было завершить работы по очистке театра военных действий, эвакуации и реализации остатков трофейного имущества.

И кроме этого, на трофейную службу была возложена задача по военно-экономическому разоружению нацистской Германии. Поэтому в июне 1945 года на базе трофейных управлений фронтов были организованы отдельные трофейные управления, которые вошли в состав групп войск с подчинением командующим.

В это время мой отец был назначен командиром роты 3 отдельного батальона 39 отдельной трофейной бригады. В августе 1945 года рота под его командованием занималась демонтажем оборудования заводов Аушвиц III-Моновиц. Часть его была передана Польше для создания своей химической промышленности, но сам завод и лагерь в Моновице, в отличие от Аушвиц I и Аушвиц II-Биркенау, не сохранились.

Отец за эту операцию был награжден орденом Красной Звезды. В его наградном листе такая запись: «…Командуя рабочей ротой, обеспечивал выполнение правительственного задания по демонтажу предприятий и сбору народнохозяйственного имущества».

Начав собирать сведения об этом лагере, я поняла, что они ещё более скупы, чем о клинике Ам Шпигельгрунд, почти вся литература только на иностранных языках. Поэтому работа над проектом «Моновиц» впереди.


Нацистский лагерь Аушвиц III-Моновиц в г. Освенцим


Мне часто задают вопрос: почему именно эта тема? Ответ прост: чтобы не забывали. Свою миссию, как писателя, я вижу в просвещении и молодых, и людей более старшего возраста. Это встречи в школах, библиотеках, музеях, везде, где меня просят выступить и задают волнующие слушателей и читателей вопросы. Я стараюсь честно на них ответить.

Тема Второй мировой и Отечественной войн, нацистских преступлений уже глубоко внутри меня, она не дает мне жить спокойно, я буду изучать её и дальше. И если хоть сотая доля процента прочитавших книгу продолжит искать ответы на вопросы, на которые я, возможно, не смогла ответить, я буду считать свою миссию выполненной.

Людмила Шилина
(псевдоним Анна Вислоух),
писатель, публицист,
г. Воронеж
www.annawyslouch.com

История основана на реальных событиях. Все персонажи, как и локализация действия, собирательные, любые совпадения случайны.

Памяти детей, погибших в годы

Второй мировой войны в венской клинике Ам Шпигельгрунд

Предисловие

Мальчик осторожно крался вдоль тёмного коридора, держа в руках грубые стоптанные башмаки. Подошёл к двери в ванную, оглянулся – вдруг его кто-то увидит, – проскользнул внутрь и, забившись между умывальником и унитазом, начал торопливо писать остро отточенным карандашом.

«Папа, прошу, умоляю, забери меня отсюда! Меня обвинили в том, что я украл мыло у Макса, кружевной воротничок у Лили и точилку у Риты. А ещё что я воровал книги у медсестёр. Но я хотел отправить все эти красивые вещи твоей новой жене тёте Марии, чтобы она полюбила меня, и я снова вернулся домой! А меня выставили перед строем без одежды, заставили признаться, смеялись и толкали. Меня все время обвиняют в том, что я одинок и задумчив, называют изгоем, со мной никто не хочет дружить и жить в одной комнате. Наказывают за любую провинность, даже за то, что когда я нервничаю, грызу ногти. Сестра Марта больно бьёт по рукам. Директор кричал, что я вор с дурными наклонностями, что я не выполняю приказы, никого не слушаю. Что до меня трудно достучаться и я не думаю о других. Ну почти все то, что говорила тётя Мария, когда вы отправляли меня сюда. Но я смогу её полюбить, вот увидишь! Ты мне только поверь!



Я так хочу жить вместе с вами и работать на нашей ферме! А ещё у меня есть мечта: я хотел бы отучиться на водителя трамвая. Но сейчас больше всего я хотел бы быть с тобой, трудиться в нашем хозяйстве или в поле. Или заниматься с маленькими детьми. Мне нравится с ними играть, ухаживать за ними, гулять, а после ужина укладывать в постель. В домашнем хозяйстве я могу помогать: готовить еду, убирать, ходить за покупками и много ещё чего, могу выполнять любую работу. Это моё желание. Или я могу быть учителем физкультуры. Я очень люблю спорт. Особенно виды спорта, в которых можно ловить и пинать мяч. Мне не очень нравится школа. Мне нравятся арифметические задачи. Письмо и стенография тоже мои любимые предметы. Папа, я…»

В дверь громко забарабанили.

– Ты опять здесь, негодный мальчишка?! Снова пишешь жалостливые письма своему отцу! Он никогда не заберёт тебя отсюда, так и знай! Открывай немедленно или будешь жестоко наказан!

Мальчик побледнел, скомкал письмо, засунул его в карман, а карандаш в щель за плинтус. Крючок выскочил из петли, дверь открылась, и в ванную влетела худая высокая женщина в белом халате, грубо схватила мальчика за руку и поволокла по коридору.

– Ты будешь наказан! Два дня листовой терапии!

– Нет, – закричал вдруг мальчик, до этого шедший молча. – Только не это, прошу вас! Я больше не буду ничего писать!

– Замолчи немедленно! Директор приказал тебя найти и привести в демонстрационный зал. Ему нужно читать студентам лекцию, а ты, тупоголовый мальчишка, очень хорошо подходишь на роль экспоната. Будущие медики должны знать, какие бывают уроды, чтобы они могли вас лечить, недоумков! Для чего только нужно это милосердие, не понимаю!

Сестра с грохотом открыла дверь в лекционный зал и, втолкнув туда мальчика, тут же её захлопнула. Мальчишка, бритоголовый, худенький, с мокрым от слёз лицом оказался перед глазами тридцати студентов. Директор приказал ему раздеться. Дрожащими руками тот снял свою полосатую курточку, широкие грубые штаны…

– Итак, перед вами абсолютно неполноценное существо, – директор водил по мальчику указкой, будто тот был учебным пособием. – Его уши слишком большие, руки слишком длинны. Его череп имеет неправильную форму, глаза глубоко посажены, лоб низкий, надбровные дуги ярко выражены. Словом, это ошибка природы, которая ещё и отличается отвратительным поведением.

И он больно ударил мальчика указкой по спине. Студенты засмеялись. Это было похоже на цирковое представление. Мальчик выступал в роли экспоната уже давно и не был так напуган, шокирован и смущён, как в первый раз. Он просто стоял и думал о том, как мачеха его простит, и отец заберёт домой. И там он снова будет играть с младшими братьями и сёстрами, пасти гусей и кататься с горки зимой, и…

– Сестра Инесса, заберите этого маленького негодяя, – крикнул директор. – И знаете… Пожалуй, его уже пора переместить в тринадцатый корпус. Он свою задачу выполнил.

Глава 1

Таня услышала, как в замке поворачивается ключ. Мама! Таня быстро закрыла страницу сайта «Пиши сам» на ноутбуке и принялась с озабоченным видом разглядывать строение клетки на странице учебника. Мама раздевалась и что-то напевала. Значит, у неё сегодня было хорошее настроение. В последнее время это бывало так редко.

– Татьяна! – Мама внесла в комнату запах мороза и почему-то яблок. – Татьяна, ты слышишь? Оторвись уже от своих учебников. Ну наконец я записала тебя к врачу! Это же то самое светило, к которому невозможно попасть! А мне помогли, моя клиентка вышла на него через своих знакомых и вот…

Продолжая говорить, мама привычно прижала Таню лопатками к спинке стула.

– Выпрямись! Опять перекосилась! И вообще, почему ты сидишь?! Тебе же ясно было сказано: делать уроки только лежа! Ты что, не понимаешь, как это важно?!

В мамином голосе послышались истерические нотки. Таня собиралась надерзить, как всегда, что-то резко ответить. Но сегодня почему-то вступать в пререкания не хотелось. Мама и так после развода с отцом была постоянно на взводе, чуть что, начинала плакать, то кричала на Таню, то начинала целовать и причитать, жалея и себя, и её. А тут вдруг такое редкое хорошее настроение.

Таня лишь на минуточку, как она думала, зашла на сайт «Пиши сам» и… застряла там на целый час. И пропустила время маминого возвращения. На сайте выложили новый фанфик, его написал один из самых успешных авторов сайта, и Тане очень хотелось, чтобы именно её позвали в рецензенты. Она и сама пыталась писать фанфики, выкладывала их, но читателей у неё пока было мало. И редактировать ей почти не доверяли.

– Мам, да я только за учебником встала, вот. – Таня в доказательство протянула маме учебник. – Честное слово. И уроки я уже почти все сделала.

Мама подозрительно посмотрела на Таню, но промолчала.

– Да, так вот! Завтра мы идём к этому врачу. Он посмотрит твою спину и ноги, назначит лечение. И он нам обязательно поможет! Обязательно! Я очень на него надеюсь!

Таня смотрела в окно, где играли в снежки мальчишки, а малышня лепила снежную бабу. Она представила, как идёт в новеньких сапожках по хрусткому снегу, он скрипит и сминается под её ногами. Таня наклоняется и, зачерпнув горсть снежной каши, откусывает кусочек от комочка, спрессованного в варежке. Комок снега пахнет мокрой шерстью и почему-то яблоками. Таня протаптывает тропинку к качелям, смахивает с них снежную пыль, садится и взмывает прямо к верхушкам деревьев, взмывает…



– Таня! – Мама уже на кухню ушла, пока она тут размечталась. – Иди, солнышко, обедать…

Таня вздохнула, нащупала рукой костыли, привычно привстала, перенесла тяжесть тела на рукоять канадки и закрыла окно занавеской. Нечего им тут… мелькать. И пошла на кухню, тяжело переставляя непослушные ноги.


***

Тане было два с половиной года, когда у неё на позвоночнике обнаружили огромную опухоль. Обнаружили не сразу, лечили полгода от воспаления лёгких. Она таяла на глазах недоумевающих педиатров, а когда её случайно увидел опытный врач-нейрохирург, опухоль уже достигла устрашающих размеров и угрожала Таниной жизни так же реально, как акула-людоед – пловцу в открытом океане.

– Решайте, – доктор помедлил. – Не оперировать – умрёт месяца через два, оперировать… Словом, думайте.

– Сколько у нас есть времени? – прошептала мама.

Врач ещё раз внимательно посмотрел на рентгеновский снимок.

– Полчаса.

Эти несколько мучительных лет реабилитации после сложнейшей операции, наверное, запомнила только её мама, устроившаяся в больницу санитаркой. Всё-таки Таня была ещё малышкой, и жуткие дни и часы в детской памяти надолго не задержались.

Но однажды она проснулась от того, что кто-то во сне злорадно прошипел ей на ухо: «А теперь у тебя не будет ног… Я их заберу себе, себе, себе!!!» Таня помотала головой, отгоняя остатки кошмара, и прикоснулась к колену – вот же мои ноги, на месте… На месте?! Вот колено, но почему она его не чувствует?! Она попыталась приподняться и снова упала на подушку. Она не понимала, что нужно сделать, чтобы поставить ногу на пол: это простое действие словно кто-то вычеркнул из перечня таких же привычных, выданных ей с рождения, и отправил испорченный листок в мусорное ведро.

– Мам… Мама! Мама!!! Я не чувствую ноги! Я не чувствую но-о-ги-ии!!!

– Танечка, милая, что ты, что ты, где болит? – Мама спросонья пыталась приподнять ей голову, гладила, ощупывала руки и, наверное, ноги. Таня этого не ощущала.

– Парализация… – усталый врач сердито, будто Таня в этом виновата, произнёс незнакомое и оттого ещё более пугающее слово. – Будем вытаскивать, шансы есть…

Пришлось им с мамой лежать в клинике больше месяца. И пошли нескончаемой чередой больницы, санатории, платные и бесплатные курсы лечения, бабки-целительницы, экстрасенсы… Из-за увлечённости мамы и бабушки всякими «нетрадиционными» методами, после которых, как обещали их авторы, Таня встанет и побежит – убегали пока только немалые средства, которые тратились на это «лечение», – папа и поссорился с мамой. И ушёл, потому что так и не смог доказать ни жене, ни тёще, что этим шарлатанам нужны только их деньги, а лучше слушать дипломированных врачей, которые всё же обещали, что Таня сможет ходить самостоятельно. Она и правда могла. Пройти несколько шагов вдоль стенки.

 

Теперь каждый раз после малейшего стресса или испуга наступала полная парализация нижней части тела. Потом начиналось возвращение к жизни. Первой «просыпалась» кожа на ногах. Тане казалось, что кожу с неё содрали живьём: каждое прикосновение было настолько мучительным, что однажды она в полубессознательном состоянии вырвала у себя на голове клок волос. Это было не так больно…

Таня не помнила, чтобы она ходила без костылей или трости. Или уж тем более бегала.

– Тань… – Мама старательно отводила глаза. – Может, в коляске удобнее будет, а? Всё-таки трость какая-то ненадёжная, соскользнёт в ямку, упадёшь, не дай Бог…

Мама боялась малейшей ситуации, в которой Таня могла бы распереживаться, расплакаться. И Таня, если честно, этим пользовалась по полной. Ей и так было не занимать упрямства, а теперь, когда её все оберегали, как хрупкую новогоднюю игрушку, так и вовсе перестала обращать внимание на то, что часто делала маме больно. Мне же больно, так почему другим должно быть лучше, думала она. И так жёсткая, временами она была просто невыносимой. Понимала это. Но её кто-то все время будто толкал под руку: нагруби, ответь ехидно, передразни, скажи гадость. В школе с ней никто не дружил. Да и школу вскоре пришлось оставить, перенести занятия домой.

Нет, иногда ей хотелось всё бросить… Она же не железный дровосек какой-нибудь. Сесть в инвалидную коляску, да и ехать себе, никого не мучая. Ни маму, ни ноги свои непослушные, ни руки, которые тоже скоро перестанут слушаться от усталости. А как же этот лётчик в книжке, которую читала недавно? Мересьев… А ещё слышала про художника без рук. И ещё… вот этот человек, кажется, Ник Вуйчич, у него совсем нет ни ног, ни рук. А он книжку написал и по всему миру ездит. Но у Тани есть ноги. Ну и что, что они почти не слушаются, наука же идёт вперёд, и скоро, совсем скоро обязательно найдут какое-нибудь лекарство, которое поможет таким, как Таня.

А пока – очередной врач, консилиум, лекарства, болезненные процедуры… Таня тяжело вздохнула, поболтала ложкой в тарелке. Суп сегодня был грибной.


***

– Так, детка, встань вот сюда… Здесь больно? А здесь? Теперь повернись.

Таня, как послушная заводная кукла, выполняла просьбы доктора, моложавого человека лет пятидесяти с пышными усами и художественной сединой в волосах. От него приятно пахло каким-то хорошим парфюмом.

Таня принюхалась. Ну да, так пахло от папы в последнюю их встречу. Папа любил хороший парфюм и дорогие галстуки. И вообще… он казался Тане самым красивым и самым добрым на свете. Он приходил часто, давал на лечение деньги, только требовал от мамы отчёта, что ушли они не в карман ко всяким шарлатанам. Они подолгу сидели в Таниной комнате, много разговаривали, папе все было интересно: чем Таня занимается, что её увлекает. И она именно папе показала свои первые сочинения, сказки, небольшие рассказы-фэнтези. Папа её хвалил, а Таня гордилась его похвалой. Ещё бы, ведь папа работал в большом издательстве и, может быть, когда-нибудь… Впрочем, если Таня и напишет настоящий роман, она пошлёт его в другое издательство, чтобы не говорили: а, это же дочка Алексея Михайловича. Ну да, ну да, не без способностей…

– Детка, ты меня слышишь? – Таня вынырнула из воспоминаний и уставилась на врача. – Ты согласна?

Таня помотала головой.

– Нет. А с чем?

Мама громко вздохнула.

– Вот сначала нужно спросить – с чем, а потом говорить «нет». – Доктор назидательно поднял вверх палец. – Я предлагаю твоей маме отправить тебя в реабилитационный центр. Это очень хороший центр, он даже называется красиво, «Эдельвейс». Дети с твоим заболеванием проходят там серьёзный курс лечения. А я главный врач этого центра. Но придётся пожить у нас полгода. Не меньше. И лечение платное. Но…

Таня в ужасе уставилась на маму.

– Нет! – снова вырвалось у неё.

Мама молчала и смотрела куда-то за Танину спину. Что она там разглядывала, было непонятно, потому что за Таниной спиной была лишь голая стена с одиноким плакатом, изображавшим несчастного мальчика с искривлённым позвоночником, неправильно сидящего за партой.

– Елена Андреевна, подумайте! Я далеко не всем делаю такое предложение. – Доктор снял очки в модной дорогой оправе и устало потёр переносицу. – У нас и мест свободных почти не бывает. Вот сейчас освободилось одно. Но решение нужно принимать сегодня-завтра.

Мама сжала губы в тонкую полоску, кивнула и повернулась к Тане.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»