Мои книги

0

Небесный остров

Текст
11
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Небесный остров
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Отпуск! В Испании! Вдвоем!

Надя просто летала от предвкушения.

И рисовала в воображении самые соблазнительные картины. Вот они с Димой, обнявшись, бредут по влажному песку пляжа. Смакуют в ресторане терпкое вино, закусывают знаменитым хамоном. Целуются на крахмальных простынях отеля…

Кругом, конечно, полно одиноких девиц. Они в отчаянном поиске пары заигрывают с испанскими официантами, строят глазки метрдотелям и даже уборщикам территории. А ее (под руку с красавцем!) провожают завистливыми взглядами.

Да и дамы, что с кавалерами на курорт явятся, ей позавидуют. У самих-то мужики лысые, с брюшками или алкоголики. А ее Димочка – вообще без изъянов. Спортивный, обаятельный, стройный.

Надя, чтоб соответствовать, за себя взялась. Села на жесткую диету – ни единой больше булочки, в буфет на работе, где изумительные плюшки пекут, не заглядывала принципиально. А по утрам, когда Родиона выгуливала, больше не брела еле-еле. Швыряла собаке палку, грозно приказывала: «Апорт!» И мчалась с таксой наперегонки. Не фитнес-клуб, конечно, но помогало, мышцы явно подтягивались. А по вечерам еще и пресс качала, приседала, гантельками размахивала. И если прежде любая физкультура вызывала у нее отвращение, то сейчас, когда поездка в Испанию на носу, она почти с удовольствием занималась.

А какая радость по магазинам ходить, выбирать купальник, парео, сарафанчики, шлепки! Настроение – не сравнить, когда к зиме сапоги или очередной свитер покупаешь. Димке тоже предлагала обновить гардероб, но тот лишь отмахнулся: «Некогда мне ерундой заниматься. А что надеть – найду».

И все организационные хлопоты Наде с удовольствием передал.

Маршрут, сказал, выбирай, какой хочешь. И турфирму сама ищи. А я (горделивый взгляд) только денег дам, сколько скажешь.

Нового русского из себя строит. Хотя зарабатывает в своей газете отнюдь не миллионы. И Надя изо всех сил старалась любимого не разорить. От пижонской Марбельи решительно отказалась. Выбрала демократичную Коста-дель-Соль. И гостиницу – три звезды.

Хотела еще скидку выпросить – не вышло. Сотрудница турфирмы лишь усмехнулась: «Чтоб экономить, надо было в феврале бронировать».

Однако в феврале об Испании речь и не заходила. Полуянов тогда планировал летом с друзьями на Байкал поехать рыбачить. А Надя собиралась в гордом одиночестве в санаторий.

Счастье внезапно настигло. Пришел однажды Димка, уже в июне, с работы голодный, а у Нади отбивные получились – выше всяких похвал. И салат сделала из листьев «айсберга», романо и кедровых орешков, как Полуянов любит. Да еще и встретила любимого в кружевном, очень откровенном сарафанчике. Купила давно, однако прежде носить стеснялась. И в тот день нацепила его лишь от безысходности – жара за тридцать, а в кухне у раскаленной плиты вообще невыносимо.

Друг сердечный насытился, пивка выпил, глаза загорелись, по бедру ее гладит. И вдруг ляпнул:

– Ох, Надька, ты чудо что за девчонка!

Митрофанова прежде, когда его комплименты слышала, терялась. Бормотала растроганно:

– Спасибо, Димочка!

Но сегодня на нее нашло. Улыбнулась загадочно и лукаво:

– Знаю, что чудо. Все говорят.

А Полуянов хмуро брови сдвинул:

– Кто – все?

Рассказывать про старичков-читателей с их старомодными комплиментами, инстинктивно поняла Надя, глупо. Придумать с ходу тайного воздыхателя на белом «Мерседесе» она тоже не сумеет. Но покраснеть, смущенно опустить ресницы ей удалось.

А Полуянов – вот удивительно! – забеспокоился. И на следующий день, за завтраком, вдруг выдал:

– Лето, отпуск скоро. Может, на море махнем?

– Ты же на Байкал собирался, – пожала плечами Надя.

И услышала просто бальзам для неюной и не самой красивой в столице девушки:

– Ты ведь туда со мной не поедешь.

Больше ломаться она не стала – быстро произнесла:

– Я согласна. А куда?

– В Испанию, например, – задумчиво произнес Дима.

«Да! Да! Да!» – едва не заорала Надежда.

А он глянул в ее просветленное лицо и поспешно добавил:

– Только пока не планируй. Может, меня с работы вообще не отпустят.

И Надя, как могла небрежно, ответила:

– Да я тоже уже на санаторий настроилась.

Однако про себя решила: такую возможность упускать нельзя.

И немедленно подала документы на заграничный паспорт. Путеводителей в абонементе набрала, принесла домой. Положила на видное место испано-русский разговорник.

А Дима, подлый человек, путеводители просматривал, но тему больше не поднимал.

А тут очень кстати совсем уж сумасшедшая жара на Москву навалилась, в пригородных лесах пожары, гарь невозможная, а чтобы кондиционер в квартире установить – очередь на два месяца.

Вот и сдался Димка. Сказал: пропади все пропадом, улетаем отсюда! Через неделю.

– Документы не успеем оформить! – забеспокоилась Надя.

– Ерунда. Шенгенскую визу сейчас за два дня ставят, – заверил он.

И на следующий же день Митрофанова помчалась в турфирму.

Менеджер деловито пролистала ее паспорт, мельком взглянула на фотографии, анкету, справку с работы. Одобрительно кивнула, сунула в папку с ярлычком: «В ПОСОЛЬСТВО!»

А едва открыла Димин документ – нахмурилась. Вскинула на Надю взгляд. Вымолвила грозно:

– Вы что мне принесли?

Надя растерялась:

– Паспорт.

А менеджер уже стучала острым ногтем по первой страничке:

– Он только до сентября!

– Ну и что? Мы же в июле едем, – удивилась Надежда.

– Вы первый раз, что ли, за границу? – усмехнулась туристическая дама. И снисходительно просветила: – Неужели не знаете? Визу ставят, если паспорт минимум в течение шести месяцев действителен!

И резким щелчком подвинула к Наде бумаги Полуянова:

– Пусть сначала новый загранпаспорт получит.

– Но это же целый месяц! – пискнула Митрофанова.

– Можем за два дня сделать. По срочному тарифу, – услужливо предложила менеджер.

И назвала сумму вдвое больше, чем стоимость всей их поездки.

Пришлось забирать документы и позорно ретироваться.

Митрофанова еле дождалась, пока Дима вернется домой. И (впервые в жизни!) закатила сердечному другу жуткий скандал. Ведь Дима, в отличие от нее, за границей бывал не раз! То в Египет он едет нырять, то в Альпы – на лыжах кататься. Прекрасно должен бы знать о посольских правилах!

Полуянов, конечно, оправдывался: мол, виноват, но он не нарочно. Понятия якобы не имел, когда у него паспорт кончается. Думал – еще через год. Однако Надя не поверила. Кричала запальчиво: «Потому и шорты себе не покупал! И отель выбирать со мной не хотел! Знал просто, что ничего не получится!!!»

А когда выпустила пар, горько расплакалась.

– Ну, поезжай сама, – предложил Дима.

Однако Надя зарыдала еще горше. Какой интерес?! В гордом одиночестве лежать на пляже, и в ресторане без спутника неуютно, и на экскурсиях умрешь со скуки!

– Тогда давай до сентября отложим, – пожал плечами Полуянов. – Еще лучше: бархатный сезон, народу поменьше.

– Нет! Я сейчас хочу! Я уже настроилась! – возмущенно выкрикнула Надежда.

И неожиданно для себя самой грозно добавила:

– Никогда тебе этого не прощу.

– Надька, ну забыл я, понимаешь, забыл! – покаянно произнес Полуянов. Попытался было зарыться лицом в ее волосы, но она отпрянула. И печально произнесла:

– Знаешь, Дима… Наверно, зря мы с тобой пытаемся склеить то, что давно разбито.

– О чем ты говоришь? – искренне удивился он.

– Да о том, что плевать тебе на меня. Просто плевать, – вздохнула она. – Подумаешь, настроилась, собиралась, заявление на отпуск написала. Что за мелочь!

– Надюшка, да я сам собирался! – абсолютно честным голосом произнес он. – Ну, человек я такой: в документах у меня вечно путаница. Права тоже просрочил, помнишь, меня штрафовали?

Однако извинений Надя не приняла. И в спальне отодвинулась на самый краешек кровати. Даже не потому, что хотела Димку наказать – просто слишком горько было на душе.

Полуянов обнять ее тоже не попытался. Вздыхал на своей половине постели, ворочался. Но раскаяние длилось недолго: через полчаса захрапел. И утром, когда Надя на работу собиралась, дрых без задних ног. А она смотрела на любимое (да, по-прежнему любимое!) лицо и горько думала: совсем не нужна она Димке. Принесет ей вечером цветов, пару дней походит шелковый – а потом ускачет с чистой совестью на свой Байкал.

А она верной, хоть и невенчанной женой останется ждать его в душной Москве.

* * *

Все разговоры сейчас в столице только про жару. А «Молодежные вести» хлебом не корми – любят про аномалии писать. Вот и освещали без устали популярную тему.

Прогнозы погоды перенесли на первую полосу. Журналистов отправляли выяснять: не заберут ли в милицию, если купаться в фонтанах? Насколько прогрелась в подмосковных водоемах вода? Куда можно быстро и дешево сбежать в отпуск в прохладное местечко?

Отдел здоровья поставлял статьи, как легче пережить зной. Молодняк из отдела новостей с удовольствием выяснял, где в столице можно покататься на водных лыжах или байдарке. Полуянов тоже не остался в стороне. Пообщался с известным психологом. И выяснил, что хуже всего жару, оказывается, переносят мужчины в возрасте. Курящие, пьющие и на ответственных должностях.

Один в один портрет их главреда. Тот всегда имел склонность к тирании, а сейчас, в духоте и гари, совсем разошелся. На планерках больше никакого конструктивного разговора – абсолютное единоначалие. Будто школьный директор нерадивых учеников отчитывает. Достается всем – даже «зубрам».

За беззубость. За неграмотный оборот «памятный сувенир», проскочивший во вчерашнем номере. За интервью с очередной бездарной звездочкой: читатели взорвали сайт вопросами: «А кто она вообще такая?» За репортаж (изрядный, на разворот!) с недели высокой моды.

 

– Мы не гламурное издание, а ежедневная газета! – бушует главнюга. – Кто будет читать о нарядах за тысячи евро?!

И требует, требует интересное, актуальное, острое.

Только где ж хорошую тему взять?

Кругом одни проблемы, страдал Полуянов. На улице – жара, на работе – придирки. Да еще с любимой девушкой он поругался жестоко. Диме в голову прийти не могло, что кроткая библиотекарша способна на столь резкие заявления: «Ты предатель! Ты все заранее знал! Я вообще с тобой ничего общего иметь не хочу!»

Спасибо, хоть чемоданы ему не кинулась паковать.

Подумаешь, преступление: забыл, что у него загранпаспорт кончается.

Надька, правда, пеняла: «Если б с фотомоделью на курорт ехал – тысячу раз бы все проверил!»

Может, она и права.

Злого умысла, конечно, у него не было. Но сердце в преддверии поездки в Испанию предвкушающе не билось, не замирало. Из раскаленной Москвы сбежать хорошо, конечно, но… Что он в курортной Испании забыл?

А теперь, когда поездка сорвалась, дома хоть не показывайся. Надюшка, какой ни есть образец кротости, никогда ему не простит, что лишь поманил волшебной страной. И ее собственный отпуск сорвал. А она ведь пляжных нарядов накупила, перед подружками похвасталась своими грандиозными планами.

«Надо в командировку сбежать, – трусливо думал Полуянов. – А то окончательно запилит».

Но куда?

Имелась у него пара тем. Автопробег по маршруту Россия – Финляндия. Фестиваль современной песни в Юрмале. Но только отпустит ли его прохлаждаться изнуренный жарой главнюга?

Ох, найти бы письмишко с чем-нибудь, как начальнику хочется, общественно значимым! Желательно из Питера, прохладная Прибалтика тоже сойдет.

Но в папке с надписью ИНТЕРЕСНОЕ обратные адреса, как назло, то Новочеркасск, то Рошаль, то село Рюменское Владимирской области.

Может, в Иваново, город невест, податься? История вроде занятная: трое девиц (правда, не ткачих – торговок с рынка) не поделили одного мужичка и устроили меж собой настоящую бойню (две подружки оказались в реанимации, одна на больничном).

Но журналист посмотрел прогноз: в Иванове на будущей неделе до плюс тридцати семи.

Нет уж. Лучше дома Надькины придирки терпеть.

* * *

Иван Петрович Крамаренко всегда появлялся во дворе первым, за полчаса до дворничихи тети Шуры. Ответственно, будто всему хозяин, обходил территорию. Изгонял котов, что имели наглость развалиться в палисаднике. Осматривал припаркованные машины – целы ли стекла. Смущаясь (не увидел бы кто из окна) здоровался с Шоколадкой. Шоколадка, огромная несуразная псина, прибилась к их двору с незапамятных времен. Бестолковой была собака, команд не знала, имущества не охраняла, бросалась ко всем с горячими слюнявыми объятиями. Соседи чуть не каждый день грозились вызвать ветеринаров, усыпить, увезти. Иван Петрович на публике Шоколадку громче всех ругал. А украдкой, если никто не видит, жалел ее, взъерошивал на башке комкастую шерсть, с доброй улыбкой отталкивал, когда грязнила лапами одежду. Старая собака, никчемная, глупая – но тоже ведь живое существо. Как он сам. И одинокое.

Жена умерла, старший сын подался в Америку. Дочка, правда, неподалеку, в Краснодаре, но внуками не нагружает – боится доверить детишек одинокому старику. Тем более что давление у него. И чудит он, как во дворе говорят.

Странные у нас все-таки люди. Кто пьет до белой горячки, жену метелит, по тюрьмам жизнь тратит – те нормальные. А он всего лишь встает до зари. Купается в море почти в любую погоду. Официальную никуда не годную медицину давно заменил на травы (потому, наверно, и жив до сих пор). И еще равнодушие людское ненавидит. Борется с ним, как может.

А люди: чудак, чудак.

Хотя только он один за всех добился, чтобы в доме наконец капитальный ремонт сделали. Куда только не писал, даже самому президенту, целая папка официальных бумаг скопилась. И палисадник у них во дворе – загляденье, тоже его рук дело. А Петьке из восьмой квартиры того больше – личное имущество вернуть помог. И где благодарность? Бутылку сосед, конечно, поставил – водочка дешевенькая, дрянная, даже для настойки не используешь. А за спиной Петро вместе со всеми хихикает: нашелся, мол, Шерлок Холмс!

Хотя Иван Петрович целую спецоперацию, считай, провел – в личное время и на общественных началах.

Сосед Петька занимался, как вся молодежь, бизнесом. Разъезжал на новеньких «Жигулях» и машину свою холил, как любимую женщину. Труба у глушителя хромированная, чехлы на заказ пошиты. Для дисков музыкальных специальная подставка на виду, ворам лучшая приманка. Да еще вечно забывал в своем транспорте то телефон, то кошелек или покупки в пакетах ярких. Иван Петрович сколько раз его предупреждал: ограбят. Но Петька же смелый – только фыркал: «Пусть попробуют!»

И дождался: вскрыли ночью его «ласточку». Утащили ерунду – блок сигарет да всю коллекцию музыкальную вместе с красивой подставкой. И замок сломали, пришлось на сервис гнать. Петька побушевал, поматюкался на весь двор, но даже в милицию не стал заявлять. Только ставил теперь машину всегда под окнами и грозился: если грабителя завидит – пристрелит.

Но спал он, видно, крепко. Потому что, когда явился супостат вновь, его один Иван Петрович засек. Засиделся по-стариковски у телевизора, черно-белого Феллини по «Культуре» смотрел. А как закончилось кино, в четвертом часу утра, по привычке в окошко выглянул. И пожалуйста: у Петькиных «Жигулей» маячит темная фигура, вид вороватый, а вот и стекло уже хрустнуло.

Иван Петрович, даром что человек пожилой, план действий выработал молниеносно. В милицию звонить бесполезно, посмеются, а если приедут, то лишь через пару часов. Самому в схватку ввязываться не по возрасту. Выскочил, как был, в пижаме в подъезд, добрым молодцем пробежал на первый этаж, замолотил в дверь Петькиной квартиры.

И взяли вместе с соседом жулика тепленьким. Тот, чтоб дело до милиции не доводить, на все согласился: и ущерб возместил, и божился, что больше в их двор ни ногой. Ивану Петровичу даже пришлось осаживать Петьку, чтоб человека не покалечил. Воренок-то оказался маленьким, хлипким, в чем душа только держится.

Иван Петрович после этого случая неделю героем ходил. Все разговоры во дворе про него, и дамочки прямо стелились, особенно те, кому к семидесяти. Но своим в доску все равно не стал. В шахматы продолжал играть сам с собой. И с палисадником ни один человек не вызывался ему помогать. А детвора продолжала хихикать и звать его колдуном (из-за трав придумали, потому что у него на окне всегда пучки висят, сушатся).

Одиноко, конечно, когда всех друзей – глупая дворовая псина Шоколадка. Чтобы не скиснуть, только и оставалось постоянно себя самого шевелить, развлекать, подстегивать. Ледяные купания, хорошие книги, что в молодости прочесть не успел, пять газет выписывал, включая местную «Приморский вестник».

Дрянная газетка, с опозданием в два дня перепечатывала все, что он уже по телевизору видел, но изредка и в ней интересное встречалось.

Оттуда узнал, что на коммерческом пляже, который Институт моря открыл, несчастный случай произошел. Молодая совсем девчонка далеко за буйки заплыла и под моторную яхту попала. Капитан сделал все, что мог, но столкновения избежать не сумел. Неосторожная юница погибла, проводится проверка, судоводитель принес родителям покойной искренние соболезнования и обязался им помогать вне зависимости от того, признают ли его виновным.

Ивана Петровича эта история взволновала, захотелось узнать детали. Их поведали ему во дворе, городок у них небольшой, почти все друг другу знакомые или родственники.

Девчонка, толковали местные сплетницы, вроде пьяной была. И вообще, по жизни без царя в голове: гоняла с парнями на мотоциклах, гуляла по дискотекам. Вот и закончила земной путь под винтом яхты. А о капитане отзывалась с уважением: честный человек, не каждый согласится материальную помощь семье оказать. Хотя мог и вовсе откреститься, коли погибшая сама виновата.

Казалось бы, посочувствуй да забудь. Однако не таков был Крамаренко. Да и давно он хотел на пляже Института моря побывать. Посмотреть, что там устроили – на федеральной, между прочим, земле.

Институт моря располагался в нескольких километрах от города, в шикарном месте – на берегу, в окружении сосен. Десять гектаров леса ему принадлежало. Был он когда-то совершенно закрытым учреждением – вход только сотрудникам, а если хочешь, допустим, внука привести, чтоб в чистой водичке искупался, нужно на имя директора заявление писать.

Жизнь институт влачил, как вся российская наука, бедную, но независимую. А в последние годы его начальство вдруг сменило курс. Науку побоку, коммерцией занялись: санаторий на территории открыли. Ресторан. Два кафе. Ночной клуб. Пляж, в городке болтали, гнездо порока.

Вот там несчастный случай и произошел.

Иван Петрович отправился к институту на собственной дряхлой лодке. Во-первых, чтоб изрядных денег за вход не платить. А во-вторых, видно с моря куда лучше.

Лодка у пенсионера Крамаренко тоже была не как у других. Все нормальные мужики в их городке обязательно с мотором покупали. Пусть в десять лошадей, но ревет, везет, хоть черепашьим шагом, но ты за штурвалом барином. А он себе весельную приобрел, когда в санатории ее списывали, по дешевке. Подновил, подкрасил, весла купил новые, алюминиевые – отличное получилось транспортное средство! Помогает себя в форме держать, бицепсы у него – кремень, в его-то семьдесят семь! И для тренировки сердечной мышцы чрезвычайно полезно. А тем, кто насмешничал над его лечебной греблей, Иван Петрович отвечал словами классика: «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» И рыбы в сезон приносил побольше, чем другие, нормальные.

До пляжа Института моря, правда, грести было далековато. Но пенсионер держался, терпел. Успокаивал себя: за справедливость бороться всегда тяжело.

Из акватории чужой его гнать не стали. Рыбачит дедок – и пусть его.

А Ивану Петровичу двух дней дрейфа хватило, чтоб понять: ситуация на пляже частном совсем нехорошая. Спиртное льется рекой – на территории два кафе. Спасатели сонные. Закон писан далеко не для всех. Для водных мотоциклов и прочей техники специальный коридор, конечно, имеется – но Иван Петрович своими глазами видел, как ухарь на мощном катере прямо в зону для купания залетел. И орал пьяным голосом: мол, море сегодня тихое, а я сейчас шторм вам устрою! Те, кто постарше, благоразумно улепетывали, зато молодежь глупая качалась на волне, практически под винтами, и хохотала. А спасатели спокойно сидели на берегу и резались в карты. Предпочли не связываться: катерок дорогой, и за штурвалом кто-то, похоже, влиятельный. А такие у них в крае творят все, что хотят.

Запросто и девчонка погибшая могла в законной зоне для купания свою смерть встретить. А менты местные, Крамаренко знал, всегда встают на сторону тех, у кого денег больше.

Кому же сигнализировать о беспределе на пляже? В мэрию да и в МЧС краевое, он понимал, писать бесполезно. Лучше уж сразу в центральную газету.

Тем более что моторная яхта, задавившая школьницу, продолжала как ни в чем не бывало бороздить водные просторы.

И за нею – как и за прочими плавсредствами, что швартовались у причала Института моря, – Иван Петрович наблюдал теперь пристально.

* * *

Когда ехал домой, Дима не сомневался: ужин сегодня не светит. Надюха у него пусть и образец кротости, но дуться теперь будет минимум неделю. Придется ему на бутербродах и чипсах сидеть. Что ж, в жару и с пивком вытерпим.

Однако еще в подъезде он учуял ароматы: жарится рыбка. И, судя по запаху, совсем не мойва. Да и встретила его Надежда добродушной улыбкой. Провокационный сарафанчик, правда, не надела – мучилась в длинной юбке. Чмокнула в щеку, проворковала:

– Ой, Димочка, как ты вовремя! У меня уже осетрина готова.

Осетрина? После вчерашнего скандала?

Полуянов подозрительно взглянул на подругу: что она затевает?

А Надька добила:

– И пиво я в морозильник засунула, должно уже остыть.

Нет, явно где-то подвох.

Однако Надя держалась совершенно мирно. Весь вечер чирикала о библиотечных новостях, сетовала на жару. И когда переместились к телевизору, небрежно произнесла:

– Я, кстати, послезавтра уезжаю.

– Куда еще? В Кисловодск свой?

– Ну зачем он мне? – пренебрежительно фыркнула Митрофанова. – Раз загранпаспорт у меня есть.

– Неужели в Карловы Вары? – продолжал гадать Дима.

– Нет. – Она лукаво взглянула на него. – В Италию.

– В Римини? На море?

– Нет. В Милан. – Надя вымолвила название города с придыханием.

И поведала: ее коллега, некая Катюшка из отдела каталогов, оказывается, замуж выходит. И за кого – за итальянского графа! Познакомилась с ним в прошлом году, когда в Милан на экскурсию ездила и одна-одинешенька ходила в Ла Скала. Думала, просто курортный роман, но кареглазый мачо весь год ей страстные письма писал. А когда в мае Катя снова поехала к нему в гости – познакомил ее с родителями и предложил руку и сердце!

 

– Так что очень хорошо, что с Испанией ничего не вышло, – триумфально закончила Надя. – Свадьба через три дня, а Катя себе еще даже платье не выбрала. Как раз помогу ей и подружкой невесты буду.

Полуянов еле удержался, чтоб не хмыкнуть. Итальянские графы, конечно, русских девушек любят. Любой горазд погулять да откупиться побрякушкой. Но звать замуж? Надька могла что-то и поинтереснее соврать. Слишком уж вовремя свадьба образовалась.

Так что выдумывает все красавица. Просто позлить его хочет. Ждет, что он ее удерживать будет.

– Езжай, конечно, – кивнул Дима. – И обязательно мне виски в дьюти-фри купи.

– Хорошо. – Спокойно откликнулась Надя. – Какое?

И аккуратно записала название в блокнотик.

«Смешная женская месть», – пронеслось в голове у Димы.

Однако ночью, когда Надя блаженно посапывала, обняв его подушку, он заглянул в ее электронную почту – благо, свой пароль она от него не скрывала.

Переписка с туристической фирмой, ссылки на ответы с женских интернет-форумов, горячее обсуждение рецепта говядины под шафрановым соусом… а вот и некая Katya. Дима, нимало не смущаясь, открыл письмо. И в изумлении уставился на фотографии: тощая, ярко накрашенная девица у Пизанской башни в обнимку с пухленьким, средних лет толстяком… Вот они же – на развалинах Колизея. А третья фотка изображала уже другого мужчину. Не молодого и тоже с брюшком. Но взгляд уверенный, на запястье – дорогие часы. И подпись: «Это Марио, свидетель со стороны жениха. Не женат, работает в банке и явно тебе понравится!!!»

– Дима! Ты где?.. – томно окликнула из спальни Надюха.

Полуянов быстро захлопнул окошко почты.

А Надюшка, оказывается, не теряется!

* * *

В такие ночи, как эта, Хозяин не спал – процесс контролировал всегда сам, хотя и не по статусу ему.

Позвонил в четыре утра, едва они пришвартовались у пирса. Требовательно спросил:

– Как все прошло?

– Без проблем.

– «Хвоста» не было?

Капитан секунду поколебался:

– Нет.

– Точно?

– Можете на меня положиться.

Не упоминать же смешного старичка, рыбачившего поблизости на убогой весельной лодке.

* * *

Сколько себя помню, я всегда мечтала о нормальной семье. Иногда специально выбиралась на Набережную, главную, считай, магистраль нашего городка, чтоб завидовать. Погожими вечерами народ на прогулки семьями выходил. Отец – добрый от теплого воздуха и пива. Мама – немного усталая, но счастливая. И дети – в парадных одежках, щеки в мороженом, у каждого по новой игрушке.

Мне подобного и не снилось.

Отец – ладно, папашки нынче мало у кого есть. Но мне с мамкой тоже не повезло. Пила, гуляла, сидела два раза. Хотя теткой была по-своему неплохой. Если вдруг накатывало на нее, и квартиру могла надраить, и картошечку жареную на стол метнуть, и колготки мне штопала. Но хватало ей куражу максимум на день. А за настоящим семейным ужином, конечно, позволяла себе стопочку, другую… и все, понеслось. На следующее утро в школу приходилось вставать самой. И за пивом матери на опохмелку бежать – Эдик всегда отказывался.

Эдик Смолянинов – это мой брат. На пять лет старше. Сводный, по матери, – «отцы» у нас дома дольше года не задерживались. Некрасивый, весь в батяню, как мать говорила. Но умный – вообще с ума сойти! Читать выучился сам, когда ему пять лет было. В школе круглые пятерки получал. Но не ботан – пусть физически не особо крепок, но злости в нем на десятерых хватало.

Естественно, я Эдьку боготворила. А он меня презирал. Ну, как водится: девчонка, младше, да еще и глупая. Пытался воспитывать, как умел. Совал книгу и грозил: если я за три дня ее не осилю да не смогу пересказать, все косы вырвет. Я злилась – кому нынче книги нужны? Но читала. Сначала чтоб по башке не получить, а потом уже и привыкла. Особенно про девятнадцатый век мне нравилось: кринолины, принцы, бриллианты, интриги.

Но ученой дамы, как брат ни старался, из меня все равно не вышло. Потому что не хотела корпеть над талмудами, испортить глаза (а очки мне жутко не шли), да еще и старой девой остаться. Я лет с четырнадцати выйти замуж мечтала. Не обязательно за принца: понимала прекрасно, что сама не царских кровей. Но нормальный парень, с работой, непьющий и с деньгами кое-какими, надеялась, мне попадется.

После школы брат уговаривал пойти в институт. (Эдик к тому времени уже в аспирантуре учился в краевом центре.) Пел красиво, чем купить, знал: мол, в большом городе и жизнь шикарней, и мужиков выбор больше. Но какая из меня студентка – с тройками по всем предметам, кроме истории и физкультуры? Да и выкидывать пять лет на зубрежку просто глупо. Потому поступила я в колледж (считай, ПТУ). Но на специальность престижную – секретарь-референт. Рассуждала, что секретарша, да молодая-симпатичная, без работы никогда не останется. К тому же очень удобно мужей искать в приемной, когда из-за монитора выглядываешь.

«Овца ты, Виолка, – припечатал брат. – Перспективу вообще не рубишь».

Пусть не рублю – но братику мой резон не понять. Устала уже, что в школе вечно надо мной смеются: в обносках, без денег, дочка пьянчуги. А в институте вообще затравят: мало что нищая, еще и глупая. Зато в колледже я звездой сразу стала. Печатаю быстро, мысли излагаю складно, пишу почти без ошибок (помогли, видно, навязанные братом книжки). И пусть одеваюсь по-прежнему бедно, но зато фигура что надо, лицо без прыщей, и здоровая наглость присутствует.

Даже брат укорять перестал, но мозг все равно компостировал: чтоб замуж не совалась. И, главное, дите в молодые годы не завела, в пеленках не погрязла, а то, пугал, жизнь сразу кончится.

Тут я с ним полностью соглашалась. Куда спешить? Тем более с парнями встречаться и безо всякого замужества можно. И выбирать потихоньку.

Впрочем, в нашем городке выбор не богат. Все перспективные кадры давно по столицам разбежались. А местный офисный планктон – клерки в банках, менеджеры в торговых фирмах – нарасхват. Остаются только автослесари да мелкие бандиты, но за такого мужа и брат пришибет, и самой не хотелось.

Встречалась, конечно, например, с водителем такси (обалденная, накачанная фигура) – для здоровья. Со студентиком московского иняза, он в Приморск на каникулы приезжал, – надеялась, что под венец позовет. Но нюхом чуяла: все без перспективы, не мое.

И тут появился Вадим Андреевич.

С ним мы на Набережной познакомились – у нас в городе больше негде. Там каждый вечер толпы: старухи закатом любуются, дети по парапету ходят. Кафешки, музыка, летом курортников полно. Мы с девчонками из училища на лавочке пивом баловались – бутылки газетками обернули, чтоб менты за распитие в общественном месте не привлекли. А Вадим Андреевич мимо проходил, весь из себя сосредоточенный, важный. Мы на мужиков, ясно дело, поглядывали, но этого даже обсуждать не стали. Сразу видно: не кандидат – лет больше пятидесяти, да еще и приличный. А он вдруг словно вкопанный встал. Облокотился на парапет, с нашей компашки глаз не сводит. Ну, мы гадать стали, больше для смеха: кто он такой? На инспектора по делам несовершеннолетних не похож, на папика, что на молодых девчонок западает и спонсором быть сможет, тоже. Скорее учитель, а то и доктор наук. Но что ему до нас, пэтэушниц?

– Эй, дядя, закурить есть? – решила приколоться Маринка, моя подружка.

Думала задачу мужику облегчить, но тот еще больше смутился. Буркнул: «Не курю». И отлепился наконец от парапета, дальше пошагал. Но по пути раза два оглянулся.

– На тебя, Сырок, смотрит, – со знанием дела заверила Маринка. (Сырком меня из-за имени называли – потому что Виола.)

– Нужен мне сто лет старый хрен, – буркнула я.

И про дядьку странного немедленно забыла.

А дня через два мы с ним опять на Набережной столкнулись. Я спешила на свидание в модную кафешку «Фрегат». А мужик этот (в руках портфельчик, смех!) ко мне наперерез с лавочки метнулся. И, обалдеть, кадриться взялся, будто молодой. Пристал: как зовут, куда спешишь?

Я хотела с ходу его отбрить. Но потом присмотрелась: лицо красивое даже, хотя он и старый. Костюм – нормальный. Обручального кольца нет. Потому вежливо ответила: зовут Виола, учусь в колледже, спешу, наврала, на концерт. И сама начала выспрашивать: ты, мол, кто таков? А он из обтрепанной визитницы карточку вытащил, протянул: ничего себе! Огромными буквами: «Институт моря». И должность – директор.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»