Зерна огня, или Свидетель деянияТекст

Из серии: Корона #3
Читать 80 стр. бесплатно
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

О БЕЗРАССУДНЫХ КЛЯТВАХ

1. Мишо Серебряная Струна, менестрель

Под вечер народу в трактир набилось под завязку.

И то: самый въезд в Себасту Приморскую, у ворот на Корваренский тракт – место со всех сторон удачное. Что стражникам отбежать от поста у ворот ради кружки-другой эля, что отъезжающим остановиться ради последней, «дорожной» чарочки, а то приезжим свернуть в гостеприимно распахнутую дверь да порадоваться окончанию долгого пути. К тому же именно за воротами на Корваренский тракт чадит и грохочет слободка кузнечной гильдии, а кузнецы, понятное дело, не дураки и поесть и выпить. Ну а если принять во внимание, что при таком расположении трактира хозяин его первым снимает с приезжих самую вкусную пенку – новостей, слухов и сплетен, – то ясно, почему ходят сюда не только ради доброй выпивки и, соответственно, не только те, кому негде получить оную выпивку ближе к дому.

Добавим, что буквы на вывеске трактира при некотором усилии читающего складываются в слова «Колесо и бутылка», но себастийцы, как и те из приезжих, что бывали в Себасте ранее, называют это славное местечко просто и без затей: «У Огюстена».

Сегодня трактир мастера Огюстена приютил компанию столичных гвардейцев, четверых столичных же купцов, молодого аристократа не то из Дельцы, не то вовсе из-под Вороньего Перевала, и бродячего заклинателя. Если же учесть, что в обеденной зале, как всегда, толклись сменившиеся с дежурства стражники, парочка местных шалопаев с развеселыми подружками, томимые нешуточной жаждой мастера кузнечной гильдии, карточный шулер Олли-Везунчик и вечно пьяный менестрель Мишо Серебряная Струна… В общем, ничего удивительного нет в том, что яблоку упасть было негде. Зато находилось место для бесчисленных кувшинов, бутылей и бочонков, содержащих в себе все разнообразие радующих душу напитков.

А если учесть и то, что у мастера Огюстена к напиткам подавалась весьма достойная закуска, то станет ясно, почему и трактирщик, и три его служанки сбивались с ног, но все равно не поспевали за заказами господ посетителей.

Поэтому, когда Серебряная Струна потребовал очередную порцию своего излюбленного вина «Знойная клубничка» – того самого сорта, что в торговых бумагах называется «Имперское красно-розовое», а торговцы меж собой называют «Ханджарская ягодка», хозяин заведения возмутился. Причем возмутился громко, явно в расчете на поддержку всего доброго люда.

– И эта пьянь называет себя менестрелем! – так сказал мастер Огюстен, чем и привлек к Мишо первые любопытные взоры. – Разве мы услышали от тебя хоть что-то интересное? Хоть одну разнесчастную балладу? Хоть какую завалящую историю, раз уж ты слишком пьян для баллад?! «Серебряная Струна»! «Пустая Бочка», вот как должен бы ты представляться честной публике! Тогда мы и не ждали бы от тебя ничего, кроме твоего «Вина мне!», и я пригласил бы кого другого для увеселения достоуважаемых господ, почтивших меня своим присутствием! Да хотя бы Никласа-сморчка!

– Кого?! – возмущенный рев Мишо довершил начатое: общее внимание к разговору было обеспечено. – Да он двух слов связать не может, твой Никлас! А когда поет, у порядочных людей уши в трубочку сворачиваются!

– Зато он поет, а не вином накачивается, как некоторые, – трактирщик бил, что называется, не в бровь, а в глаз. – Конечно, ты мог бы развлечь нас куда лучше Никласа, но что поделать…

– В самом деле, – подмигнув хитрецу-трактирщику, в разговор вмешался Везунчик. – Последняя история, которую мы от тебя слыхали, о старшем помощнике с «Ветреной Дамы», уже надоела всей Себасте. Расскажи нам что-нибудь посвежее, Серебряная Струна!

– Расскажи про туманную деву, Мишо, – подала голос подружка кого-то из шалопаев.

– Вот еще, – поднял взгляд от кружки кузнец Джош (не тот Джош, что с рынка, а тот, который прошлой зимой по пьяной лавочке сверзился с причала на лед и сломал ногу). – Бабьи бредни ваша туманная дева. А вот мой мальчишка давеча видел, как Серебряная Струна выходил из казармы «Волков». Как поживает сэр Тим, расскажешь нам, Мишо?

Толстые губы менестреля расплылись в довольной улыбке. Куда больше баллад и легенд любил он делиться новостями, услышанными от капитана «Волков побережья»; и, конечно, мастер Огюстен, и Джош, и пересевшие поближе стражники прекрасно это знали! Уж коли что и пользовалось у слушателей неизменным успехом, так это рассказы о королевских рыцарях.

– Сэр Тимоти оправился от раны, – преисполненным важности голосом сообщил Мишо. – И он рассказал мне, куда подевался сэр Бартоломью.

– И ты молчишь?! – возмутился трактирщик. – Ты втихаря накачиваешься вином, когда мог бы раскрыть нам секрет, вот уж почти месяц не дающий покоя всей Себасте?! Да я тебя на порог больше не пущу, раз ты способен на эдакое гнусное умолчание!

– Пустишь, мастер Огюстен, куда ты денешься, – уверенно возразил менестрель. – Потому что как раз сейчас я поведаю вам, что же произошло с бедным сэром Барти. Только налей мне все-таки вина!

– Нет, это нам налей вина, – окликнул мастера Огюстена приезжий гвардеец. – А ему выплесни ведро воды на голову! Иначе он заснет раньше, чем расскажет нам про сэра Бартоломью!

– Рассказывай, Серебряная Струна, – подытожил трактирщик. – Я угощу тебя, когда закончишь; но только если господа посетители сочтут, что история заслуживает награды.

Мишо Серебряная Струна измерил тоскливым взглядом глубину пустой кружки и, вздохнув, начал:

– Не мне объяснять благородным господам, как Орден святого Карела принимает к себе новичков. Однако напомню, что любой, в чьих жилах течет благородная кровь, может прийти к капитану рыцарского отряда и попросить испытания, и отказывать ему в том не должно. И все же месяц назад «Волки побережья» отказали в испытании соискателю благородной крови, и отказали не слишком-то вежливо.

– Что ты врешь! – голос Джоша едва перекрыл поднявшийся в зале возмущенный гомон – возмущенный, впрочем, не нарушением рыцарского кодекса, о коем заявил Мишо, а самим заявлением, не лезущим ни в какие рамки. Чтобы королевские рыцари…

– Ну и не буду дальше рассказывать, если слушать не желаете, – нарочито тихо заявил менестрель. – И не узнаете, что была для отказа причина, да еще какая.

– А хоть бы и была! – Заезжий аристократ пересел за столик рассказчика, причем пересел с грохотом, опрокинув по пути два табурета и чуть не въехав носом в пышную грудь спешащей мимо служанки. – Как можешь ты, всего лишь менестрель, оценивать степень вежливости королевских рыцарей по отношению к благородному человеку? Тем более тебя, полагаю, там не было?

– Именно потому, что меня там не было, я и повторил слова сэра Тимоти, – степенно ответил Мишо. – И все, что я знаю об этом деле, знаю я с его слов. Впрочем, добавлю, что ныне сэр Тим сожалеет о тогдашней своей резкости. Поскольку невольно послужил причиной опрометчивой клятвы, и опасается, что клятва эта может стоить двух благородных жизней. Так мне рассказывать?

Довольно скоро в «Колесе и бутылке» установилась согласная тишина, и менестрель продолжил.

– В казарму «Волков» пришла однажды девушка, – интригующим полушепотом сообщил Мишо. – Дело было, как я уже сказал, месяц назад, вскоре после обедни. Девушка эта…

– Громче! – потребовал стражник от дальнего столика. – Говорить разучился, Серебряный? Ботало в пасти не ворочается?

– Что б ты понимал, солдафон, – пробурчал себе под нос Мишо. Но продолжил громко и внятно: – Девушка эта совсем молода и благородной крови, и больше мне ничего не известно о ней. Только имя – Мариана. И то, что одета была она в мужской охотничий костюм, а у бедра ее наличествовала шпага, сделавшая бы честь любому рыцарю. Благородная Мариана застала отряд в сборе; сэр Тимоти сказал мне, что иначе, возможно, все повернулось бы по-другому. Но благородная гостья высказала свою просьбу при всем отряде.

– Ой, Мишо, только не говори, что она попросилась в рыцари, – захихикала та самая девица, что просила рассказать о туманной деве.

– Однако именно это она и сделала, – кивнул Мишо. – Попросила принять ее в отряд, заявив, что не уступит в доблести и умении никому из присутствующих. А когда «Волки» отказали ей в испытании, и ни один из них не пожелал скрестить шпагу с девицей, благородная Мариана поклялась, что найдет способ доказать… в общем, доказать! Я прошу прощения у почтенной и благородной публики, но на этом месте сэр Тимоти утерял связность речи, а только скрипел зубами и поминал Нечистого. Однако я понял так, что благородная Мариана собралась не позднее чем по истечении года свершить деяние такое, какого не свершал доселе ни один из прославленных доблестью рыцарей. И поклялась страшной клятвой – спасением души своей!

Мишо сделал паузу, давая слушателям охнуть. Слушатели охнули. Николь, молоденькая служанка, сердобольно всхлипнула. Олли-Везунчик украдкой обнял ее за талию.

– Сэр Эдгар попытался было отговорить благородную Мариану давать столь жестокую клятву. Но вы же знаете сэра Эдгара!

– Да уж, – хмыкнул кто-то в толпе. По трактиру пробежал нервный смешок.

– Желчность сэра Эдгара только усугубила обиду девушки, – продолжил Мишо. – И вот тогда встал сэр Бартоломью и сказал, что клятвой благородной девицы не вправе пренебречь люди, сами же и вынудившие ее к необдуманным, запальчивым словам. И вызвался послужить свидетелем для благородной Марианы.

– И ты еще назвал его бедным, – ухмыльнулся тот гвардеец, что предлагал протрезвить менестреля ведром воды.

– Еще бы! – Мишо значительно поднял палец – жест, подсмотренный летом у святых отцов. – Потому что благородная Мариана сочла это еще одним проявлением недоверия и только пуще оскорбилась. И, когда они выезжали вдвоем из казарм, благородная Мариана смотрела на сэра Барти с презрением, а уж он точно этого не заслужил. И вот теперь сэр Тимоти волнуется за сэра Бартоломью, но пуще того – за девицу, что возомнила себя, не иначе, героиней древних баллад. Потому что наш аббат сказал сэру капитану, что за душу несчастной с того вполне может спроситься в Свете Господнем, раз он допустил эту клятву.

 

Тут Николь жалостливо шмыгнула носом, остальные заспорили, загалдели… в общем, повествование Серебряной Струны зацепило почтенную публику за душу, а значит, угощение он заработал. Довольный трактирщик поставил перед менестрелем пузатую бутыль «Клубнички» и засуетился, обнося господ посетителей выпивкой взамен выцеженной под рассказ Мишо. А Джош почесал в затылке и пробурчал:

– Ну, когда-то ж они вернутся… не такой сэр Барти человек, чтобы не спасти эту глупышку. Вот только кажется мне, что подробностей мы не узнаем.

– Это что ж ты хочешь этим сказать?! – возмутился заезжий аристократ; под рассказ он успел опустошить две бутыли благородного старого вина и оттого, видно, утерял изысканность речи.

– Да ничего такого, благородный господин, – неловко развел руками Джош. – Просто сэр Бартоломью не такой уж любитель хвастать своими подвигами. Вот разве эта девушка, Мариана, окажется такой же болтушкой, как любая девчонка?

– Не думаю, – выцедил аристократ.

– Вот и я не думаю. – Джош почесал в затылке. – Благородные девушки, говорят, все скромницы. Вот и получается, что никто не узнает, что там с ними случится до конца года – кроме того, конечно, как именно будет исполнена клятва.

– Это еще если вернутся, – всхлипнула Николь.

– А ты не реви! – Джош погладил служанку по плечу и осторожно вытер ей слезы шершавыми пальцами. – Не реви. Не такой сэр Барти, чтобы ее не спасти.

– За сэра Барти! – воскликнул гвардеец, поднимая кружку. – За славный поход и возвращение с победой! Эй, хозяин, еще вина! Мы пьем за благородного сэра Бартоломью!

– Сию минуту, господа, сию минуту! – И довольный мастер Огюстен послал слугу за новым бочонком.

2. Мариана, девица из благородной семьи

Как и поведал посетителям мастера Огюстена менестрель Серебряная Струна, девушка подъехала к казармам себастийского отряда королевских рыцарей вскоре после обедни. Мишо не обманул слушателей и в том, что на оной девице был мужской охотничий костюм (изрядно, добавим, потрепанный), а у бедра ее наличествовала добрая шпага – тоже, впрочем, не новая.

Жест, которым девушка придержала шпагу, покидая седло, явно был для нее привычным. На первый взгляд хрупкая, но явно подвижная и ловкая, гостья себастийского отряда напоминала молодую кошку – зверя не сказать, чтоб из опасных, но при надобности очень даже способного дать отпор куда более сильному врагу.

Простим менестрелю недоговоренное – девушка была красива. Лет около шестнадцати, а то и поменьше, с ярким румянцем, живыми серыми глазами и пушистой, слегка растрепанной косой цвета спелой пшеницы – редкая на юге масть. Впрочем, сэр Тимоти, со слов которого вел рассказ томимый жаждою Мишо, навряд ли в должной степени оценил красоту посетительницы: далеко не каждый мужчина способен составить справедливое мнение о девице, бесстыдно напялившей вместо подобающего платья мужскую одежду.

Впрочем, мы отвлеклись.

Желтовато-белая кобыла потянулась за хозяйкой, толкнула мягкой мордой, прихватила чуткими губами за перевязь.

– Не шали, Пенка, – отмахнулась девушка. – Вот надоеда.

Подбежал рябой мальчишка-конюх, перехватил уздечку:

– Я позабочусь о ней, госпожа. Что за красавица!

«Красавица» возмущенно фыркнула и клацнула зубами у самого конюхова уха. Мальчишка отдернул лохматую голову.

– Она своенравная, – предупредила девушка. – Не балуй, Пенка!

– Пенка? – переспросил мальчишка.

– Ага. – Девушка сдавленно хихикнула. – Вообще-то ее назвали Лунная Пена. Но это, по-моему, еще смешнее. Да и длинно слишком.

– А что, ей подходит. – Мальчишка погладил кобылу по шее, хлопнул ладонью по холке. – Пойдем, Пенка, угощу тебя сеном.

Пенка укоризненно выдохнула хозяйке в лицо и покладисто пошла за конюхом.

Девушка со странной растерянностью смотрела вслед, пока Пенка вслед за мальчишкой не свернула во внутренний двор. Потом перевела взгляд на массивную дубовую дверь орденских казарм. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что она набирается храбрости. Впрочем, перед казармами «Волков побережья», вопреки обыкновению, не болталось ни одного праздного зеваки: предгрозовая духота располагает к прохладе трактирного зала и холодному элю, а не к шатанию по жарким улицам. И никто не мог оценить по достоинству выражение лица посетительницы в тот миг, когда она решительно выдохнула сквозь зубы и толкнула дверь.

Как сказал сэр Тимоти, а вслед за ним и Серебряная Струна, все могло обернуться по-другому. Обычно – и девушка это знала так же твердо, как любой житель королевства – в приемной зале ждет посетителей дежурный рыцарь. Он же, по большей части, и решает дела: принимает заказы, дары, просьбы и жалобы, перенаправляет нуждающихся в помощи, в зависимости от важности их дел, к свободным рыцарям или к самому капитану отряда. Девушка рассчитывала просить о встрече с капитаном. По правде говоря, она слабо представляла, что и как будет объяснять сэру Тимоти, который наверняка сочтет ее просьбу либо дуростью, либо наглостью. Однако, приняв решение, она намеревалась исполнить его, чего бы это ни стоило.

Но приемная зала оказалась пуста.

То есть не то чтобы совсем уж пуста. Наличествовал здесь огромный дубовый стол; несколько кресел – и столу под стать, и поменьше; гномьи светильники на стенах; мягкая подушка на одном из кресел; огромное зеркало на дальней от входа стене. Вот только дежурного рыцаря не наблюдалось ни за столом, ни в кресле, ни у окна… нигде.

Звонко цокая по мраморному полу серебряной оковкой каблуков, девушка пересекла залу и остановилась перед зеркалом. Придирчиво хмыкнув, поправила перевязь – с расчетом, чтобы широкий ремень прикрыл штопку на боку камзола. Заправила за ухо выбившуюся из косы светлую прядь. И хмуро вопросила у затянутого серебристой дымкой отражения:

– Ну и где все?

Отражение не успело ответить: зеркало плавно, беззвучно, неторопливо поехало в сторону.

Гномьи заморочки, зло подумала девушка. Могла бы и догадаться. А теперь – изволь! Спросила, где все? Получи всех.

За зеркалом открылась огромная трапезная зала, и в зале той пировали «Волки побережья» в полном составе. Сидели за длинным столом по старшинству, как сиживали, бывало, друзья отца в ее родном замке. Пластали кинжалами мясо, пили кроваво-темное вино из драгоценных стеклянных кубков, и витал над столом сытный дух, от коего девушка невольно сглотнула, – а капитан отряда, сидевший к гномьему зеркалу лицом, уже поднимался, учтиво приветствуя гостью.

Тем временем гостья мысленно кляла гномьи заморочки и собственный непутевый язык. Она не собиралась говорить со всеми! Она готовилась к разговору с капитаном и никак не ожидала, что разговор произойдет в трапезной. При всем отряде, да под вино!

Однако деваться некуда. Напоровшись на весь отряд, просить капитана о разговоре наедине? Будь ее дело из разряда деликатных или тайных, подобное было бы понятно. Но не всякую просьбу прилично говорить шепотом. Капитан может оскорбиться, да и другие, узнав, не простят.

– Кто ты, прекрасная девица? – спросил меж тем капитан. – Какая забота привела тебя к дверям Ордена? Окажешь ли рыцарям честь разделить с ними скромную трапезу?

Девушка сглотнула вставший в горле ком и ответила – признаться, не слишком твердым голосом:

– Звать меня Мариана, и я дочь благородных предков. Сюда пришла я с тем, дабы просить, согласно обычаю, испытания доблести моей. Сэр капитан, я хочу стать рыцарем твоего отряда.

Тишину, встретившую ее слова, Мариана сравнила бы разве с той, что дрожит в груди после близкого-близкого раската грома. Ей стало страшно. Но заветные слова были сказаны вслух, и оставалось только ждать ответа.

Кто-то за столом тихо выругался. Кто-то громко, издевательски захохотал. Кто-то приказал захохотавшему: «Заткнись!», чувствительно пихнув его локтем – так, что вино выплеснулось на белую скатерть.

Мариана не видела толком, кто. И слышала как-то очень издалека. Она смотрела на капитана, видела недовольство на его лице и готовилась отстаивать свое желание.

– Не знаю, как и сказать, благородная Мариана, – медленно выговорил капитан. – Видно, времена наши идут к концу, раз девицы не сидят под крылом родительским, а шатаются по казармам в мужской одёже. Ступай домой, благородная Мариана, я пошлю рыцаря сопроводить тебя.

– Я не уступлю ни одному из твоих рыцарей ни в доблести, ни в умении, – выдохнула Мариана. – И я знаю устав Ордена! Нигде там не сказано, что девица не может стать рыцарем!

– Я тоже знаю устав Ордена. – Сэр Тимоти покраснел, пышные усы встопорщились. – Там не сказано и того, что рыцарем не может стать гном, или монах, или вовсе сопливый младенец. Однако нет среди нас ни монахов, ни сопливых младенцев, ни гномов. Не будет и девиц! Я сам провожу тебя домой, благородная Мариана. И поговорю с твоим отцом. Если ты сбежала от немилого замужества, как случается с вашей сестрой, я обещаю уладить дело. А коль ты и впрямь вознамерилась переделать себя в мужчину, так это исправит хорошая порка!

Право же, если и существовали слова, способные лучше этих вышибить из Марианы страх, то их пришлось бы искать долго и усердно.

– Я слышала, – запальчиво ответила девушка, – что никому, в чьих жилах течет благородная кровь, не вправе вы отказывать в испытании.

– Однако тебе я отказываю! – Сэр Тимоти грохнул кулаком по столу. – Не женское дело!

– Тогда победите меня на шпагах, – зло прищурилась Мариана. – Вы, сэр капитан, или же любой из ваших рыцарей.

– Вот так? – насмешливо вопросил сэр Тимоти. – Парни, все слышали?

– Сейчас, разбежались! – отозвался сэр Дик. – Махаться шпагами с девчонкой!

– Потом от сраму не отмоешься, – поддержал сэр Джон.

– Обнажать шпагу пристало в защиту девиц, но никак не в нападение, – назидательно пробормотал сэр Грегори. – А кто помсеет… по-ссс-меет!.. кто посмеет утвер-ждать д… ик… другое… тот не рыцарь! – и замотал головой, напомнив девушке крестьянского осла, сгоняющего мух с морды.

– Сами видите, благородная Мариана, – подытожил сэр Тимоти, – никто из моих рыцарей не поднимет оружия на даму. Тем более на девицу! Не обессудьте.

Слова капитана звенели торжествующей сталью. Говорить было не о чем. Но и отступать было некуда. Побледневшая Мариана отчеканила:

– Так знайте же, отважнейшие! Раз уж никто из вас не чувствует себя достаточно сильным, чтобы принять мой вызов, я иначе докажу свою доблесть! Я отправляюсь в странствие и, клянусь спасением души моей, найду способ свершить деяние, какого не свершал доселе ни один мужчина, будь он даже славнейшим из славных! И не далее чем через год вы узнаете о деянии моем и припомните этот разговор, и вам придется признать мою доблесть и просить прощения за нынешний прием.

– Удачи тебе, отважнейшая из пустозвонок, – буркнул сэр Гай. – А я поставлю к концу года свечку в нашей часовне во спасение твоей души.

– Сэр Гай, перед нами все-таки юная дама, – одернул записного грубияна сэр Эдгар. – Кто знает, быть может, благородная Мариана не слишком подвержена женским порокам и не соврет в столь щепетильном предмете, как исполнение клятвы? Возможно даже, что она способна вовремя одуматься? А наш аббат достаточно просветлен, чтобы отмолить ее юную душу.

– Хороша же ваша честь, – процедила сквозь зубы Мариана. – Оскорбления под видом сочувствия, унижение вместо уважения! Ры-ыцари! Вы заранее обвиняете меня во лжи, лишь бы не пришлось потом признать свою неправоту! Да вы – просто сборище трусов! А я-то верила всему, что болтают о ваших подвигах… вот уж достойный подвиг – всем отрядом насмехаться над девчонкой!

– Довольно! – Над столом во весь свой рост (не слишком, впрочем, большой) воздвигся сэр Бартоломью. – Доблестные сэры, благородная Мариана права в своей обиде. Писаного запрета нет, а традиции… что ж, рано или поздно любая традиция бывает нарушена. Пусть это явный недосмотр, но девица вправе претендовать на звание рыцаря и место в отряде, и мы не должны были отказывать ей в испытании.

– Что же ты не принял ее вызов, Барти? – ехидно вопросил сэр Дик.

– Ты продолжишь за меня? – Барти резко развернулся и ожег друга гневным взглядом.

– Нет, что вы, досточтимый сэр, продолжайте! – Дик, привстав, изобразил издевательски-вежливый придворный поклон.

– Благодарю вас, досточтимый сэр! – ядовито ответствовал Барти. Традиционная перепалка с Диком в этот раз случилась явно не ко времени. – Благородная Мариана принесла страшную клятву, и я боюсь, что в том наша вина. Мы не можем отвергнуть эту клятву, как отвергли ее вызов. А коль встал вопрос о доверии, я считаю… – Барти запнулся и махнул рукой. – А, прах меня побери, какая разница, что я считаю! Мариана, я готов быть твоим свидетелем.

 

– То есть? – Зачем бывает нужен свидетель, если речь не о свадьбе и не о суде, Мариана не слыхивала. Уж если признаться честно, тот самый устав, на который девушка так нахально сослалась в споре с капитаном, читала она лишь раз, в расстроенных чувствах и, что хуже, в изрядной спешке, а посему многое могла упустить, посчитав не слишком важным.

Сэр Тимоти вздохнул и объявил:

– Сэр Бартоломью отправится в странствие вместе с благородной Марианой и засвидетельствует перед нами и пред Господом ее деяние, буде оно свершится.

– Ах, вот оно что, – прошептала Мариана. – Ну и ладно! Пусть едет! Пусть, раз вы столь мелочны, что не верите чужой чести! Только пусть не пытается командовать.

– Что ты, благородная Мариана! – Барти учтиво поклонился. – Это твое странствие и твое деяние. Я – всего только свидетель. Глаза и уши, не более того. Когда выезжаем? Завтра на рассвете?

– Сегодня на закате, – буркнула Мариана. – Даже чуть раньше, к вечерне.

– Ты собираешься в путь… – Сэр Барти осекся, в последний миг удержав скакнувшее на язык непристойное словцо. Выдавил, с некоторым трудом найдя вежливую замену: – Хм, на ночь глядя?

– Вот именно, собираюсь. Будете спорить, благородный сэр?

Рыцарь пожал плечами, ответил, тщательно подбирая слова:

– Поспорил бы. Напомнил бы, что для тебя здесь найдется комната. Но решаешь ты.

– Вот и помните об этом, сэр Бартоломью! – яд в голосе девушки сменился откровенной обидой. – Я отправлюсь, когда зазвонят к вечерне. И не стану ждать ни одной лишней минуты.

Благородная Мариана развернулась, скрежетнув сапогами по полу, и вышла прочь. Будь в трапезной нормальная дверь, а не гномьи выдумки, – так бы хлопнула! Светильники бы со стен посыпались!

С этой книгой читают:
Битва за Танол
Игорь Чужин
109
Огненные дороги Геона
Игорь Чужин
109
Странник
Игорь Чужин
109
Беглец
Олег Бубела
129
Алексей Справедливый
Юрий Иванович
119
Развернуть
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»