Мой БабаянТекст

Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Мой Бабаян
Мой Бабаян
Мой Бабаян
Бумажная версия
664
Подробнее
Мой бабаян
Мой бабаян
Бумажная версия
890
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

– Ходил тут один, все в женихи набивался. Обещал сделать. Уже месяц прошел. Сегодня звонил, сказала больше не беспокоить меня.

– Почему?

– Руки у него женские и пузо торчит. Весь такой недотепа. Рассказала о своей квартире. Всем рассказываю и ему рассказала. Сказала, что много сложностей с ремонтом. Вызвался помочь. Сначала вещи помог перевезти. Потом проследил, как устанавливают кухню.

– Кухня у тебя необычно зеленая. Это «спасибо» от Сбербанка?

– Нет, мне такая нравится. И нечего смеяться. Потом начал намекать на чай, водку и постель. Сразу отрезала.

– Почему? Перспективный парень, хозяйственный.

– Перспективный? Работает в «М-видео» уже несколько лет на складе, все у него стабильно и больше не нужно.

– Так и я работаю там же. Может, даже знакомы с ним.

– Не ври.

– А где, по-твоему, я работаю?

Алена вдруг осеклась, замерев взглядом на мне. Она ясно поняла, что знает обо мне три вещи: имя, машина, член.

– Нет, ты точно не работаешь на складе, – с ноткой сомнения в голосе сказала Алена.

– У меня скоро будет рабочий юбилей в «М-видео», 5 лет. И мне обещали в качестве подарка бонусную накопительную карту и электрический жоповытиральник от BOSH.

– Подарок хороший, конечно, но там ты не работаешь.

– Ты права. Кладовщик – это прикрытие. Я работаю на спецслужбы.

– Ми-6? Вы Джеймс Бонд? – засмеялась в голос Аленка.

Мне захотелось ее еще сильнее. Дыхание немного сперло. Притянул к себе хрупкое тело и прижал так, словно хотел ее вдавить в себя. Она издала звук, выдохнув под моим давлением. Глаза заблестели.

– Мне нужно в душ. Буду осторожен.

Вода предательски лилась во все стороны и вскоре под ванной образовался бассейн.

– Это просто извращение, хоть тряпочкой мойся, – бормотал себе под нос.

Ступив босыми ногами, невольно измерил уровень воды – до хера. Сливов в полу, конечно же, нет. Но есть тряпка и ведро. Так что взял их и начал впитывать то, что должно было само собой уйти по стокам. Процесс был забавный. Если бы Аленка зашла, то непременно подметила бы прелестную картину: крепко слаженный голый мужчина моет полы. И обязательно бы разбавила миниатюру фразой: «Вон еще в том углу потщательнее».

– Привет, – улыбнулся ей, выходя из ванной. Аленка в халате ждала своей очереди у двери, чем немного обескуражила меня. Давно стоит?

– Привет, – улыбнулась она в ответ. – Постель постелила. Ложись с любой стороны.

Аленка закрылась в ванной, и ее сорокаминутный бой с душем оставил меня один на один с зоопарком. Раньше у нее был еще то ли хомяк, то ли волнистый попугай. Но его постигла внезапная смерть. Наверное, задохнулся под грудой белья или послал куда подальше кота, что порывался его сожрать, послал хозяйку, вечно путавшую его зерна с овсянкой, пса, что мочился на его клетку, и сдох сам по себе со словами: «Врагу не сдается наш гордый варяг!».

Меня домогался любвеобильный пес, а маньячный кот не сводил с меня не моргающих глаз. Последний явно выжидал момент, когда удачнее всего перерезать глотку острыми и длиннющими когтями.

Кота нужно было расположить к себе или подчинить своей воле, выбив с позиции властелина на подоконнике. И тем самым обеспечить себе здоровый и спокойный сон.

Кот никак не хотел быть дружелюбным. Встав на четвереньки – именно так мне представлялся образ друга всех котов, – я подошел к подоконнику. Кот лишь изменил угол наклона головы, но позиций не сдал. Все животные имеют свой язык общения. Киты, верблюды, ламы. Значит, и с этим можно пообщаться на его языке. Стоя на четвереньках, я начал пробовать разные интонации «мяу». Длинное, протяжное, короткое и резкое, молящее, угрожающее. Реакция оставалась прежней, то есть никакой. Тогда было решено использовать еще один всем известный звук котов: «фф» или «фыр-фыр-фыр». Для этого я принял боевую стойку: на четвереньках вытянул агрессивно спину и начал боком приближаться и отдаляться от кота. Черная высокомерная скотина была либо глуха, либо тупа, но реакции не последовало.

Леша просто так не сдастся! Что-то ведь должно найти отклик у этого мохнатого комка. В этот момент я услышал удивленное: «Все в порядке?» – Алена стояла в дверном проеме, расчесывая волосы. Возник сразу вопрос: как давно она стоит и что думает по поводу моих экспериментов юного этолога?

– Решил немного перед сном размяться. Есть очень хорошие асаны в йоге для крепкого сна.

– Поняла, – равнодушно кивнула рыжая. – А то мне показалось, что кот тобой манипулирует, – и ушла на кухню.

В этот момент мне показалось, что на морде кота образовалась злорадная улыбка, он спокойно покинул подоконник. Пес все грозился облизать мне лицо, тыкая своей мордой в прыжке. Два по-настоящему безмозглых создания были на полу: я и Флиппер. Аленка позвала курить.

– Почему ты здесь взяла квартиру? – спросил, затягиваясь сигаретой.

– А где еще? Все остальные варианты слишком дороги. За эти двадцать пять метров отдала три с половиной миллиона кредитных денег. От Москвы совсем не далеко. Работа относительно рядом.

– В пробках сколько теряешь времени?

– По-разному. От получаса до пятидесяти минут. Не все еще корпусы сданы. Но и не все дороги проложены. В планах продлить выхинскую магистраль, там какая-то большая развязка, и здесь метро недалеко будет. Так что я довольна.

– Вид из окна шикарный. Огромный лесной массив. Круто.

– Ненадолго. Построят еще домов. Но меня это нисколько не беспокоит. Мне нравятся городская суета, огни. В этом своя прелесть. Родная стихия.

Она говорила и упивалась своими словами. Ей нравилась идея жить в большом городе в своей квартире, и она жила. Она сделала это – пусть, конечно, и в долг.

– Сколько составит переплата?

– Примерно шесть двести – это проценты за пользование кредитом. Но выходит так, что те же тридцать с лишним в месяц, что отдавала за чужую съемную квартиру, теперь отдаю за свою.

«Да, – думал про себя, – только ты не учитываешь погрешность в двадцать пять лет. Это очень много для стабильности. Произойти может всякое. Может, конечно, и рубль упасть, и зарплата в нацвалюте вырасти – это из хорошего. Но может машина переехать, инвалидность прийти откуда не ждала, и здесь поблажек не будет. Плати. Не можешь – прощай все то, что уже отдала». Но говорить вслух этого не стал.

Сложив руки иксом на груди, она оперлась о раму, немного перевалив тяжесть корпуса на балкон. Она была напряжена и счастлива.

– Пошли? – спросила она.

– Пошли.

Легли молча. Каждый на своей половинке. Мне хотелось ее и крепко прижать, и нежно обнять. Но отчего-то не решался. Волнение было такое же дурацкое, как когда берешь в первом классе портфель понравившейся девочки.

Взял ее за руку. Она этого ждала. В этот раз уже не спешил, все прошло спокойно, никто никуда не опаздывал.

Уже светало, когда, изнуренный, слез с молчаливой и уставшей Аленки. Тут же начал собираться.

– Завтра встреча, ты мне не дашь уснуть, – улыбаясь и все еще задыхаясь, как после пробежки, заявил Аленке. – Свяжемся. – мне действительно не спалось с ней рядом. К новым отношениям нужно так же привыкать, как новой машине, дивану и зарплате.

Она как-то устало посмотрела на меня, лежа на диване. И в этом взгляде крылось и понимание, и ненависть. Мы никто друг другу. Мы случайность в калейдоскопе радости. Но ее взгляд склонял к мысли более мрачной, где Бауэр должен гораздо больше, чем хорошее настроение.

Прохладный свежий воздух. Розовое начало дня освещало все вокруг, в том числе и мое довольное лицо. Было легко и отчего-то грустно: первый раз уже не повторится.

Домчался до дома за двадцать три минуты – Аленка не соврала. Приятная усталость налила тело, и я рухнул на диван, предварительно солидно хлебнув из бутылки пару раз красного вина для крепкого сна. Мне снились розовые слоны.

Весь следующий день я думал об Алене. Хотелось снова погрузиться в пучину безнравственности с ее участием. Но нужно иногда работать. К тому же каждому из нас требовалось дать трезвую оценку произошедшему.

«Помариновать или дать возможность оценить мои великолепные качества?» – так думают дилетанты. А самодостаточные думают: как же все-таки мне фартит! И, затягиваясь в круговорот мыслей и текущих событий, забывают позвонить или написать объекту своего вожделения.

День пролетел быстро. Не успев начаться, уже клонился к закату. На экране мессенджер не высветил новых сообщений от Аленки – держала марку, хоть и думала обо мне. В противном случае для нее стянуть трусики как поздороваться – так же незаметно, забывается через пять минут и ни к чему не обязывает. Разумеется, будут сладкими встречи или нет, зависит только от женщины. Оценив здраво ее опытность, улыбнулся, заблокировав смартфон, – ждать заветного «привет» от Аленки в этот вечер точно не придется.

Темноту холостяцкого жилья рассеивал радушный свет открытого холодильника. Он представил на мой выбор пельмешки, сыр и откупоренную еще утром бутылку красного. Не всякое вино должно быть комнатной температуры. А дешевое пойло проще заходит холодным, или еще лучше ледяным.

Тридцать три квадратных метра – моя спокойная гавань, моя не тронутая женщиной берлога, мой тайник. Место, где бываю только я. Ни родственников, ни друзей, ни подруг – никого. Они все несут с собой то, чему нет места на полках и в шкафу, – свои рекомендации, требования и мысли. Переступят порог – и они уже не гости, а ценители прекрасного, критики, разрушители. «Потому что любят и желают лучшего».

Только сам знаю, как мне лучше. А мне нравятся бетонные стены, ярких тонов выключатели и контрастная красная кухня. Материалы в комнате грубые, шероховатые, живые. Касаясь их, ты сразу осязаешь необычность и точно чувствуешь, а не скользишь по десять раз, чтобы понять природу материала. Так и с людьми. Одни все такие гладенькие, скользкие – ухватиться не за что. А с другими зацепишься характерами и помнишь полжизни. Потому что свои какие-то. Настоящие.

 

Необработанная доска растянулась по всей площади одной стены. Противоположная – голая, бетонная, холодная, в нее врезался ЖК-дисплей, словно один из пяти вариантов квадрата Малевича. Один зеркальный шкаф, диван. Ничего лишнего.

Закинув разогретые равиоли, запил их винишком и, прикусывая твердых пород казахским сыром, открыл Мак.

Алюминиевый корпус четко окантовывал экран. Клавиши издавали приятное клацание. Новости, почта, соцсети, курсы валют, стоимость недвижимости, премьер-министры, популярные шалавы на подиуме тщеславия, бывшие друзья и подруги светились с экрана двенадцатидюймового верного товарища от Стива.

Бывшие – это планка, ниже которой ни в коем случае падать нельзя. Нельзя иметь партнера хуже, чем предыдущий. Большинство оценивает внешние качества, как единственный критерий отбора: сиськи, рост, жирок, возраст – банально, скучно, и тошнит от пустышек с несмываемым мэйкапом. Этого критерия недостаточно. Наутро ненавидишь их и себя за желание просто обладать телом. Их тривиальное лицо выражает одну мимику легкого коварства или удивления, нарисованного в салоне татуажа. И ведь все, что нужно носителям тренда, – это знать, где туснуть, выпить, кому дать поинтереснее, чтобы не стыдно было козырнуть перед подругами и утереть нос бывшему. Мясо, продающее себя не за кэш, во всяком случае не напрямую, а за фото в ресторанах, клубах, выставках, фестивалях. Такие барышни, по сравнению с вашей школьной любовью, которая уже замгендиректора какой-нибудь престижной конторы, выглядят просто ничтожно. Ведь оргазм от красивой картинки – вопрос десяти минут. А удовольствие от IQ выше среднего можно получать и весь день.

Планка «бывших» – это еще и напоминание тебе, кто ты, и что спокойно сидеть не стоит, пора действовать. Такой внутренний мотиватор для решений и уверенности в своих поступках.

Незаметно открылась вторая бутылка красного. Мягкий диван привычно, по-родственному принял меня в свои объятия. Телевизор, бесконечная пробежка по каналам – ничего не цепляло. Мысли растворились. Прилег под шум попсятины.

– Аленка… – скромная улыбка растянулась на лице с закрытыми глазами. Забываясь, я засопел.

В чем прелесть утра? Все только начинается. Примерно то же самое, что и первого января или в понедельник, только не так глобально и мелкими порциями, но все же новое начало.

Привел свое тело в горизонтальное положение, присев на диван. Ноги, встав по касательной на пол, сшибли пустую тару. Опрокинутая бутылка, падая на бок, шумно покатилась по ламинату.

– Соседи, доброе утро! – с иронией сопроводил это падение. У нас с ними давно образовалось невербальное общение посредством неуместного грохота в неуместное время. Ребята снизу любят включать музыку в те самые часы, когда мне ну очень необходим покой. Ну а мне нравится думать, что они спят, когда просыпаюсь я, и что моя бодрая музычка делает их утро добрым и желанным. Наши биологические часы явно не совпадают, но вкус в музыке точно схож.

Сосед снизу – человек прелюбопытнейший. Физик в области нейрологии, разрабатывает новое поколение томографов и живет с молоденькой студенткой. Мое отношение к нему как к серому клерку улетучилось, когда в очередную дисконочь к нему пришел сосед, тот, что живет уже под ним, с вежливым требованием «Выключить нах это дерьмище!». На что сосед ответил: «А как же мне вас теперь просвещать?!». А просветление получил он сам. Огромный фонарь светился под его глазом на следующее утро.

– У тебя отменный музыкальный вкус, – сказал я вошедшему в лифт соседу.

– Два терабайта отборного великолепия, – с гордостью заявил физик, стараясь не показывать «фонарь», приобретенный ночью. Высокие отношения. Мне крайне симпатичен этот человек.

Телефон все так же не выдавал привет от Аленки. Значит, зависимости не будет, и она адекватна. Не будет неоправданных требований, не будет бессмысленных обид «потому что она так думала» и будущего, где меня видят в ЗАГСе и требуют удалить телефончик Галочки и Танечки.

– Привет! Взял герметик и готов пройтись по швам, требующим моего внимания, – быстро настрочил судорожно бегающим большим пальцем по яркому экрану двусмысленное сообщение.

Ответит в течение пары часов – выдержит положенную паузу, мол, «не бросаюсь на шею», и тогда у нас все неплохо сложится. Ответит позже – покажет, что не особо важен, что за ней еще придется и побегать. Либо напишет вообще завтра – и это уже ненормально и повод задуматься – не воняло ли у меня под мышками.

Проще расставлять границы, пока еще пусто на полигоне взаимоотношений. Все маски сняты, и никто не стремится спрятать скелет после первого коитуса. Вроде нечего уже скрывать. Все из страшного – жирок, шрам, подбородок – уже продемонстрировали в нелепых автомобильных позах. Реакции никакой не последовало, значит, можно и расслабиться. Вот тогда и начинают выползать тараканы пострашнее, чем лишние кило. В случае с Аленой вылез не просто таракан, а гигантский монстр. Такой же был в фильме «Годзилла».

Поздно вечером она написала: «Какой герметик?» – но отвечать уже не хотелось.

Что-то уже изменилось в нашем влечении. Потерялась легкость. Пошла совсем другого рода игра: расстановка тех самых границ на пустующем поле. И страсти положено было уступить место прагматизму. Эйфории, какой хотелось, уже не ощущалось, и раскаленной докрасна жажды уже не получу. Она остывала быстрее, чем могла.

Наверняка черный кот жаловался на мое вызывающее поведение и натравливал на меня Аленку. А она, доверчивая, повелась на усатый развод.

Утром написал: есть сегодня свободное время вечером, могу забрать после работы. Поужинаем.

– Я не против, – довольно быстро ответила Аленка. – Закончу в 19:00, заезжай.

В этот раз она не заставила себя долго ждать. В 19:15 чем-то озадаченная, если не расстроенная, Алена вышла из банка. Не помахав рукой, не кинув вещи в салон, встала возле капота и закурила. Вот так просто началась новая игра «я несчастна». Вышел из машины.

– Дай папиросу.

Алена молча достала бумажную трубочку, фаршированную пылью табачного листа. Прикурила и передала мне тлеющую сигарету.

Спрашивать, что случилось, глупо – это значит вовлечь себя в ее игру, откуда два выхода: либо в ЗАГС, либо в скандальное расставание. Взваливать на себя мнимые проблемы неразумно еще и потому, что, приняв их однажды, ты вынужден будешь заниматься тем, чего нет, постоянно. И это неминуемо приведет к скандалам, так как найти «то, чего на белом свете вообще не может быть», невозможно, и вынужденно будешь соответствовать благородному образу Айвенго, так как не можешь отступать от своих принципов.

Мнимые проблемы от реальных отличаются разительно, и сама барышня, создающая их, проблемы, знает эту разницу. Вот эти реальные как-раз-таки не стоит игнорировать. Иначе моральный компас девушки укажет на вашу никчемность и она вам скажет обидное «прощай».

Так вот, ни к свадьбе, ни к расставаниям не был расположен. Надо – сама расскажет. Ну а если нет, то нет.

Стояли молча, докуривая. Она смотрела в никуда. Мне же было интересно, на сколько хватит ее молчания и терпения. Огонек Алениной сигареты быстро подошел к фильтру.

– Поехали, – предложил я спокойно.

Молча сев в авто, она достала еще одну сигарету. Намеков стало слишком много для десяти минут. Громкий негодующий вздох «за что мне все это» был бы кстати. Она продолжала эмоционально давить. В такие игры Леша не играет. Молча перекусили в гриль-баре, пить не стал. До ее дома добрались без пробок достаточно быстро.

– Зайдешь?

– Да, конечно, герметик не зря с собой вожу второй день, – задорно ответил на ее предложение.

Привычный подъезд, болезненно-желтые стены, пятнадцатый этаж, фольгированная дверь, пахнуло кошачье-собачьим присутствием. Возможно, кто-то из них сдох. Хоть бы это был котяра. Но именно он вышел встретить хозяйку с мордой «че пожрать принесла?», обнюхал ее руки и сумки. Увидев меня, сверкнул глазами и удалился к себе, видимо на подоконник. Значит, почил вечным сном Флиппер. Жаль пса, отзывчивый и веселый малый был.

– Пес сдох? – расстроенно спросил я.

– Нет, он у мамы вместе с сыном.

– Так и кота можно было с собой взять. Или черный хвостатый пират предпочитает компанию киски? – с прищуром продолжал переманивать Аленку в нормальное, привычное для нас русло общения, обильно приперченное юмором. Но она не торопилась выходить из образа. Так прессовать меня еще никому не приходилось. Если проблемы, то поделись. Или начни их решать, сказав, что сегодня не до встреч. Все остальное похоже на вымогательство. Леша как правительство: на контакты с террористами не идет!

– Давай по-быстрому пройдусь герметиком. Дай либо духи, либо средство для снятия лака. Не смотри на меня удивленно. Мне нужно снять лак с ногтей и обезжирить ванную для герметика, – шутки не достигали цели. Точнее, достигали, но толстая прослойка погруженности в образ страдающей нимфы была непробиваема.

Видно было, что Аленка начала оттаивать. «А нужно ли продолжать играть?» – наверняка вертелось в ее голове. Я удалился в ванную и начал свои манипуляции с белой и тягучей, как зубная паста, строительной химией. Прошелся, жирно выдавливая герметик, по периметру водного ложа, наложив белый толстый шов. Алена подкралась сзади, наблюдая за процессом. Лишнее убрал бумагой.

– Не плотина в Аризоне, но оборону от водяных напоров будет держать. Сегодня еще попользуйся в привычной тебе манере ежика, то есть соберись в пучок. А завтра смело можешь направлять струю куда заблагорассудится. Герметик застынет и закупорит щели. Чайком попотчуй, и я поехал.

Она молча пошла копошиться на кухне, пока я собирал в пакет герметик, бумажки. По грохоту посуды в раковине стало понятно – все по-старому, без изменений. Раскиданные вещи одинокими кучками неряшливо пестрели на фоне острых углов квартиры. Покачал головой.

Сообщение с предложением она получила с утра перед работой. Машину не взяла – планировала сегодня прийти со мной. Это неуважение к гостю, любовнику, человеку. Все равно что сказать «ты большего и не заслуживаешь» и погрузить в пучину своего хаоса, не считаясь с моей эстетикой.

Чай без сахара, черный, ждал меня на столе. Алена вышла на балкон, курила. Вернувшись, сказала: «Уже поздно, оставайся».

Она ритуально расстелила постель, пошла в душ. Легла молча в вызывающе сексуальном белье. Механизм был запущен. Одеяло с моей стороны приятно оттопырилось. Руки скользнули по спине Аленки, огибая ее плавные перегибы. Она перевернулась. Начал ее целовать. Но она сегодня необъяснимо пассивна. Как оловянный солдатик, Алена приняла бездвижную позу на посту печали.

– А если так? – грубая рука стянула кружевные трусики.

– Не надо, – еле слышно произнесла Аленка.

Просьба скорее была похожа на эротичное «О, нет. Но давай». И я залез на нее. Две жесткие пощечины прижгли мой норов с разных сторон так молниеносно, что жечь стало не сразу. Словно два разряда шокером пронзили тело и обострили все чувства. Встал, начал собираться. Обулся на босу ногу. Носки и трусы поместились в карман. Все это произошло со скоростью горящей спички. Две резкие инъекции зарядили адреналином.

Она накинула халат, спрятав секс. Смотрела на спешные сборы. Мое лицо наливалось узорчатыми пятнами, все больше походившими на очертание пятерни. Резко открыл дверь, от чего в длинном коридоре подъезда пронеслось эхо, и, не закрывая за собой, вылетел наружу.

«Что это было? Что за психоделика? Вот это таракан!» – вертелись мысли в голове.

Если не хотела внимания, то зачем просила остаться? И красивые трусики. Надела бы тогда что-нибудь хлопковое с уточкой. У каждой девочки есть такие, домашние. Всем известно: чем красивее и сексуальнее белье, тем менее оно удобное. Так она натянула такой секс, от вида которого можно было завыть неудовлетворенным волком. У меня не было шансов устоять.

Или она поняла, что нам точно не быть вместе? И хотела от меня грязи, за которую можно было прогнать? За которую проще было бы осуждать и ненавидеть. И пока еще не успела привыкнуть – нужно было порвать с этим негодяем. Так проще, не обнадеживая себя, подвести ложную черту. Если так, то она психанутая курица! Может, потому так и манила. Но на всякий случай с ней лучше разорвать контакты, а то решит, что не может спать спокойно, пока Бауэр жив, и, поджидая меня после работы в темном подъезде, пустит в ход ржавый нож или «розочку». Виски пульсировали. Похлопал по карманам – сигарет нет.

В этом контексте поведение кота выглядит совсем иначе: черный усач меня спасал. Буду помнить тебя, брат! В твою честь куплю сегодня «Вискас» и дам бродячему коту. В Москве много бабушек, подкармливающих бездомных кошек. Теперь понятно, почему: у каждой из них была своя Алена.

Как так случается, что абсолютно посторонний человек начинает вызывать приятные эмоции, волнение и желание общаться? Тянет к себе. Уже успеваешь полюбить будущие встречи. Романтика вдохновляет, каждый день наполнен невесомостью. Как вдруг она берет свою нежную маленькую ручку и превращает ее в орудие отрезвления. И делает это как наказание. Только вот за что?

 

Отец бы с такой не общался. Даже знакомства бы не завел. Хотя, с его импульсивностью и любопытством, он бы захотел попробовать такой перчик. И мне хотелось поострее. Обожгло.

Чего ждал от Алены? Хорошего секса? Эмоций? Мне действительно хотелось ее всю. Может, вопрос вовсе не в ней?

Иногда кажется, что пора получить тот самый бонус, который многие приобретают в двадцать. С которым им жить вроде как проще, легче. От которого не болит наутро голова и не лезут экзистенциальные думки. Одна женщина и до конца дней. Какая она?

Никогда не думал над тем, кто мне нужен, как выглядит, о чем думает, чего хочет. Всегда была искра, детонирующая канистру с бензином и взрыв. Яркий, обжигающий. Иногда от него становилось больно. Но кожа грубела, порог восприятия снижался. Тогда, наверное, и начал искать поострее. Таких, от которых лихорадит и мурашки волной. Таких, чтобы нестандартны. Чтобы удивляли и тянули на себя. А потом бросали в пропасть. Там где темно, холодно и тоскливо. Алена?

Инстинкт самосохранения подсказывает мне: Леша, тебе нужна покладистая, милая девочка, влюбленная в тебя и романы Анастасии Вербицкой. Думающая о котлетках, борще и маленьких сандальках на маленькие розовые пяточки. И пусть секс будет раз в неделю. И пусть будет романтичная белиберда: букетики, даты первой встречи, первого поцелуя, первой ссоры из-за кошечки, которую не нужно подкармливать и брать домой. Потому что всех кошек и собак не возьмешь, и, если не безразлична судьба полосатого зверька, то надо решать вопрос иначе! Например, стерилизация! Одни придурки, нет, скажем безразличные люди взяли и выбросили котика, а другие не менее своеобразные люди их подобрали! Стерилизовать их, кошек, собак, и вас! А потом будут совместные покупки, кредиты, ипотеки на двадцать пять лет, безысходность, ложь, истерики, скандалы, пробитые кулаком двери, осколки посуды, как части моей фантазии о том, кто мне нужен.

Запасы алко дома, как назло, закончились еще прошлой ночью. Искать в магазинах пойло после 23:00 бессмысленно, а когда вышел от Аленки или, вернее, от Годзилленка, было уже за полночь. Остаются увеселительные заведения с сомнительными лицензиями и сертификатами на алкоголь. Стало не то чтобы тоскливо, скорее тошно. Хотелось выпить и поорать.

Караоке, я иду к тебе!!!

Утро было титанически тяжелым. Чувствовал себя атлантом, на которого бесстыжие боги взвалили непосильную ношу. Небо со своим атмосферным столбом давило ровно на одну точку на планете – и этой точкой была моя голова. Моргать было больно, движения доставляли жуткий дискомфорт. Звуки водопровода, проходящие стояком через все квартиры, лифт, соседские шаркания воспринимались раздражающей какофонией. Зеленый чай, сахар, растворимый аспирин.

Горячая кружка приятно обжигала ладони. Понемногу отходил. Шипучий аспирин быстро всосался в кровь и разжижил ее, параллельно снимая симптомы чугунной головы. Двигаться стало чуть проще и пластика уже не походила на зомби. Полчаса под струей теплой воды, потом контраст – прохладной. Стало чуть бодрее. Можно теперь и позавтракать. Сознание возвращалось, рефлексы приходили в норму.

День предстоял незамысловатый. Предстояло купить винище, запас пельменей. Для разнообразия и проявления аристократических корней не помешает приобрести сыра, желательно твердых пород, ну и петрушки с укропом. После можно умирать неспешно, так, чтобы эстетика процесса разложения мозгов привела к умным мыслям: пить – зло, а пить из-за женщин – еще большее зло, потому что бессмысленное.

Ночью был дождь – небо скорбело вместе со мной. Обязательно ли мне должны попадаться такие дамочки с целым набором пограничных расстройств? Не то чтобы я вознес руки к небу и прокричал «за что-о-о?!», но настроение было дурацким. В целом, если посмотреть на меня, то можно заключить без зазрения совести: отличный парень! Два образования, большой трудовой опыт в разных сферах, бизнес, коммуникабельность, отзывчивость. А если учесть еще и мои гуманные стороны, проявляющиеся во всем, – то просто душка. Люблю собак, обожаю пожилых людей и их бл..дские истории про сеновал и советский неофициальный разврат. Чту УК РФ, здороваюсь с соседями. Последнее – вообще потерянное наследие советского доброго прошлого.

Знать, с кем живешь хотя бы в своем подъезде, нужно. Мнение, что стены разделяют наши жизни, как минимум наивно. Мы все – как одна большая общага. Знаем, какой безбожник из какой квартиры любит дрель. Знаем, как часто сосед снизу радует жену. И знаем, что сосед справа вырастил не детей, а дебилов. Наши судьбы невольно переплетены, и отрицать этот шумный факт глупо. Здороваюсь со всеми соседями еще из-за воспитания.

«Так вот, за что мне такому хорошему такие Аленки?!» – вертелось в голове. Это не трагедия, скорее самоанализ. Неужели мне действительно нравятся скрытые шизофренички? И что к ним меня тянет? Неужели чувствую «своего»? Такой расклад пугает и забавляет. Секс был горячим. Потому и обидно, что все закончилось.

Звонок. Тетка.

– Алеша! Здравствуй, мой дорогой! Как ты? Нашел девушку? Или все еще занимаешься ерундой?! – сыплет без паузы моя тетушка. Она вываливает все сразу, чтобы не заболтал и не увел от главного: когда свадьба, дети?

После смерти отца эта загруженная работой и своими отпрысками сильная женщина взяла меня под опеку. Точнее, под контроль, с гестаповской решительностью. Ответов на вопросы всегда ждала конкретных и четких. Плавать среди «не знаю», «может быть» просто не дозволялось. Трудиться должен был день и ночь, «потому что, Алешенька, о тебе уже никто не позаботится. Ты сам по себе». Отрезвляющие замечания умудренной женщины всегда возвращали в реальность. Делала она это регулярно. А после того, как у меня появился мобильник, вопросы про усердие и семью раздавались в моих ушах в два раза чаще обычного. Если в нескольких словах, то тетушка – гиперактивный спартанец-меценат, у которого для каждого находилась крупица внимания, заботы и любви. Пусть и в такой требовательной форме. Видимо, фамилия Бауэр склоняла к тому.

– Тетушка, здравствуйте! Все нормально. Работа, работа, работа.

– Вот ты так всегда! Еще папа говорил, что из тебя клещами ничего не вытащишь. Развлекаешься целыми днями. Не бреши! Жену тебе надо! Тебе не восемнадцать! Семья это счастье. Пусть приправленное жгучим перчиком, но счастье. А когда пойдут дети, то сразу поймешь, что жил не зря! – ну вот, она снова завела пластинку «семья-счастье». Потом возьмет с меня слово, что обязательно подумаю о ее словах серьезно и «буду сажать свой корешок в правильный горшочек» – да, метафоры у тетки еще те. Потом взгрустнет, что все разъехались по разным сторонам, а ей теперь колесить по миру за внуками. Голос немного поникнет и осипнет. Но она скажет свое «так!» и голос снова отыграет сталью. Разумеется, все ей пообещаю. И жену-душку, и сына-оболтуса. Только как объяснить, что Москва большая, а мне попадаются только одни Аленки? Время, что ли, такое?

Другие книги автора

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»