Электронная книга

Чужая жена

Автор:
2.50
Как читать книгу после покупки
Подробная информация
  • Возрастное ограничение: 18+
  • Дата выхода на ЛитРес: 29 апреля 2016
  • Объем: 280 стр.
  • ISBN: 9785447479763
  • Правообладатель: Издательские решения
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Алексей Шерстобитов, 2016

© Татьяна Александровна Азанова, фотографии, 2016

Редактор Татьяна Александровна Азанова

Редактор Алексей Львович Шерстобитов

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стилистика, орфография и пунктуация автора частично сохранены. В тексте романа «Чужая жена» неоднократно упоминается террористическая организация (ИГИЛ) – данная организация запрещена в России.

Сёстрам Светику и Юльчику…

«То зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее. Но не зло победит зло, а только любовь»

(святой страстотерпец царь Николай Второй)

«Что бы мы не пережили, оно принадлежит прошлому и связано с тем, чем мы были вчера, а не с тем, что представляем собой сегодня»

(Митрополит Антоний Сурожский)

Трое

«Мужчины существуют, стараясь опираться на принципы, женщины – на правила. Может поэтому „сильный“ пол часто бываетбеспринципным, а „слабый“ не понимаемыми загадочным?…»

(Автор, из рукописи «Шелест рассуждений»)

– А вы знаете, как коварны женщины?

– Хм…

– Ах вы, дорогой мой, хотите казаться джентльменом, этаким молодцом, на всякий случай, преклоняющимся перед прекрасным полом, но и не предавшим ничего из мужского!

– Ну что вы, в самом деле. Мне просто не хочется об этом говорить. Уверен, что у вас есть, чем быть не довольным. Все коварны! Всеее! И женщины, и мужчины… хм… еще не известно, кто из нас больше опасен и изобретателен.

– Слышу-слышу эту гордую уверенность в голосе. Вас или до сих пор обманывают, и вы этого не поняли, а точнее – вас такое положение устраивает. Или…

– Да что же, уважаемый, вас не устраивает-то в дамах?

– Прежде всего то, что я не в состоянии их понять!

– Понять женщину?! Хм, удивили. Эти прекрасные Божие создания сами себя, может быть, не понимают, но поверьте, им этого не нужно. Они и без того могут добиваться чего хотят… А вы сами-то себя понимаете?

– А вот это уже не ваше дело… – пожилой мужчина, начавший разговор, осекся.

Молодой человек, читавший до диалога газету, что он, в принципе, очень редко делал, внимательно посмотрел на собеседника, отвернувшегося с обиженным видом в, вероятно, ожидавшего извинения. Поведя в сторону головой и сделав движение губами, выражавшими осуждающее «Ннн-да», он расправил «Коммерсантъ» и углубился в недочитанную статью.

Надо сказать, что у него самого не все было гладко в отношениях с женщинами, но он не собирался выносить это на общее любование, считая переживаемое личным. Добавим, что не таким уж и молодым был этот мужчина высокого роста, не очень спортивного телосложения, но все же стройный, интеллигентной ухоженной внешности (правда, не такой, чтобы сразу можно было бы себе представить его преподавателем или деятелем творческой направленности). Взгляд, располагающий, даже, можно сказать, приглашающий к беседе нуждающегося, часто появлялся в его глазах, помимо воли, которая страдала от нередких излияний всякого рода унывающих личностей.

На вид ему было действительно не больше двадцати пяти, возможно, двадцати восьми лет, хотя месяц назад Андрею Викторовичу исполнилось тридцать пять. Всю свою жизнь он занимался спортом: то будучи спортсменом, то устраивая свой бизнес на лоне его, что привело, в конечном итоге, в ряды спортивных функционеров. А начинал он простым селекционером, мятущимся по футбольным площадкам, высматривая и выбирая талантливых юношей. Дальше шла кропотливая работа по вхождению в доверие, переманиваю, поиска, договорным отношениям, а там что выйдет. Получалось не всегда, и это удивляло, поскольку в талантах он не ошибался. «Что делать: футболисты у нас есть, а футбола нет!» – любил он размышлять в дни неудачных переговоров.

В конце концов, он «напоролся» на богатого (ну очень богатого) человека, пожелавшего ради престижа иметь свою команду. Андрей Викторович, попробовал идти путем экономичным и рациональным: то есть не связываться со звездами, даже с начинающими стареть, – а собрал молодой коллектив из игроков, из тренеров. Дал им полную свободу, проявившуюся в сумасшедшем и не вероятном восхождении к пьедесталу, пускай не в самом престижном дивизионе.

После первой крупной удачи, появились люди, предложившие двум из его игроков головокружительные по суммам контракты, что привело к мысли – пользоваться командой, как витриной, куда он поставлял весьма качественный «товар». Свежие, молодые, не избалованные, талантливые уходили под стук молотка на протяжении нескольких лет подряд. Тем самым принося прибыль за чужой счет – в большинстве своем забираемые зарубежными клубами среднего уровня.

Такие взаимоотношения устраивали всех участников «действующей ярмарки», пока коммерческий директор команды, которым являлся Андрей, не женился…

Это было семь лет назад. При воспоминании об этом, под конец дочитываемой статьи, мужчине, как-то стало неприятно. Чувственная оскомина на мгновение даже разозлила переживанием.

Он оторвал голову от газеты и сразу напоролся на озабоченный чем-то взгляд бывшего собеседника. Из него просто хлестала энергия перевозбуждения. Сразу стало понятно, что свою недосказанную тему, тем более на фоне непонимания, он развивал все это время про себя.

Не успел Андрей Викторович опустить глаза, как молния монолога поразила его насквозь. Больно не было, обидно тоже – теперь он мог в чем-то не только согласиться, но и поддержать.

– Но вы же не слепец!!! Вы же видите, в чем они ходят, как одеваются, что делают со своим лицом, телом, наконец! Это же коварство!

– В смысле?

– Вы не создаете, дорогой мой, впечатления человека, не знающего как выглядят, и как готовятся к нападению эти «хананеянки1» – эти воины соблазна…

– Мне кажется, вы немного агрессивны, хотя в чем-то… я, может быть, и готов согласиться, хотя еще не совсем понял с чем.

– Ну посмотрите сами!!! – с радостью ринулся в бой полноватый оратор, почувствовав согласительную слабинку сдающегося оппонента:

– Сплошная ложь, которой они себя окружают! Причем не прикрытая – они же понимают, что мы все знаем! … Вы видели их каблуки?! Они удлиняют ими ноги! А количество косметики, которое уходит на их лица тоннами! Они меняют себя до бесконечности и неузнаваемости! Они красят волосы и даже носят парики! А вы видели сколько модельеров трудятся над изменением их фигур! Они ведь не спортом занимаются! Они приобретают вещи, специальные корсеты, уменьшающие талию, удлиняющие визуально ноги, за счет этих шмоток возможно даже ноги выпрямить и сделать худее!

– Нууу, они пытаются выглядеть лучше, нууу, может, у кого-то не хватает времени…

– Угу, чтобы накопить денег на более длинную юбку, именно поэтому, часто эти предметы их туалета похожи больше на широкие ремни!

– Ну иногда это выглядит… взгляд не оторвешь, мня, мням…

– Я уже молчу о груди! Это отдельная, оcобенно щепетильная тема! Я как-то имел честь держать бюстгальтер своей супруги в руках… ах, какая была гр… в смысле женщина! А вы, когда-нибудь разглядывали эту загадочную штуку?

– Ну было дело, хотя не успевал ничего разглядеть, когда снимал его…

– Вот именно, в нем невообразимые тайны! Если бы мы с такими же хитростями и технологиями подходили к своим трусам, пардон!

– Гм… о чем вы это сейчас?!

– О том, что я, увидев эту штуку еще в детстве, очень долго пытался понять, к какой части тела этот кусок ткани подходит… Неужели не понятно? Вы с вожделением смотрите на выпирающую и манящую грудь, точнее на этот дьявольский разрез, из которого на вас смотрят… А в результате, когда лифчик вон, оказывается, что это фокус, а взглянуть то и не на что!

– Послушайте, ну не в этом же счастье, в конце концов! И что это вы так взъелись? Вы что проиграли пари на загородный дом, обманувшись по поводу размера груди жены своего начальника?

– Да это же все не просто так! Неужели вы так не понимаете, что нас вместе со всей половиной человечества постоянно дурят.

– Ну можно и так сказать, хотя женщины говорят, что все это они делают больше для себя…

– Вы же для себя длину и толщину члена не увеличиваете!

– Слава Богу, даже не думал об этом. Хотя уверен, такие есть! А вы забавный человек, то есть, извините, не ординарно мыслящий. Наверное, вас чем-то женщины разочаровали?

– Меня не разочаровала только одна женщина – моя мама. У нее всегда все было по-настоящему. Даже по-настоящему был только один мужчина и только один раз!

– Ого! Завидная преданность!

– Напротив, она ушла…

– Что так? Неужели потом не встретился ни один…

– Ооо, мужчины ей были не нужны, она интересовалась женщинами…

– Гх, гх, гх… как вы сказали?

– Она занималась сексом с девушками – «святая» была женщина!..

– Что вы говорите! – первая часть этого диалога его несколько удивила (ведь ему казалось, что отношение к матерям в «возлюбленном Богом» народе— нечто особенное), а вторая – насмешила не на шутку, вызвав кратковременную истерику. Он успокаивался минут пять, не меньше. Если, сначала, он пожалел о соседстве с таким ненормальным женоненавистником, то теперь – казалось, даже забавным.

 

Высморкавшись, функционер заметил, что мужчина снова обиделся и показательно смотрел в окно, гордо подняв свою голову с нахмуренными бровями и вытянутыми в трубочку губами. Андрей почувствовал себя неудобно. Мелькнуло: «Все-таки, разговор шел о маме» – и сам же добавил: «Лесбиянке…». И засмеялся вновь. Стало еще неудобнее, и облокотившись о столик (между ними), приблизившись, попытался извиниться:

– Простите, ради Бога! Я не хотел…

– Вы сказали именно то, что желали, оскорбив память этой.

– Святой женщины…

– Вы опять! Что за люди?

– Ни в коем случае, ни в коем случае, давайте станем вновь друзьями! Я вполне согласен с тем, что факт коварства за каждой женщиной закреплен, как навоз за коровой. То есть хотел сказать, что этот факт не подлежит сомнению…

– Вот, вот, как «корова» и «навоз»! Но от животного в этом польза, и для них самих правда жизни, а у женщины тонкие, коварные, далеко идущие намерения…

Как раз в этот момент, дверь купе открылась. Полная проводница, закрывающая своими габаритами весь проем, громогласно объявила, что наконец-то, нашелся третий сосед, а четвертый должен подсесть на следующей станции.

Не успел Андрей Викторович пожалеть об отсутствии билетов в вагон «СВ», как сразу спохватился, увидев стоящего позади человека. Вслух же проговорился:

– Хорошо, что их не было…

В купе вошло само воплощение грации и пластики, представившись Марией. Дива остановилась, в аккурат перед самым столиком, повернулась к обоим, плотно прижавшимся к окну своей спиной, так, что сзади выделявшиеся ниже талии формы, оказались точно положенными на столешницу, – делая вид, что всматривается в свое отражение в зеркале только закрывшейся двери купе. Оба сглотнули обильно образовавшуюся слюну. В горле запершило.

– Мальчики, позвольте даме привести себя в порядок и занесите, пожалуйста, этот тяжеленный чемодан…

Оба рванулись, чуть не сбив ее с ног, застряли, не уступив, друг другу в проеме двери, но услышав: «Как и все – дикааариии» – сразу поостыли и, оправившись, вышли, будто ни в чем не бывало.

Дверь за ними сразу захлопнулась. Андрей вытащил из кармана паспорт, похлопал себя по лбу и поинтересовался:

– А вы-то, дорогой мой, паспорт догадались прихватить.

– Черт! Точно! Я же вам говорил – само коварство!

– Да что вы, успокойтесь, просто перестанем обращать на нее внимание. Мы высокоразвитые, интеллектуальные создания, «цацками» и «бранзулетками» не интересуемся.

– Не скажите, меня прямо-таки до сих пор колотит! Я, как это…, все это…, все это вот увидел, так самообладание и потерял! Вы же видели, как она повернулась к нам…, этим… – это специально! Глаз не оторвать!

– А мне показалось, что вы женоненавистник…

– Вы не ошиблись, но такой я только тогда, когда их нет рядом. Стоит вот подобной появиться – плавлюсь, как сыр в печке. Я не могу без них и обольщаюсь, даже от перламутровой пуговицы на халате.

– Ну это уж совсем! Вы невозможно полярны! Совсем без любой середины!

Дверца открылась, в нос ударили ферамоны в смертельном количестве. Добил полупрозрачный розовых оттенков длинный дорожный пеньюар. Черные волосы крупными кольцами падали на плечи, на играющую грудь, огибали ее и ласкались о воздушную ткань на уровне живота.

Толстяк почти потерял сознание, поддерживая его, Андрей Викторович ввалился внутрь, чуть не опрокинув красавицу.

– Дорогая незнакомка, так нельзя. А если он умрет?

– С чего бы?! Его ничего не ожидает, пусть приобщается к прекрасному на расстоянии.

– Будьте осторожны, он женоненавистник… – сказав это, он улыбнулся и добавил:

– Когда рядом нет женщин…

***

– Арон Карлович Держава. Мадам, я у ваших прекрасных туфелек распластан, как подстилка под ногами раввина… – представился полноватенький «женоненавистник», только лишь придя в сознание.

– Сколько же в вас намешано!

Очаровательная, многообещающая улыбка пронзила слабое сердце блудника. Взяв его пухлую розовенькую ручку в свою, «соблазнительница» провела по ней длинными прямыми пальцами, заострив особенное внимание на перстне, сверкавшим многокаратным бриллиантом.

Нам остается лишь догадываться, что происходило в сердцах и головах этих двоих, при обоюдном понимании сосредоточения нескольких секунд на драгоценности. Не сдержавшись, Мария отреагировала:

– Мужчина, носящий такой камень на руке, наверное, привык обладать всем, к чему прилепляется его сердце… Не смотрите на меня так, я не продаюсь… иии… я «чужая жена».

– Но вы же не замужем, черт возьми!

– А вы верующий иудей и женаты! – Андрей посмотрел на Арона и подумал: «Ну то, что он еврей – это понятно. Но верующий иудей? Да к тому же женатый, что странно, ведь он говорил о своей супруге, как об упокоившейся! Что же будет дальше? А она… она очень даже». Держава вспыхнул, впрочем, как почти любой бы на его месте:

– Сердечко мое, Тора многое запрещает, на многое наставляет, но и после Моисея живущие пророки… аааммм… возьмите, царя Соломона – он своей, безусловно, праведной жизнью лишний раз доказывает, что царицами пренебрегать нельзя!2

– Вы что хотите сказать – в эту ночь все между нами предрешено? А что же будем делать с Андреем Викторовичем?

Тема развивалась как-то необычно быстро. Сказанное прелестной дамой выглядело шуткой, но ложилось на желание, становясь полуправдой. Такая игра часто заводит мужчин в ловушку зажигательных романов, ожоги от которых не проходят годами, как их не «вылизывай».

Андрей горел, как свежий затравочный порох на «полке» мушкета, вот-вот готовый «выстрелить». Держава полыхал, как высохшее дерево, излучая много света, обжигая вылетающими искрами, потрескивая ярко вспыхивающей, доисторической, затвердевшей, почти до янтаря, смолой. Ей же оставалось попеременно то раздувать, то притушевывать пламя, стараясь избегать при этом тянущихся к ней «языков огня». Но разве это может составлять большой труд для виртуоза, знающего, чем все закончится? Правда, всегда бывают исключения…

Сказанные девушкой последние слова сопровождались такой улыбкой и таким взглядом, что Андрей немного растерялся, но быстро придя в себя, попытался развеять обстановку, а заодно и себя проявить:

– Ну я-то православный и не женатый, кроме того, никогда не имел с женщинами таких скоротечных и таких, если хотите, антигигиеничных отношений, хотя романтическими их назвать, все-таки можно… А вы, Арон Карлович, прямо-таки, неужто полагаете, что Амура с его стрелами купить можно…

– Амура… – не знаю… А вот я совсем бы продался за один поцелую…

– Еще и спринтер! – женщина посмотрела украдкой на лицо функционера, сделав движение бровями и глазами, немного при этом томно прикрыв последние, словно говоря: «Пусть поиграет, я выберу тебя!». Оба услышали:

– Держава, вы прямо с места в карьер. А что, если я за эту ночь потребую эту вот безделушку? – улыбаясь, она показала ленивым движением на перстень, не дававший якобы ей покоя. Арон, несколько разочарованно покосился на него, потом, будто пытаясь снимать, возбужденно произнес:

– Она ваша и без ночи…

– Одумайтесь! Мальчики, может быть, посетим ресторан?

До вечера оставалось несколько часов, есть действительно хотелось, да и купе не располагало к общению, хоть сколько-нибудь приличному.

Мужчины согласились и вышли, дабы дать возможность женщине, успевшей занять их сердца, переодеться… снова переодеться.

Если Арон действительно был озабочен сегодняшним вечером, рассчитывая на уступчивость Марии, то Андрей, хоть и возбудился немного сердцем, но смотрел на вещи более приземленным взглядом. Молодой человек совсем не верил в такие романчики, понимая, что иногда подобное происходит, но ни к чему хорошему привести не может. Поэтому был спокойнее и строил свои планы на ближайшие часы без участия дамы в своей «постели».

– Как вам кажется, кого она выберет? Я готов даже поторговаться…

– Фу! Не ожидал от вас такой пошлости!

– Дорогой мой друг, это не пошлость, а банальная рациональность. Что копья-то ломать, если она уже меня предпочла вам!

– Да что вы?!…

Это заявление зацепило еще больше, чем прежнее. Андрей почувствовал разгорающееся чувство необходимого первенства. Проявились первые росточки злобности по направлению к нахалу. Как быстро в нас может меняться наше духовное состояние: еще пять минут назад, эта барышня не особенно волновала Светищева, но сейчас совершенно без какого-либо влияния интерес охватывал его, причем не столько, как возрастающая чувственность к Марии, а как загорающийся спортивный интерес.

– Андрей Викторович, ну может я не так высказался? Хорошо, пусть шансы у нас равные…

– Ну, ваше колечко-то немного перевешивает, а лично мне кажется лишним увлекаться такими делами в грязном поезде… «СВ-купе» – еще куда не шло.

– Дело не в самом, так сказать, акте. Для меня дорога к нему гораздо важнее. Завоеванный, разграбленный город уже не интересен для меня, так же, как и сдающийся. А вот момент «атаки» и чувство победителя – это другое дело!

– Согласен, но не здесь и не сейчас! Что путного может получиться в трех с половиной квадратных метрах, без душа и подходящей поверхности?

– Оооо, как вы ошибаетесь! Если бы вы знали, на какие чудеса способны женщины в этих условиях! Что стоит один адреналин, которым они охвачены! Вы думаете, она зря намекнула, что замужем, или даже не знаю, что она имела в виду… Одна мысль, что она мчится в его (мужа) опостылевшие объятия, и по дороге наслаждается другими…

– Ну уж не вашими же! Да и кто сказал, что она так относится к своему супругу?

– Да-да, я понимаю… Её кокетливость и заигрывания, вы относите к женскому врожденному естеству… Но поверьте – эта особь охотница! Ей неважно с кем и как, она заворожена нашим с вами вниманием к ней на грани сумасшествия. Эта будет пытаться завладеть нашими душами, даже постарается столкнуть нас, а решит с кем останется только в самом конце…

– В таком случае, я уже решил – забирайте товарец, нам-с такой даром-с не надобен!

– Посмотрим, посмотрим… Я-то с этим психотипом хорошо знаком. Как только Мария увидит ваше кажущееся равнодушие к ней, вы станете ее мишенью. Лишь заинтересуетесь – она вас покинет, но на время. А вот и она! Медуза Горгона – она спалит меня свои взором, а потом превратит в камень! – и добавил, при ее приближении:

– Вы само совершенство! Я было думал, что у меня нет ни шанса, но вы разбудили во мне демонов, и теперь вам не устоять!

«Совершенство» двигалось в их сторону, при этом раскачивающимися бедрами, чуть ли не задевая узкие стены коридора, и не потому, что таз широк, напротив: ладья ее грации качалась на волнах сексуальности в такт любого слабого мужского сердца.

Ни пошлости, ни оголенности, ни привычной обтягивающей материи – все свободно и легко парило, точно обозначая движением ее стройное и, точно, плотное тело. Под воздействием потока встречного воздуха ткань облегала воздушную материю в тех местах, где хотелось положить руку. Единственно не спокойное место, не имеющее возможности оставаться на месте, была грудь. Отсутствие декольте, лишь разжигало воображение.

Открыты были только ноги ниже колен, и видимое было тоже прекрасно. Волосы не изменили ни состояния, ни несущей ими прически, оставшись по-прежнему ласкающими прядями, которым завидовали взгляды мужчин.

Блеск чувственных, будто взывающих о помощи, губ, заострял внимание. Взгляд не прожигал, но притягивал сапфировым бликом, кажущегося порока, того самого, что готов принадлежать только одному единственному мужчине, которого она только выбирает. При таком взгляде, упавшем только на вас, начинает казаться, что порок этот скорее плюс, да и не порок вовсе, а открытая, доверившаяся душа, желающая отдаться навсегда не в чувственном коротком порыве, а в настоящем крепком чувстве, которое не прекратиться, как только закончится уединение.

Если этим взглядом увлечься, то его обладательница покажется чистейшим ангелом добродетели, доступным только для вас! Тогда не останется и места для спокойного времяпрепровождения, как и нити для пути вразумляющей мысли.

Чистота такой женщины останется непорочной, даже если вы вспомните, что через несколько часов ее встретит другой муж. Каждая подобная поездка сопровождается такими приключениями, и даже если вы узнаете, что борьба с вашим соседом за ее обладание была тщетна, ибо на деле оказалась только спором из-за очередности.

 

Увидев ее утром, вы разглядите, что было спрятано вечером – это оттолкнет, поскольку порок всегда оставляет свои отметины, и вы удивитесь: эта женщина вчера способна была лишить вас спокойствия и разума на всю ночь. Встретившись с подобной однажды, вы не забудете ее на всю жизнь, а, умирая, будете мучимы вопросом, какова же она на самом деле…

Андрей удивился высоте роста, проходящей мимо него. Пропустив и дав возможность сопровождать Марию Арону, он любовался ей сзади. Наивный думал, что это останется незамеченным.

Девушка сразу приложила все возможное, чтобы ее походка добила его. Она спереди взяла складки платья, стянутого на талии широким ремнем, притянув их к центру. В результате ткань плотно облегала и бедра, и ягодицы. Картина выглядела нестерпимо соблазняюще при умении барышни ходить на каблуках.

Засмотревшись, Андрей сильно ударился плечом о косяк тамбура и, не удержавшись, потеряв равновесие, чуть было не упал. Именно в этот момент, соблазнительница повернула голову, да так, что волосы разлетелись в круг и, приземляясь, собрались на спине. Немного наклонив голову, она, задержавшись в проходе, уже пройдя тамбур, улыбнулась, совсем недолго посмотрев исподлобья, подмигнула. Напоследок, прежде чем подать руку неугомонному Арону, Мария провела кончиками пальцев по прикрытому бедру снизу-вверх, совсем чуть задрав подол.

Остальное, от моментально проголодавшегося взгляда Светищева, скрыла захлопнувшаяся дверь. Андрей заглотил настолько глубоко наживку, что начал сразу оправдывать ее поведение и по отношению к себе, и по отношению Державе. «Конечно…, – думал он – женщина польщена таким вниманием этого человека. Какая из них не отреагирует на предложение такого подарка! Но нравлюсь ей я! Это очевидно… Может, вернуться в купе и, она, поняв мой намек, воспользовавшись уверенностью толстячка, придет ко мне?… Нет, еще рано… В любом случае так и будет, но сначала, нужно продлить и укрепить знакомство. Да, и неплохо было бы дать понять, что она мне тоже нравится… Но как же лихо она показала мне себя! Какие формы! Она действительно целое сокровище, такой обладать, значит найти все необходимое. Вряд ли она замужем. Но тогда, что значит ее фраза о „чужой жене“? Ладно, после узнаю…».

С такими мыслями он вошел в вагон-ресторан и, вдруг, разочарованно увидел, что Мария и Арон сели на одной стороне стола. Так бывает, когда мужчина не может принять решение, что лучше: сидеть рядом и иметь возможность касания, или видеть глаза, их выражение напротив себя, касаться ногами ее ног, а руками ее руки.

Андрей понял ошибку Арона Карловича одновременно с ним, но тот попытался исправить, сославшись на возможную тошноту. Светищев улыбнулся и парировал:

– Дорогой Арон Карлович, если вас стошнит, я найду, чем занять нашу гостью, не беспокойтесь…

Это было воспринято, как нападение, а учитывая, что это место выбирала дама, то Державе начало казаться, будто она специально, заведомо зная об исходе, захотела все устроить именно таким образом. Немного с вызовом, он ответил:

– Ничего, я найду выход, тем более что ради, вас женщины, такие как я мужчины, готовы на многое… – имея в виду свою исключительность.

– Посмотрим…

– Мальчики, вы не представляете, как с вами весело! Вы такие забияки. Нооо… давайте все-таки, что-нибудь закажем…

Выбора особенного не было. Все заказали филе лосося под соусом из белого вина и шампиньонов с рисом и овощами. Дама пила вино, Арон – коньяк, Андрею достался непонятно маленький, запотевший графинчик водки, которую он пил осторожно, будто чего-то опасаясь.

Глядя, как Карлович выпивал пятьдесят граммов своего алкоголя, Мария морщилась, ненавидя даже запах коньяка. При таком же действии Светищева, морщился Арон. Оба с вожделением наблюдали, как подносит ко рту большой прозрачный бокал девушка, прежде облизывая языком губы, чуть приоткрывая их, а после сделанного глотка, сквозь эту же щелку, выдуваела немного воздуха. При этом она закрывала глаза, и каждый ждал – на ком же она их откроет. Тот, кому доставался сейчас взгляд, обращал свой в сторону соперника, и с незаметным кивком, будто спрашивал: «Ну что?».

Все менялось совершенно независимо и не предсказуемо. Мария играла и игралась, как ей хотелось, они же изо всех сил старались быть искрометными рассказчиками, галантными и предупреждающими любое желание, кавалерами, настоящими мачо со всеми нравящимися женщинам качествами, умудряясь при этом объяснять самим себе любую ее выходку.

Она знала, что и кому сказать, кого из них, чем подцепить, и чем заинтриговать. Арону на ушко игриво и непринуждённо, как бы невзначай прошептала, что забыла бюстгальтер, а Андрею то же самое, но по поводу другой части аксессуара нижнего белья. Для обоих это моментально стало безусловным доказательством уже сделанного ею выбора, правда немного напрягшего, поскольку показалось – уединение с этой женщиной не сможет пройти без последствий. Никто из них не смог объяснить себе более конкретно причину такого беспокойства, а потому вновь увлеклись единственной, неповторимой, однозначно доступной.

– Мальчики, может быть, перейдем на менее официальный тон? А то все «вы», да «вы»!…

Они согласились, и как-то странно замолчали, будто первый сказавший «ты» не получит бонус, а скорее наоборот. Продолжила она:

– Арончик, а ты кем работаешь? Если не хочешь, не отвечай…

– Да что ты, тут нет тайны… Я, ну так скажем, работаю по камню…

– Ювелир, что ли?…

Об этом не принято говорить вслух, поскольку не безопасно, поэтому он соврал, удивившись, как точно она попала, будто знала заранее:

– Нет, что ты, хотя могу, конечно, и камни драгоценные, но не очень… Я скульптор малых форм, что-то наподобие нэцкэ, может быть, слышали?

– Ааа, видела… такие шахматы резные…

– В том числе… Недавно резал янтарь, очень, знаете ли, впечатлительно получилось!

– Ну, а ты Андрей Викторович?

– Я… да что я. Два года назад футбольной командой управлял, теперь вот совсем функционером стал, в общем, все хорошо, и на все хватает…

– А че с женой-то развелся?

– Интересно, а это ты как поняла?

– Очень ты осторожный, и в то же время увлекающийся, интуиция, Андрюшенька, женская еще не то может…

– Да в общем-то все банально. Сначала, все хорошо было. Пока в бизнес не полезла, так и нарадоваться не мог. Как только почувствовала власть, искупалась в надуманной лести. В общем, появились необъяснимые желания и не обоснованные амбиции. Последние затмили чувства. Начала моя незабвенная Зинаида Павловна потихонечку пытаться изменить подход к футболу, познакомилась с игроками, мысленно сравнялась с администрацией и так далее. Однажды дала дельный совет в какой-то мелочи, который помог, после чего возомнила моя крошка себя подводной частью айсберга. Потом женщина, ищущая достойного для себя места, всегда его находит, раздавая авансы воздыхателям… Случилось – включили ее по моей просьбе в учредители… Мне казалось, что с красивой мордашкой, очень неглупая, она сможет помочь, предполагая пользоваться ею в нужных местах – так многого можно было добиться… Но на первой же встрече, где обсуждалась выгодная сделка, она неудачно влезла, сделав вид, что чуть ли не она все решает. Влезла и все испортила, а в этих кругах подобное исключено… На «разборе полетов» попыталась оправдываться, а в результате свалила все на меня. Все вроде бы понимали, но… И ведь преданнейший же человек был, но гордыня так далеко ее завела, что семья стала для меньше значить, чем навязывание своих мнения и влияния.

Дальше следовали скандал за скандалом, но дома все затихало. Потом выработались два направления деятельности. Как вы, друзья мои, догадываетесь, одно предложил я, и оно было рациональным и спасительным, другое предложила неожиданно сформировавшаяся команда, так сказать, единомышленников, где принялась руководить она. Я предупреждал, что это погубит и бизнес, и футбольную команду, но меня, как это часто бывает, не послушали. Ох! До чего может довести соблазн! Как же мужики тупеют и просчитываются… Дело, конечно, в профессионализме, знаниях и остуженном расчете… и женщины такими могут быть… В конце концов, я довел до логического конца свои начинания и, не желая участвовать в глупых похоронах собой же созданного дела, самоустранился. В тот же день Зина подала на развод. Я не сопротивлялся – от прежних чувств остался пшик! Вот так вот…

– А чем кончилось-то?

– Да чем, слышали, наверное, коррупционное дело о продаже не существующих игроков. Вот за мертвые спортивные души и сидит.

– Так это твоя жена, что ли?

– Бывшая… И случилось это через два года после развода. «Мертвые души» и были ее гениальной мыслью. Команда плетется где-то в хвосте, содержать некому…

– Что-то я не понял, а ты-то как чиновником стал?

Здесь уже не вытерпел Арон. Ему очень не нравилось, что так долго все внимание было обращено на Андрея, к тому же тема почему-то зацепила Марию, и он уже начинал ревновать.

Вот так бывает – еще не из-за чего и не к кому, а страсти уже разгораются.

– Да мне и раньше предлагали, но супруга была против. После развода я полгода побыл не у дел, потом позвонил знакомый, узнав, что расторг договор с клубом, и сразу предложил серьезную руководящую должность, от которой только идиоты отказываются. Поначалу я даже воспринял предложение за шутку, но на следующий день понял – шутки закончились. Вот так, сейчас и катаюсь по всему миру. Не работа – мечта!

1Хананея – страна, в которую вышли из пустыни библейские иудеи, после сорокалетнего в ней пребывания; отличавшаяся, прежде всего, соблазнами. Господь запретил браки с женщинами из этого народа, на что иудеи закрывали глаза, что в итоге привело быстро к быстрому развращению – к отступлению от Божиих заповедей.
2Арон имел в виду царицу Савскую
Другие книги автора:
10 книг в подарок и доступ к сотням бесплатных книг сразу после регистрации
Уже регистрировались?
Зарегистрируйтесь сейчас и получите 10 бесплатных книг в подарок!
Уже регистрировались?
Нужна помощь