Ведьма в белом халатеТекст

32
Отзывы
Читать фрагмент
Эта и ещё две книги за 299 в месяцПодробнее
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Ведьма в белом халате
Ведьма в белом халате
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 448 358,40
Ведьма в белом халате
Ведьма в белом халате
Ведьма в белом халате
Аудиокнига
Читает Новикова Нелли
249
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

– Юрьиваныч, звали? – запыхавшись, спросила я, забежав непосредственно в операционную.

Шеф, не отрывая взгляда от распростертого на столе тела, кивнул.

– Помоги. Не успеваю. Слишком много травм.

Я молча встала с другой стороны от пациента и обменялась взглядом с анестезиологом.

Себе в пару шеф, как всегда, выбрал Леху – симпатичного циклопа лет тридцати, который частенько у нас поддежуривал. На Руси таких раньше звали Лихо одноглазое, но Лешка был абсолютно безобидным малым, даром что умел одним взглядом увести в кому. С его талантами кома всегда была управляемой и хорошо контролируемой, так что в наркозных аппаратах мы почти не нуждались. Одно плохо – когда «наркоз» затягивался, Лешка начинал терять силы. И, судя по его сосредоточенному лицу, нынешний пациент требовал от него предельного внимания.

Вернее, пациентка. Совсем еще молоденькая, очень худенькая лисичка, по которой словно проехался тяжелый бульдозер. Оборотни вообще-то крепкие ребята, сломать им даже одну кость – довольно трудоемкая задача. Однако девчонку просто смяло в лепешку, ее лицо превратилось в жуткую маску, на руки и ноги вообще было страшно смотреть. Не зря шеф уже больше часа колдовал над ее искалеченным телом, по кускам собирая его в единое целое.

Я с уважением покосилась на порхающие в воздухе инструменты.

У меня, если я в силе, обычно получалось зачаровать всего пару скальпелей, с пяток зажимов, штук десять марлевых тампонов и всего один пинцет. А Юрий Иванович одновременно успевал не просто держать в воздухе, но и ловко управлять тремя с половиной десятками всевозможных приборов. Одни делали аккуратные разрезы, другие собирали раздробленные косточки, третьи зашивали, четвертые меняли тампоны, причем не только над лицом пациентки, но буквально над каждым сантиметром ее тела! Это была колоссальная работа, глядя на которую я могла лишь молча завидовать. Но на то шеф и некромант с почти полувековым стажем, а я – всего лишь его лучшая ученица, которой до такого мастерства еще расти и расти.

– Придержи, – сухо бросил Юрий Иванович, мельком покосившись на края обширной раны на груди лисички. – Раздвинь. Отверни. Убери. Раскрой…

Я молча повиновалась, не порываясь вмешиваться в процесс. По опыту знала, каких усилий требует контроль над операцией, поэтому делала лишь то, на что шеф не считал нужным отвлекаться. Таких сложных пациентов к нам уже давно не поступало, да и плохо это было – хоронить молодежь. Поэтому каждый из нас был готов наизнанку вывернуться, лишь бы не спускаться потом к Санычу на разбор полетов.

Над девчонкой мы в общей сложности колдовали часа три с половиной. Я безумно устала, здорово потратилась в плане магии. На Леху и вовсе было больно смотреть. Но к концу операции лисичка дышала почти ровно, кровь больше не теряла, большую часть костей мы ей выправили, а те, что все-таки разлетелись на осколки, по мере возможности собрали и заключили в магические лубки.

– Все, – устало произнес шеф, закончив с самым сложным. – Оль, зашьешь ее сама?

Я, хоть и едва стояла на ногах, кивнула и привычно перехватила управление над оставшимися инструментами. А когда некромант, пошатываясь, вышел из операционной, со смешанным чувством посмотрела на чудом выжившую девчонку.

– Везучая ты, лисичка. Сам бог велел сегодня шефу задержаться на работе, иначе мы бы тебя точно не вытянули.

Она, разумеется, не услышала и даже не почувствовала, как санитары перекладывают ее на каталку и увозят в реанимацию. Леха после этого тихонько сполз по стеночке, он был полумертвым от усталости, рубаху на нем можно было выжимать, но в глазах горело мрачное удовлетворение: мы справились. И я его отлично понимала.

Отмывшись и переодевшись, я поплелась обратно в ординаторскую, а затем по палатам – посмотреть на других наших подопечных, но, хвала небесам, остаток смены прошел спокойно. Никто не умер, никому не сделалось хуже, все, кого мы сегодня приняли, уже начали выздоравливать. В операционную меня выдернули всего один раз, где-то часа в четыре утра. И то ненадолго. Ну а с мелочами дежурные врачи прекрасно справились сами. Даже Альберта успели прооперировать, а потом Игорь закончил с Серегой, так что в ближайшие день-два и боящийся клизм оборотень, и склонный к суициду вампир должны были снова встать на ноги.

За это время я успела несколько раз проведать в реанимации девочку со звучной фамилией Лисовская. Звали ее, как следовало догадаться, Алиса, а по отчеству она была Александровна. Очень типично, кстати, для мохнатиков – брать в миру говорящие фамилии, поэтому всевозможных Волковых, Медведевых, Кабановых и прочих «звериных» личностей у нас водилось в достатке.

Алисе, если верить данным из медицинской базы, недавно исполнилось восемнадцать. Она, кстати, оказалась милой девочкой. Всего через час после операции пришла в себя. Почти сразу попыталась заговорить и подняться с постели. И заметно повеселела, когда я заверила, что через пару недель она снова станет прежней. Правда, о том, что случилось на дороге, лисичка ничего сказать не смогла, поскольку разговаривать шеф ей строго-настрого запретил. Сломанную челюсть и скуловые кости нельзя было тревожить еще дня три. Да и потом, насколько я поняла из едва заметных движений век и оставшихся целыми пальцев, Алиса мало чем могла помочь следователям: она не видела машины и того, кто сбил ее на улице.

Убедившись, что с девочкой все будет в порядке, я попросила ее не грустить, а закончив дела в отделении, собралась домой. Спать. И отдыхать в грядущие выходные. Но когда я вышла из ординаторской, то обнаружила, что перед дверьми в палату реанимации топчутся два здоровенных мордоворота в одинаковых пальто, которых тщетно пытается вытолкать за дверь молоденькая медсестричка. А рядом с ними находился еще один… нет, не мордоворот, а весьма даже представительный мужчина. Рослый, ничуть не уступающий в ширине плеч телохранителям, холеный, роскошно одетый и источающий аромат власти оборотень. Судя по ауре, лис. При виде которого я вдруг вспомнила, что где-то уже слышала фамилию Лисовские, и с беспокойством поняла: появление девочки Алисы могло обернуться для клиники крупными неприятностями.

Глава 2

– Кто вы? Что вам нужно? – строго спросила я, приблизившись к посетителям. Медсестричка при виде меня с облегчением выдохнула и испарилась: бодаться с наглыми клиентами не входило в ее обязанности. Это была исключительно моя прерогатива. Ну и шефа, конечно, но его я раньше времени тревожить не буду.

Мордовороты (тоже лисы, естественно) при виде меня одновременно усмехнулись, а их хозяин не без раздражения глянул на меня сверху вниз.

– Моя фамилия Лисовский, – коротко рыкнул он. – В ваше отделение недавно поступила моя дочь. Я должен ее увидеть.

Я прищурилась.

– Я могу взглянуть на ваши документы?

Мужчина скривился, но все-таки выудил из внутреннего кармана пиджака визитку.

«Лисовский Александр Александрович, – гласила вытисненная на дорогой бумаге надпись. – Генеральный директор группы компаний “Global IT Corporation”».

Чуть ниже шли номера рабочего телефона, сотового, факса.

Вот блин. Не зря мне его морда показалась знакомой: этого нелюдя частенько показывали по телеку! Он стоял во главе одной из крупнейших российский компаний по разработке программного обеспечения, а также других сопутствующих товаров. Типа компьютеров, комплектующих, бытовой техники, производственного оборудования и фиг знает чего еще. Огромная торговая группа. Многомиллиардные обороты. У них, говорят, даже оборонка заказы делала. Так что сейчас передо мной стоял очень-очень высокий чело… то есть нелюдь, с очень большими связями и просто огромным влиянием в незнамо каких кругах.

– Теперь я могу войти? – все еще раздраженно поинтересовался лис, чуть наклонившись. Меня тут же окутало облако незнакомого, но на редкость приятного парфюма. Карие глаза оборотня чуть прищурились, сквозь темную радужку на мгновение проступила звериная желтизна. Ноздри чуть дрогнули, из глотки вырвалось бархатистое рычание. И…

И это было уже слишком.

– Нет! – отрезала я, с вызовом уставившись на склонившегося надо мной мужчину.

Он недовольно нахмурился.

– Это еще почему?

– Потому что в больницах существует такая вещь, как санитарно-эпидемиологический режим. Здесь не приемная губернатора, а хирургическое отделение, если вы не курсе. Поэтому будьте любезны выйти в коридор и подождать лечащего врача там. Я сообщу ему о вашем визите.

Оборотень пару секунд помолчал, изучая меня, как прилипшую к его ботинку жвачку. Непонимание в его глазах отчетливо боролось с раздражением. А когда раздражение все же победило, он негромко рыкнул:

– Как его зовут?

– Юрий Иванович Черный, – сухо сообщила я. – Это наш главный врач. Третий этаж. Триста шестой кабинет. Пока он не даст своего разрешения, в реанимацию я вас не пущу.

Один из бодиков все-таки не сдержался: стоило мне открыть дверь в оперблок, как амбал метнулся следом, но был немедленно отброшен защитным заклинанием.

– Шеф, она зачарована, – хмуро сообщил он, так и не сумев проникнуть внутрь.

Я недобро сузила глаза.

– Разумеется. А если вы, господа, попробуете туда войти и притащите на своих ботинках кучу бацилл, то господин Лисовский получит судебный иск. Скорее всего, не один. И с высокой степенью вероятности потеряет дочь, которой совершенно не нужен сейчас бактериальный сепсис.

Гендиректор «Global IT Corporation» ожег телохранителя ледяным взглядом, и мордоворот счел за лучшее испариться. Второй тоже долго ждать не стал и, едва шеф отвернулся, слинял следом. Сам же господин Лисовский какое-то время холодно изучал мою физиономию. А когда мне это надоело и я собралась захлопнуть перед его носом дверь, сухо бросил:

– Подготовьте документы на перевод. Я забираю Алису из вашей клиники и перевожу ее в другое лечебное учреждение.

– Тогда вам потребуется реанимобиль и медицинское сопровождение, – так же сухо сообщила я.

 

– Они будут здесь через полчаса. Будьте любезны меня не задерживать, доктор… не знаю вашего имени. Но хотел бы его услышать. Хотя бы для того, чтобы сообщить вашему руководству о нарушении закона о посещении пациентов.

Ах ты козел! Еще о правах своих вспомни!

– Белова Ольга Николаевна, – оскалилась я, мысленно желая проклятому лису куда-нибудь провалиться. – Врач-хирург высшей категории, заместитель главного врача и руководитель отделения. Можете обращаться. Только, перед тем как ссылаться на какой-то закон, будьте добры сперва его изучить. И прежде чем ломиться в помещение с лечебно-охранительным режимом, снимите пальто и наденьте бахилы!

У оборотня закаменело лицо, а желтизна в глазах стала еще более явной, что свидетельствовало о стремительном приближении трансформации. Как я уже говорила, оборотням была свойственна вспыльчивость и, чего греха таить, несдержанность. Но конкретно этот лис не занял бы столь высокий пост, если бы не умел себя контролировать. Он не сорвался. Не перекинулся. Напротив, одарив меня ледяным взглядом, он отступил к выходу из отделения, а затем раздвинул тонкие губы и, показав кончики ослепительно белых клыков, бросил:

– Я тебя услышал, ведьма. Реанимобиль уже в пути, так что поторопись с документами.

Убедившись, что этот гад вышел, прямо на ходу доставая из кармана мобильник, я едва сдержалась, чтобы не грохнуть со злости дверью. Нет, это надо… умудриться всего парой фраз так меня оскорбить! Я ему что, прислуга? Рабыня? Явился сюда, понимаешь, без приглашения, наследил, нахамил дежурной сестре да еще распоряжается, как у себя дома!

«Еще посмотрим, кто кого», – хмуро подумала я, когда лис принялся мерить шагами коридор, с кем-то разговаривая по телефону. Выглядел он при этом недовольным. В какой-то момент его лицо стало жестким, хищным, словно его что-то не устроило. А затем он снял с себя дорогое пальто, бросил на стоящий у стены стул и совсем не по-доброму оскалился.

Я аккуратно закрыла дверь и, недолго думая, отправилась в палату реанимации.

– Алиса-а… Алисочка, солнышко, ты меня слышишь? – позвала, оказавшись возле постели лисички.

Девочка приоткрыла заплывший глаз и посмотрела на меня с немым вопросом.

– Там твой отец пришел, – с виноватой улыбкой сообщила я. – Хочет тебя забрать. Ты как… готова отправиться к другому доктору?

У девчонки неожиданно глаз распахнулся полностью, несмотря на отек, а монитор, на котором отражались давление и пульс, встревоженно пискнул. Сто двадцать. Мгновенно. Лисичка дернулась, из ее разбитого рта вырвался сдавленный хрип, загипсованные почти до самых кончиков пальцы на правой руке задрожали и скрючились, словно девчонка вдруг испугалась.

– Не-е-ет… – прошептала она, умоляюще уставившись на меня единственным уцелевшим глазом, из которого вытекла горькая слезинка. – Пожалуйста… не… пускай… те…

Та-а-к.

Мой счет к лису мгновенно вырос на несколько пунктов.

Не знаю, что за отношения в этой семье и почему Алиса так боится отца, но вот теперь я ему девочку точно не отдам, пока мне не принесут постановление суда.

– Все хорошо, солнышко. Никуда ты от нас не уедешь, – пообещала я, погладив израненную щеку. Вторая была от подбородка до лба покрыла прозрачным фиксирующим составом, не дающим особо шевелить челюстью. Такой же состав был и на груди, на левой руке и на обеих ногах лисички. Но дня через два, если все сложится удачно, его можно будет постепенно снимать. А еще через неделю девочка сможет высказать свои претензии вслух. И объяснить, почему она так не хочет видеть отца.

Через пятнадцать минут я снова вышла из оперблока и, застав господина Лисовского сидящим на стульчике для посетителей – кстати, гость уже был без верхней одежды и в бахилах, как положено, – всучила ему стопку бумаг.

– Что это? – с подозрением осведомился оборотень.

– Бумаги, которые вы должны подписать, чтобы иметь возможность забрать отсюда дочь.

Лис молча сгреб документы и углубился в изучение. Но заметив, что я не ухожу, пренебрежительно осведомился:

– Что-то еще?

– Нет, – холодно улыбнулась я. – Просто жду. На случай, если у вас возникнут вопросы.

Господин Лисовский недоверчиво вскинул голову, правильно расценил выражение моего лица и, заподозрив подвох, принялся быстро просматривать бумаги. Делал он это привычно, с видом человека, чье время стоит очень дорого. Буквально пробегался взглядом по строчкам договора, мгновенно вычленял самое важное и, так же быстро проанализировав информацию, принимал решения.

Правда, дойдя до списка повреждений, он явственно напрягся.

– Все настолько плохо?

– Да. Иначе я бы не настаивала на соблюдении формальностей.

– Насколько велика вероятность того, что во время перевозки Алисе станет хуже?

– Процентов девяносто, – не стала скрывать я. – На данный момент она нетранспортабельна вообще. Костные мозоли даже не начали образовываться, поэтому всего одна встряска, и осколки придется соединять заново.

У лиса на лице проступило жесткое выражение.

– Я все равно заберу ее в другую клинику. Там ее ждут лучшие специалисты.

А мы, значит, так себе больничка?!

– Это ваше право, – бесстрастно отозвалась я. – Вы закончили?

Оборотень просмотрел документы до конца, поставил подпись, поднялся. Но прежде чем он протянул бумаги, за окном пару раз мяукнула сирена «Скорой».


– Машина прибыла, – ровно сообщил господин Лисовский, подчеркнуто глядя куда-то мимо.

Быстро!

Я невозмутимо кивнула. Забрала у него договор, а затем всучила ксерокопию еще одной бумаги.

Лис подозрительно прищурился, но задавать глупых вопросов не стал – просто прочитал. Там и читать-то было всего несколько торопливо отпечатанных в ворде строчек. Но, пробежав их глазами и особенно увидев внизу корявую подпись, мужчина замер. Перечитал бумагу повторно. Затем вскинул на меня неверящий взгляд и коротко выдохнул:

– Что?!

– Ваша дочь только что в письменной, не дающей повода для двойной трактовки форме отказалась и от свидания с вами, и от перевода в другую клинику. Ее полностью устраивает качество медицинского обслуживания в нашем лечебном учреждении. И поскольку даже по людским меркам Алиса считается совершеннолетней, то у меня нет оснований не прислушиваться к ее желаниям. Как и у вас, кстати. У вас еще остались ко мне вопросы?

Взглядом Лисовского можно было убивать.

– Прекрасно, – невозмутимо кивнула я и развернулась, чтобы пройти мимо. – Когда Алиса изъявит желание с вами поговорить, мы вам позвоним.

Обойдя бешено раздувающего ноздри оборотня, я направилась к лестнице – на третьем этаже у меня был свой кабинет. Но на полпути меня догнал тихий, откровенно ненавидящий голос:

– Я не хочу, чтобы моя дочь в чем-либо нуждалась. Что вам нужно? Деньги, лекарства, свежее мясо?

Я ненадолго обернулась.

– Деньгами нас обеспечивают спонсоры. Лекарств в клинике хватает, как и хороших специалистов. Что же касается мяса… у вашей дочери врожденная непереносимость сырого белка, господин Лисовский. Разве вам, как отцу, не положено об этом знать?

На холеном лице лиса проступило растерянное выражение, и это еще раз убедило меня в правильности принятого решения.

Отец, который не знает, чем именно болеет его ребенок, вряд ли достоин того, чтобы нарушать ради него негласные правила клиники. Алиса своей рукой подписала отказ от перевода. Она знала, что именно там написано: я дала ей возможность прочитать. Она плакала, но категорически отказалась увидеться с отцом. Она боялась этого человека! И я, как врач, сделаю все, чтобы эта девочка как можно дольше с ним не встречалась.

* * *

Когда я выбралась на улицу, там шел снег. Пушистый, мягкий, за прошедшие сутки он успел намести такие сугробы, что, если бы не шваркающий лопатой дворник, к машине мне пришлось бы брести по колено в снегу.

Когда за мной закрылась дверь клиники, в стоящем у крыльца большущем серебристом джипе приоткрылось окно и оттуда выглянул еще один мордоворот. Окинув меня равнодушным взглядом, он снова поднял тонированное стекло и отвернулся.

Очередной хам. Хоть бы комплимент сделал даме. Неужто я его не заслужила? Короткая белая шубка, отороченный искусственным мехом капюшон, тонкие колготки и высокие каблуки – зимой это была моя привычная одежда. Даже при сильных морозах грех было носить толстые юбки или еще хуже – штаны. Настоящая ведьма до такого безобразия никогда не опустится. А чтобы поменьше скользить, у меня в запасе имелась пара полезных заклинаний, благодаря которым я могла спокойно дефилировать в любую погоду и при этом не чувствовать себя как корова на льду.

Хм. А «перевозка»-то уехала. И кажется, я догадываюсь, кому мог принадлежать стоящий неподалеку «гелендваген» последней модели. Вероятно, Лисовский пошел-таки наверх, к шефу, для приватного разговора. Неужели надеется, что Юрий Иванович оспорит мое решение и по каким-то причинам пропустит гостя в реанимацию?

У нас в клинике железное правило: если главврач что-то сказал, то остальные молча выполняли. Но если в его отсутствие что-то сделала или сказала я, то шеф мое решение никогда не оспаривал. И не отменял. Тем более на людях. Так что Лисовскому ничего не светило, а шефу, если он все-таки засомневается и позвонит, я объясню ситуацию. И думаю, мои аргументы покажутся ему убедительными.

Добравшись наконец до стоянки, я отыскала взглядом небольшой сугробик, внутри которого за сутки почти непрерывного снегопада скрылась моя машина, нажала кнопку на брелке и услышала из-под снега ласковое «пилик». Машинка у меня была поскромнее, чем у лиса, но серебристому «гелику» я бы и сейчас предпочла свой старенький черный «фольксваген» с милым и почти домашним прозвищем «жук».

Когда я легонько хлопнула ладошкой по дверце, машинка встрепенулась и, отряхнувшись как собака, тихонько заурчала мотором. Из-под снега, как из-под белого покрывала, промелькнула жутковато оскалившаяся хеллоуинская тыква на капоте, а на боковых дверцах проступило изображение самой обычной метлы. Их, правда, никто из простых людей не видел – для этого требовалось обладать хоть капелькой магии или интуитивно чувствовать ее проявления, как оборотни или вампиры. Но да. Вы правы. Машинка у меня была необычной. Я все-таки ведьма. Причем ведьма современная, не гнушающаяся использовать достижения цивилизации и не считающая зазорным слегка облагородить, в некотором роде даже оживить продукт германского автопрома.

Забравшись на сиденье, я стряхнула снег с сапожек, залезла в салон уже полностью и только после этого захлопнула дверцу. Все. А теперь домой. И до самого понедельника, надеюсь, я больше не услышу ни об оборотнях, ни о вампирах, ни о господине Лисовском, который так неблагоразумно решил меня разозлить. Мы, ведьмы, создания мстительные. Так что меня ничуть не расстроила мысль, что лис сегодня раскошелился на реанимобиль и целую команду врачей. Кто они и откуда он их выкопал, меня волновало мало. Тем более было фиолетово, сколько денег ему пришлось выложить, чтобы сорвать с места полностью укомплектованный экипаж, да еще в столь сжатые сроки.

Алису он заберет из клиники только через мой труп. А если вдруг выяснится, что причина ее страха кроется в какой-нибудь гадости вроде домашнего насилия… честное слово, господин Лисовский, вы огребете с моей помощью целое море проблем. И ни ваша должность, ни ваши деньги меня не испугают.

Тихонько урча, «жучок» проворно выкатился на дорогу и устремился по заснеженной улице к дому. В салоне было тепло, сухо, едва слышно играла музыка в стареньком, но еще исправно работающем радио. Снаружи по-прежнему кружился и оседал на крышах домов снег. Украшенный в преддверии новогодних праздников город выглядел умиротворяюще. Тут и там горели разноцветные огоньки гирлянд, и это было так красиво, так уютно и по-домашнему мило, что постепенно мысли о работе выветрились из моей головы.

Признаться, я всегда любила столицу в это время года. Большой, суетливый, переполненный людьми, как муравейник, город, зимой он приобретал какую-то исключительную, совершенно особую красоту. Густой снежный покров надежно скрывал всю грязь, которая так надоедала нам осенью. Серые крыши домов становились похожими на увенчанные белыми шапками горы. Сами дома тоже преображались. Оставшиеся без листьев деревья обрастали инеем, делая улицы необычными, сказочными. Народу на них становилось гораздо меньше, чем обычно, – в морозы пешеходы предпочитали пользоваться метро или общественным транспортом. И даже поток машин, опасаясь гололеда, двигался в это время года по дорогам гораздо аккуратнее, чем всегда.

Поскольку клиника располагалась далеко от центра, то добираться до дома надо было часа полтора. Чтобы не скучать за рулем, я включила заклинание-автопилот и, опустив козырек над рулем, придирчиво изучила свое отражение.

 

Ярко-красная помада, тонкие брови, аккуратные стрелки в уголках тщательно подведенных глаз – макияж, как и всегда, выглядел безупречно. Может, чересчур ярким для середины дня, но жгучим брюнеткам маленькие слабости не возбраняются. Крохотная родинка в левом уголке рта эффектно подчеркивала вызывающий цвет помады, а к темным, почти черным глазам прекрасно подходили бежевые тени.

– Би-и-ип! – вдруг яростно просигналил какой-то хам на синем «форде», которого мой «жучок» не пропустил с левой полосы.

– Правила учи, кретин, – фыркнула я, проверив работу автопилота. – У тебя помеха справа.

– Бип!

– О, да ты умеешь бибикать? Наконец-то выучил, где находится клаксон?

– БИ-И-ИП!

– Да чтоб у тебя шины квадратными стали, козел! – с чувством пожелала я, когда злополучный «форд» с яростно жестикулирующим хозяином промчался мимо, едва меня не подрезав.

Буквально через мгновение его машина подпрыгнула, опасно вильнула на дороге и, загрохотав, словно ржавое ведро, с визгом и грохотом вылетела на тротуар. На пути ей, разумеется, попался фонарный столб, который я приметила чуть раньше. А перед ним еще и ограждения, скрытые за громадным сугробом. В него-то автохам благополучно и врезался, подняв в воздух целое облако снежной пыли.

– Ведьма-а-а… – понеслось мне вслед разъяренное.

Я удовлетворенно кивнула.

Ты прав, человечек: я ведьма. Но если бы ты мог видеть скалящуюся на моем капоте тыкву со зловеще горящими глазницами, то вряд ли посмел бы орать об этом во весь голос. Нет, мне совершенно не стыдно за свое поведение. Да, я считаю, что хамов нужно учить. Везде, в том числе и на дороге. Машину, конечно, жаль, не ее вина, что хозяин дурак, но может, в следующий раз этот торопыга не убьется сам и не угробит своего пассажира.

Заметив издалека красный сигнал светофора на приближающемся перекрестке, я сосредоточилась, и вместо цифры «двадцать» на алом фоне возникла надпись «двадцать пять» уже на зеленом. Само собой, не только на этой дороге – на встречке случилось все ровным счетом наоборот. И сигналы для пешеходов тоже изменились соответственно ситуации, поэтому ни аварий, ни заторов на перекрестке не произошло. А мой «жук» вместе с попутным потоком благополучно проскочил неудобное место, где после обеда частенько случались пробки, и свернул на второстепенную дорогу.

Согласна: устраивать крохотный сбой в работе сразу нескольких светофоров довольно накладно в магическом плане. Но я сегодня устала. Разговор с лисом вымотал меня больше, чем можно было предположить, поэтому я прямо-таки мечтала поскорее вернуться домой, забраться в горячую ванну и, утопая в пене, растворить в ней, смыть с себя этот нелегкий день.

– Добро пожаловать домой, дорогая и горячо любимая Оленька, – пробормотала я примерно через час, поднявшись на последней этаж пятиэтажного дома и отперев дверь.

Квартира досталась мне от прабабки – потомственной ведьмы в стонадцатом поколении. Бабуля при жизни сумела неплохо устроиться, а после ее смерти большая часть имущества, включая жилье в центре столицы, перешла ко мне. Денег на его содержание, конечно, уходило немало, но продавать квартиру я не стала бы ни при каких условиях. Атмосфера старинного, еще дореволюционной постройки особняка, со временем переделанного под нужды многоквартирного дома, едва уловимый запах древесины, раритетная мебель, доставшая мне почти в идеальном состоянии, – все это было овеяно теплыми воспоминаниями детства. Но я вообще любила красивые вещи. Слегка потертые, покрытые благородной патиной и хранящие неповторимый запах прожитых бок о бок с ними поколений, который не был способен перебить ни один современный дезодорант.

Жаль, что ни в одной из четырех большущих комнат меня никто не ждал – держать домашних животных при моем графике было бы жестоко. Я могла целый день пропадать на работе. Иногда по двое-трое суток вообще сюда не возвращаться. Поэтому меня никто не обнял и не поцеловал на пороге, а просторная, по нынешним меркам дорогая и обставленная по моему вкусу квартира выглядела пустой и унылой. С другой стороны, никто и не предъявлял мне претензий: мол, где была? Почему так поздно? Я просто пришла, разделась, набрала ванну и, включив музыкальный центр, с блаженным вздохом забралась в горячую воду.

– Хозяйка, ты одна? – вдруг проскрипел из вентиляционной шахты надтреснутый старческий голос.

Ах да, позвольте представить: Кузьма, мой домовой.

– Угу, – кивнула я, заметив сверкнувшие за решеткой глаза, и отсалютовала прячущемуся в вентиляции Кузьке бокалом с шампанским.

– Это хорошо, – облегченно вздохнул домовой, и глаза тут же погасли. – А то от твоих ухажеров бывает много проблем.

Да, жил у меня тут в позапрошлом году один колдунишка. Средненький по силе, средненький по уму. Зато красавчик. Щедрый. Да и в постели он был неплох. Но однажды ему пришла в голову мысль, что Кузьма поутру обязан приносить ему кофе в постель… вместе с тапочками. Что мне незачем ходить на какую-то там работу. Что я должна и просто обязана с утра до ночи его ублажать, отложив в сторону свои собственные желания и потребности. Надо ли говорить, что в тот же день незадачливый колдун птичкой выпорхнул из моего окна? Хорошо еще, что он сумел слевитировать и не забыл набросить заклинание для отвода глаз. Не то этого голозадого красавца непременно кто-нибудь снял бы на мобильный, и пришлось бы ему оправдываться потом в комиссии по нарушениям правил использования магии.

Больше я этого идиота не видела, а сейчас, лежа в ванне, мысленно недоумевала: и что я вообще в нем нашла?

Впрочем, как говаривала прабабушка, вечер – не время для сожалений. Так что я от души глотнула шампанского и, откинувшись на мягкий подголовник, всецело отдалась на волю мягкой, тихо льющейся из колонок музыки.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»