3 книги в месяц за 299 

Любовь больше, чем правдаТекст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Посвящается любимой С.М.


1.“На дипломатическом приеме”

Катя впервые работала в таком великолепии. Залы с зеркальными стенами и полами. Перламутровые потолки. Золоченые колонны. Лестницы из горного хрусталя. Оркестр в тридцать скрипок. Нежная, спицей вворачивающаяся в самое сердце музыка.

И тут же витали, кружились запахи чудных духов, экзотических фруктов, изысканных вин. Она просто пьянела от них.

Никто вокруг не кричал и не ругался матом. Дамы в роскошных платья и бриллиантах, господа с золотыми запонками и булавками брали с ее подноса напитки. Неспешно отхлебывали и даже коротко улыбались ей:

– Спасибо, детка…

Да, они были чрезвычайно вежливы. Однако, Катя чувствовала, что все смотрят сквозь нее. И она понимала: этим дамам и господам интересно только то, что принадлежит их кругу. На официантов же и подобных ей официанток им глубоко наплевать. Сколько обслуживающего персонала проходит мимо них каждый божий день в ресторанах, на вечеринках, на таких вот приемах.

В пору было расстроиться, но Катя лишь легонько вздохнула. Все-таки это было счастьем оказаться здесь, а не в уличной забегаловке. Среди чистых волшебных переливов света, а не в тусклом мраке слоящегося папиросного дыма. Носить поднос с хрустальными бокалами, а не тарелки с окурками и плевками. Слышать «Спасибо, детка…», а не «Двигай задницей, сучка…»

Здесь она даже не чувствовала усталости. Забыла про каблуки, про тяжесть полных бокалов. И Кате хотелось как можно дольше оставаться под этой крышей. Если не участвовать в величественных разговорах, то хотя бы слушать их краем ушка, торжественно стоя среди публики с подносом в руках.

В толпе, переливающейся всеми цветами радуги, мелькали до боли знакомые по светской хронике лица. Артисты, министры, культуристы, моралисты и просто миллионеры.

Двоих мужчин, остановившихся возле нее, Катя опознала с ходу. Но вида не показала и даже автограф не попросила. Глаз свой как бы скосила в противоположную сторону, но еще больше напрягла и так навостренное ухо.

Первым преклонил свою голову худой и богатейший ювелир планеты Мойша Каплан:

– Здравствуйте, Святой Отец…

В ответ Отец Прокопий, занимающий первые строчки во всех официальных поп-парадах, широко раскинул свои святые объятия:

– О, Мойша, друг любезный…

Они с удовольствием обнялись и обсудили текущий процесс.

– Святой Отец, как вам этот маленький праздник живота? Надеюсь, вы не разочарованы?

– Что вы, дорогой Мойша. У вас как всегда все в полном соответствии, без греховного изъяна. А кого собственно я должен окропить на этот раз?

– Видите ли, Святой отец, – заозирался Мойша, – у нас завязываются неплохие контакты с Лафландией. И сегодня мы отмечаем назначение нового чрезвычайного и весьма полномочного посла… А вот и он, кстати, с моей дочерью. Господин посол, можно вас на минутку…

К ним тут же подчалил весь с иголочки и с дамой широколицый, импозантный северянин:

– Да, мой драгоценный друг.

Мойша обвел залу рукой:

– Надеюсь, вы не скучаете?

На это импозантный дипломатично качнулся на носках своих тюленьих штиблет:

– Что вы, что вы, уважаемый Мойша. Все совершенно достойно на самом роскошном уровне. Я обязательно передам президенту депешу о том, с каким почетом относятся здесь к нашей стране. Косабельно же лично меня, то все в полном ажуре. Ваша дочь – это просто какой-то атас, чудо в вечернем платье. Я прилип к ней как Прометей прикованный… О, я не задел ваших отцовских струн?…

– Чикита – взрослая девушка, – махнул на нее рукой Мойша, – Она прекрасно разбирается в светских приличиях. И вряд ли преступит соответствующую грань без моего ведома. Не так ли, дочь моя?

– Да, папа…, – нехотя потупила взор смуглая и оттого не краснеющая Чикита.

– Вот видите…, – подвел черту Мойша и тут же перешел к делу, – Дорогой посол. Пользуясь случаем, я хотел бы представить вам Отца Прокопия Святобартерного – официального архимандрита и неофициального духовного попечителя семьи Каплан…

Отец Прокопий, не спеша, осенил и окропил несколько прираскрывшего рот посла:

– Здравствуйте и веруйте…

Услышав это, Мойша удовлетворенно продолжал:

– Дорогой Отец Прокопий. Прошу любить и жаловать чрезвычайного и полномочного посла республики Лафландия господина…

Господин, однако, не дал ему договорить:

– О, вам будет очень трудно произнести мое имя в натуре. Можете обзывать меня запросто – «Большой олень». На вашем языке это примерно так получается…

– «Большой олень»… – повторила Чикита. – Не правда ли, это очень романтично, Святой Отец?

– И уникально, – добавил Мойша, – В Лафландии так называют только одного мужчину и только один раз в пятидесятилетку. Лауреата выбирают методом научного тыка из нескольких тысяч вовремя рожденных мальчиков. Носить такое имя – это все равно, что написать себе на лбу – сын прокурора. Я ничего не перепутал, уважаемый Большой олень?

Б.О. учтиво качнул головой:

– Все верно, мой дорогой Мойша… А что в свою очередь означает Святобартерный? Я еще, видимо, чувствую себя не как рыба в вашем языке…

– Как вам сказать, – несколько замялся Святой Отец.

– Видите ли, Большой олень…, – неуверенно начала Чикита.

Их выручил Мойша:

– О, Большой олень, эта история весьма интересна и поучительна. Но одновременно и слишком длина для данного дипломатического приема. Я обязательно расскажу вам ее как-нибудь в другой раз. Идет?

– Замазано, – согласился Большой олень и еще раз заинтересовано оглядел фигуру Отца Святобартерного.

Тот, однако, смотрел не на Большого оленя. Чикита сопроводила святой взгляд своим и уткнулась в стройные, так и рвущиеся из-под белого фартука ноги Кати. Это светской дочке не понравилось, и она сделала официантке ручкой:

– Детка, прогуляйся куда-нибудь. Нас твои услуги не интересуют…

Катя послушно отошла в сторону.

Мысленно она показала Чиките язык. Но чувство досады, однако, не выпало от этого в осадок. И хорошее настроение как-то стало улетучиваться.

Впрочем, переживать было некогда. Метрдотель дал ей новое указание:

– Часть девушек переходит в банкетный зал. Поэтому тебе теперь нужно двигаться по залу с напитками. Только, ради бога, будь повнимательнее. Никого не задевай, никому не мешай…

– Хорошо, – кивнула Катя и осторожно, как корабль в айсберги, вошла со своим подносом в мерцающий, поскрипывающий, пошептывающий и похохатывающий местами «бомонд».

Она шла, как учили: с улыбкой и прямой спиной. И с каждым шагом Катя все увереннее чувствовала себя среди этой толпы. Она шла, не замечая своего фартука. Шла, как будто на ней не дешевая бижутерия, а коллекционные диаманты.

В ее движениях появилось достоинство, подбородок приподнялся выше, улыбка утратила искусственность и наполнилась озорством. Она продолжала подавать бокалы. Но не как девочка из обслуги, а как сама хозяйка этого роскошного сияющего дома.

Катя не замечала, что многие стали оглядываться на нее, смотреть вслед. Она видела только фигуры, расступающиеся перед ней. Себя, появившуюся в отражении зеркальной стены.

И вдруг она увидала радужный потолок. И ощутила забавную легкость во всем теле. «Я падаю» – поняла-таки Катя. И профессионально застабилизировала в руке поднос с бокалами. И еще успела подумать: «Боже, здесь же такой твердый пол… Будут синяки…»

Но упала она не больно. Наоборот – как-то даже мягко и приятно. И отчего-то побоялась раскрыть зажмуренные в последний момент глаза.

Из короткого забытья ее вывел бархатистый, ласкающий ухо голос:

– О, принцесса, надеюсь, я не оскорбил вас своим прикосновением. Простите меня, но это была единственная возможность не допустить падения столь хрупкого существа…

Сильные мужские руки поставили ее на ноги и она, осторожно приоткрыв глаза, увидела лицо своего спасителя. Орлиный профиль, уверенный взгляд, красивые губы.

Странно, но это лицо показалось ей знакомым, как будто они уже встречались раньше. И не один раз. И чуть ли не в ее комнате. «Бред какой-то – подумала Катя, – это у меня, наверное, от падения…»

Красивые губы шевельнулись:

– Принцесса, вы молчите. Вам не требуется срочная и медицинская?

– Нет, нет…, – стала приходить в себя Катя, – Спасибо вам огромное. Извините, больше не повторится. Я постараюсь…

– Принцесса, вы просто очаровательны. В моих словах нет и намека на вашу неловкость. Вот банальный виновник вашего изумительного полета.

С этими словами молодой человек – обладатель прекрасного роста, телосложения и костюма – наклонился и действительно поднял с зеркального пола банановую кожуру.

Катя протянула руку:

– Давайте я выброшу.

– Момент, – красавчик вытянул из своего кармана кутюровый шелковый платок, завернул в него кожуру и сам положил этот сверток на поднос Кате, – Пожалуйста…

– Благодарю вас, – несколько растерялась от такого политеза Катя, – Странно, этот зал так хорошо убирали…

– Ничего странного, – улыбнулся во весь свой рот незнакомец, – на приемы иногда приходят попастись не только люди, но и свиньи…

– Еще раз спасибо, но мне нужно работать…, – шагнула было она в сторону.

– Не спешите, – чуть придержал ее за локоток красавчик, – Думаю, ваш спаситель имеет право отнять у вас хотя бы пару минут, принцесса.

– Принцесса в фартуке? Вы смеетесь…, – опустила глаза долу Катя.

– Ни чуть… Принцесса всюду и во всем остается принцессой, в фартуке ли там, в пеньюаре или без. Это неважно, если она, конечно, настоящая принцесса…

– Я не настоящая. Я всего лишь официантка клуба “Дипломат”…, – указала на поднос девушка.

– Принцесса – официантка… Замечательно звучит… И как зовут мою принцессу? – по-прежнему тормозил незнакомец как бы рвущуюся Катю.

 

Она ответила как можно сдержаннее:

– Не знаю, как зовут вашу принцессу. А официантку зовут Катя.

– Замечательно…, – одобрил красавчик, – Катя, Катерина, Катенька, Катюша…

Заметив, что Катя разговаривает с одним из гостей, к ним подрулил метрдотель:

– Какие-нибудь проблемы…

– Никаких проблем, – помахал у него перед носом безмозольными ладонями спаситель, – Я делаю заказ вашей официантке, не беспокойтесь…

– В таком случае извините, что вмешался. Но в любой момент я к вашим услугам…, – метр расшаркался и отвалил.

Его тут же подозвала к себе немолодая и очевидно не первый раз подтянутая женщина.

Но Катя этого уже не видела, она в это время вновь пыталась освободиться от спасителя:

– Еще раз спасибо…

– Не исчезайте. Еще минутку, Катюша, – настаивал однако незнакомец, – Вы так очаровательны, что я хотел бы сделать вам одно предложение, от которого просто невозможно отказаться. И не торопитесь думать обо мне плохо. У вас есть телевизор?

– Конечно, – дрогнула плечиком Катя.

– Замечательно, – лукаво посмотрел на нее красавчик, – И вы, наверняка, хоть раз в жизни видели передачу «Угадай обезьяну»?

– Да, это моя любимая передача…

И тут ее проняло:

– Вы…, вы – Константин Пиль – ведущий передачи «Угадай обезьяну»…

– Точно, – мигнул обоими глазищами Константин.

– Как мне повезло, – чуть не подпрыгнула на каблуках Катя, – Я видела самого Пиля…

– И не только видели. Я приглашаю вас участвовать в завтрашних съемках…

– Вы шутите? – заподозрила Катя.

– Нисколько. По-моему, у вас есть все данные, чтобы достойно выступить. Надеюсь, вы не подведете меня…

– Вы, конечно, шутите. Но мне приятны ваши шутки. До свидания…

– Никаких шуток. Ваш телефон? – достал из кармана платиновое перо Константин.

– Телефон… Я напишу вам его на салфетке…

Она любезно воспользовалось предложенным пишущим средством.

И даже вернула его вместе с салфеткой:

– Пожалуйста… Хотя…

– Замечательно, – быстренько спрятал в карман трофей Пиль и нежно поцеловал девушке запястье, – Жду вас завтра, принцесса Катя. За вами заедут…

Катя, взглянув на метрдотеля, заговорщически болтающего с некоей очевидно подтянутой женщиной, засеменила к дверям за новой порцией напитков. Она вдохновенно улыбалась: не каждому выпадает счастье упасть в объятия самого Пиля, поговорить с ним, получить приглашение на съемки.

Но, возвращаясь в зал, Катя сникла: весь пьяный вздор этого хоть и красавчика, но лучше выбросить из головы. Через минуту Пиль забудет об одной из тысячи официанток. Лучше думать о том, как устоять на ногах до конца сегодняшнего приема, как не наступить на еще одну банановую кожуру. Катя видела, что время от времени кто-нибудь из «бомонда» взлетает вверх то глажеными брюками, то ажурными чулками.

А Пиль сопровождал ее отменным взглядом. Он кивал, рассматривая фигуру Кати, оценивая ее походку. Сзади же к нему со связкой бананов в руке неотвратимо приближалась Чикита.

Она резким движением отламывала один банан за другим. Нервно, в считанные секунды заглатывала сладкие штуковины, забрасывая кожуру себе за спину.

К Пилю она подошла правда уже с опустевшими руками. Ее большие алчные губы шепнули ему в тонкое ухо:

– Кто эта потаскушка?

– Ты имеешь в виду официантку?

– Официантку-потаскушку.

– Откуда ты знаешь, что она – потаскушка? – отмахнулся Пиль.

– Если она соблазняет чужих женихов, значит – потаскушка,… – неумолимо наследственно была логична Чикита.

– Я просто попросил ее принести мне «мартель»…, – еще раз попытался отмахнуться Константин.

– Значит, это ты ее соблазняешь. Константин – ты потаскун…, – прикусила мочку его уха девушка.

– Ну, что ты, Чикита…

Он примирительно обвил ее стан рукой и в виде прелюдии поцеловал в щеку. Чикита тут же подставила ему алые, и они слились в долгом, полном неземной страсти поцелуе.

– Браво, браво… – захлопали подошедшие к ним Мойша, Большой Олень и Отец Святобартерный, – не теряйте время, пока молоды. Потом наговоритесь, наоретесь…

– О, время! – в тот же миг приложил себя по лбу Пиль, – Ради бога, прошу извинить – через полчаса мне нужно быть в студии. Кстати, приглашаю вас всех на съемку любой следующей передачи. А сегодня надеюсь, вы не будете скучать с моей невестой. Она у меня такая затейница и забавница… Пока, дорогая…

– До свидания, милый. Будь осторожен с официантками…, – погрозила ему стройным пальчиком Чикита.

– С официантками? – вздрогнул Большой Олень и оглянулся на дежурящих у бара телохранителей:

– Официантки опасны? Коррумпированы?

– Вам нечего бояться официанток. Вы – мужчина…, – похлопала его по гулкой груди девушка.

– А-а…, – понятливо и облегченно вздохнул Большой олень, – Хорошо, что мне не нужно здесь никого бояться. Мне так нравится ваша отчизна. Здесь такие любопытные экземпляры – один Отец Прокопий сколько стоит. Мне без устали приятно здесь. Только какая-то, э-э, сука набросала банановой кожуры на пол. Я два раза ударился этим, э-э, днищем. Так, кажется, у вас говорят…

Чикита указала на Катю, грациозно рассекающую толпу бюстом:

– Вот эта сука…

Большой олень качнул головой и тихонько выразился:

– Красивая сука…

Чикита пожала плечами:

– Придется сказать папуле, чтобы ее по нашей просьбе уволили из этого клуба.

– Хм… – засомневался Большой олень, – Поспешишь – людей насмешишь.

Может дать ей один шанс из тысячи? Отправить человека в расход всегда успеется…

– Нет, – была не в меру категорична Чикита, – Раз ее сюда приняли на работу, значит, шанс уже предоставлялся. Она его не оценила…

– Что-то в горле засуха образовалась, – как будто отвернулся от Кати Большой олень, – Может быть, пропустим по маленькой?

– Воду с розовым льдом, пожалуйста, – согласилась Чикита.

– Воду? – наповал поразился Большой олень.

– Я не пью спиртных напитков. В нашей стране женщине не обязательно напиваться до чертиков. У нас – демократия, – разъяснила ситуацию Чикита, – И заказывайте, пожалуйста, у кого угодно, только не у той…

– Суки? – по-доброму вспыхнули глаза Большого оленя.

– Точно…

Большой олень с трудом отвел взгляд от осуждаемой официантки. Для разрядки же напряженности напросился:

– Позвольте лобызнуть вашу ручку, несравненная Чикита…

– Целуйте, – подала она ему сразу обе, – Раз пошел такой прием…

Ноги у Большого оленя попросту и мгновенно подкосились. Он рухнул на свои дипломатические колени и приник губами к нежной девичьей руке. К одной. К другой. Ее нежные пальцы так дурманяще пахли бананами…

Из забвения Большого Оленя вывел вежливый, но настырный голос:

– Госпожа Каплан и вы – господин посол, оставайтесь на своих местах. Не двигайтесь. Фото для светской хроники. Улыбочка…

Подтянутая женщина, допрашивающая метрдотеля, наконец отпустила его. Но только для того, чтобы через минуту схватить за локоть прокладывающую мимо нее курс Катю:

– На минутку, деточка.

Катя с полагающейся готовностью притормозила:

– Да, я слушаю Вас.

– И, надеюсь, послушаетесь. Что вам говорил Константин…

– Но…, – в откровенный напряг пошла было Катя.

– Молчите. Я – Долорес Каплан, – махнула у нее перед носом визитной карточкой подтянутая женщина, – мать Чикиты, девушки – невесты Константина. Лучше не сердите меня. Итак. Повторяю: что вам сказал Константин?

– Ничего…, – пожала плечиками Катя, – Он просто заказал мне виски.

– Вы лжете – он не пьет виски, – свирепо сверкнула левым глазом Долорес.

– Может быть, он заказал для кого-нибудь другого или сам начал пить виски? – задумчиво ответила Катя, – Я не знаю. Я всего лишь официантка…

– Вот именно: всего лишь официантка, – больно сжала все тот же Катин локоть Долорес, – Так что не пытайтесь изворачиваться. И зарубите на вашем очаровательном носике: здесь высший свет, а не кооперативное ранчо. А Константин не пастушок с ранчо. И нам здесь не нужно приблудных паршивых овечек. Понятно…

– Но я…, – Катя по серьезному начала пугаться непредсказуемости последствий.

– Молчите, – еще сильнее сжала ее многострадальный сустав Долорес, – Надеюсь, вы знаете или запомните: есть люди, которые едят бананы, и есть те, кто убирает за ними кожуру. Идите, и чтоб я не видела вас больше рядом с Константином…

Катя развернулась к дверям. Вздохнула: «Ну и влипла же я с этим красавчиком. Нет, высший свет это действительно что-то весьма особенное и порой специфическое. Какие дела здесь творятся… А эта Каплан – вроде уже старая стерва, а все видит. Даже то, чего не было…»

Катя огляделась. Пиль как в воду канул. И она окончательно расстроилась. И тут же вся дневная усталость навалилась на нее. Катя едва дождалась окончания приема.

Ее, как пьяную, мотало из стороны в сторону. На улице, в автобусе, в подъезде. И она еле добралась до дома. Медленно поднялась по лестнице.

В комнате ее натруженные ноги подкосились, Катя рухнула точно в постель. И тут же на нее нахлынули перламутровый потолок, орлиный профиль, красивые губы, золоченые колонны, бриллианты, голоса:

– Детка… Деточка… Принцесса…

И она не знала, кого слушать. Она лишь металась с подносом по залу. А тридцать скрипок ей пели «Осанну»…

2.“Первые съемки”

Утром Катю разбудил телефонный звонок. Со второго же слова она узнала голос Зураба – хозяина клуба “Дипломат”:

– Извини, крошка, придется тебя уволить. Большие люди сердятся. Зайди вечером за деньги. Попозже. Я жду тебя…

– Ага, пойду я к тебе…, – положив трубку, сказала сама себе Катя, – Попрошу кого-нибудь из официанток получить мои кровные по доверенности. Если, конечно, этот филантроп согласится на посредника. А не согласится – черт с ним и с его «деньги». В первый раз что ли…

С тем она и умылась. Выпила стакан воды с курагой и расстелила карту города, сплошь усыпанную чернильными крестиками. Так она отмечала места, где уже работала. И сейчас, читая объявления в купленной загодя газете, прикидывала, где еще можно попытать наемного счастья:

– Кабаре «Иван да Марья»… Кафе «Нелепый товарищ»… Магазин «Классные секаторы»…

Ее прервал новый звонок телефона.

– Ну, чего тебе, – пробурчала в трубку Катя, думая, что это снова Зураб по ее душу.

– Извините, это Катерина? – спросил незнакомый и какой-то до невозможности приличный голос.

– Да, вполне…, – несколько растерялась она.

– Ага. Значит все правильно…, – успокоился приличный голос, – С вами разговаривает ассистент режиссера передачи «Угадай обезьяну». Господин Пиль договаривался вчера с вами о съемках… Через час мы вас заберем. Ничего особенного не надевайте, макияж не наносите – все сделаем в студии… Куда за вами заехать?

Катя автоматически назвала место подальше от дома. Затем, слегка подумав, переспросила:

– Вы шутите?…

Но ее уже никто не слушал. Трубка с той стороны повесилась.

И тут Катя как «Отче наш» вспомнила свой вчерашний разговор с Пилем:

– Значит, все это действительно было?

И она закружилась было по комнате в радостном вальсе Иогана Себастьяна. Но остановилась вдруг на пол па. Катя не могла поверить, что за ней на самом деле приедут и повезут сниматься на самое настоящее телевидение. Ей, сотни раз по жизни обманутой, казалось, что и это вновь розыгрыш судьбы. И не хотелось тратить время на глупости. Хотелось кушать. Но и на телевидение тоже хотелось. И тогда она, не мешкая, вышла на указанную точку.

А за ней действительно приехали.

Никогда и никто еще с таким вниманием и с такой тщательностью не подбирал ей платье, обувь, не накладывал тушь, тон, не взбивал, не лакировал ее великолепные белокурые волосы.

– А вы – красотка, милочка, – восхитилась телевизионная специалистка, пудря ей то ли носик, то ли мозги, – и откуда только извлек тебя Пиль?

– Мы познакомились на приеме в «Дипломате»…

– А-а, – понятливо протянула женщина, – ты значит из этих?…

– Нет, я из тех…, – тут же открестилась Катя, – Как все… На приеме я оказалась как бы случайно, как с боку припека. А где…, где Константин?

Специалистка глянула на часы:

– Он появится минут за десять до эфира. Это не его задача – готовить студию к съемке. Пиль только оглянет всех перед эфиром и «Пошла камера»…

Катя ненароком вздрогнула:

– А если я…?

– Не волнуйся, – поняла ее с пол оборота съевшая на телевидении не одну собаку, – это ведь будет запись. Если что, то тебя просто вырежут. Снимут другую красотку. Хотя, где они найдут еще одну такую? Так что ты уж постарайся…

– Постараюсь, – вздохнула новенькая.

 

Катя уже поняла, что все вокруг настоящее, что ее действительно будут снимать и возможно даже показывать на всю страну-матушку. Если только справится.

Она ничуть не сомневалась в своих способностях. Катю давно не смущали десятки взглядов жующих, пьющих и комментирующих посетителей. Не угнетала громкая музыка и яркий свет. Не страшила поножовщина в двух шагах. Вышибить ее из седла было не просто.

И все-таки первый раз на телевидении, на съемках. Перед камерой, рядом с самим Пилем… Сердце у нее билось все сильнее и сильнее. «Может, сбежать?» – мелькнуло в голове.

После того, как специалистка закончила свою работу и вышла из комнаты, Катя быстренько осмотрелась. Одна из дверей, похоже, выходила на пожарную лестницу. Через нее, наверное, можно было незаметно улизнуть.

Катя встала со стула. Но не двинулась с места, заглядевшись на себя в огромном зеркале:

– Господи, неужели это я?

Теперь она действительно была похожа на принцессу. Ее крупно завитые локоны благородно спадали на кружевной ворот длинного белого платья с золотыми блестками. На ногах красовались также белые и также расшитые золотом туфельки. Не хватало только маленькой короны на голове.

Ее взбудораженное сознание посетила мысль: «Нет, если я сбегу, то все подумают, что я украла эти платье и туфли… Они не знают мой настоящий адрес. Но знают телефон… Меня найдут и арестуют. И смотреть на меня будет уже не вся страна, а начальник самой жуткой тюрьмы с самыми жуткими охранниками. Они будут тыкать в меня грязными пальцами и хохотать:

– Угадай, какая потная обезьяна зайдет сегодня ночью в твою камеру? Ха-ха-ха…»

“Нет, – решила про себя Катя. – Я буду сниматься. И пусть меня видит Зураб. Пусть видит та подтянутая тетка с посольского приема. И начальник тюрьмы пусть тоже посмотрит на меня. Но только с экрана телевизора.

И как только я могла подумать о побеге. Ведь тогда подвела бы весь телевизионный коллектив. Подвела бы Константина, который так благополучно спас меня от падения на приеме. А если бы я тогда разбилась? Сломала бы себе ногу, руку или позвоночник? И лежала бы сейчас парализованная в какой-нибудь невзрачной больнице. И пьяные врачи лезли бы своими кровавыми руками ко мне под одеяло, щупали бы мои плечи, хватали за бока и за прочее…”

– Брр, – дернула она плечиками в ужасе.

– Вам холодно, принцесса Катя, – услышала она уже знакомый бархатистый голос.

Перед ней во всей своей красе стоял Константин. Он заметно улыбался. Подождав, пока с нее сойдет оторопь, спросил еще раз:

– Вам холодно?

– Нет, нет, даже немножко жарко…, – помахала она вовремя подвернувшимся веером.

– Тогда вперед на съемочную площадку. И не волнуйтесь. У вас все получится…

Передача «Угадай обезьяну» была самой популярной игрой на телевидении. По крайней мере, так утверждали газеты, которые читала Катя в поисках работы.

“Разные новости” писали: «…Вечером, когда „Угадай обезьяну“ выходит в эфир, на улицах замирает дорожное движение. Проблематично заказать такси, они все вдруг оказываются заняты. Нет и пешеходов. Полицейские патрули вместе с бомжами припадают к экранам витринных телевизоров. Позвонив по телефону скорой помощи, вы запросто можете напороться на автоответчик…»

“Наше мнение” высказывалось в том же духе: «…Вся страна смотрит „Угадай обезьяну“. Из-за дверей всех квартир несутся душераздирающие вопли обитателей джунглей и не только. Прямо современный феномен.

И чего, казалось бы, особенного в этой игре. Ее мог придумать любой самый непритязательный ребенок. Ну, много ли ума надо, чтобы поставить на столах посредине студии девять небольших непрозрачных ящиков. Проделать в верхней части каждого дырку размером в женский кулачек. Класть внутрь ящиков в разных передачах разную разность: яйца страуса или перепелки, беззубую змею, кролика, паука, белую мышь, курицу, жабу, кошку, ящерицу или еще что-нибудь в этом роде. А в один из ящиков засовывать обезьяну – ручного шимпанзе в наморднике.

И, конечно, любой идиот догадался бы приглашать на площадку девушек, которые по очереди совали бы руку во все девять ящиков. И чтобы гость студии – известный общественный деятель или сеятель – по реакции участниц угадывал в каком ящике находится обезьяна. Попадет в точку – побеждает. Если не угадает, то побеждает девушка.

Все просто до скуки. Но народ-то неистовствует и прям таки требует незатейливых обезьяньих зрелищ круглосуточно.

Может быть, секрет в том, что угадать женскую реакцию не так легко? Иногда девушки болотную жабу спокойно принимают за элементарный омлет. А безобидного хомячка рассматривают как канализационную крысу. И в последнем случае не просто меняются в лице, а запросто падают в неподдельный обморок.

Тогда может все дело в присутствии на площадке медицинской бригады? Может быть, зрители наслаждаются ее слаженной работой по постановке павших красавиц на их пикантно разъезжающиеся ноги? Или, возможно, смотрящие передачу совершенно по-человечески сочувствуют бледным девушкам, вдыхающим пронзительный нашатырь, получающим увесистые пощечины от накаченного медперсонала за здорово живешь?

Может быть. Но есть мнение, что все дело в тотализаторе. Ведь зрители могут участвовать в игре на равных с гостем студии. В передаче специально объявляется пауза, во время которой зрители делают по телефону ставки. Они также как и гость студии, глядя на девушек, пытаются угадать обезьяну и выиграть супер-приз.

Им есть за что побороться. Выигрыши в этой передаче, благодаря участию миллионов зрителей и десятков состоятельных спонсоров, самые крупные на всем телевидении. И может быть именно поэтому ажиотаж во время «Угадай обезьяну!» царит до небес…»

“Женский обозреватель” вторил:

«…Казалось бы, в таком ужасном представлении не согласится участвовать ни одна порядочная женщина. Но куда там – возле телецентра постоянно дежурят толпы претенденток. Днем они охотятся на Пиля. Ночью жгут костры, не расходятся, чтобы оказаться на просмотре в числе первых…

Девочки, девушки, женщины, старушки – все рвутся прикоснуться к обезьяньему ужасу. Специальная комиссия выбирает только самых красивых. Именно на их лицах интереснее всего просматриваются эмоции, переживаемые участницами во время игры – страх, брезгливость, отчаянье, надежда, возбуждение, оргазм…»

“Светская хроника” добавляла:

«…Красавицы покидают студию со славой, спонсорскими призами, премиальными и огромной фотографией. Их обязательно запечатлевают с той самой угаданной или не угаданной обезьяной, а также с ведущим передачи Константином Пилем.

Конечно, все победительницы надеются выиграть в конце года суперфинал. На нем девушка, показавшая лучшее владение своими эмоциями, получит в качестве награды шикарный автомобиль компании «Маккаки», а также контракт на рекламу парфюмерии «О’безьянн».

Ежемесячно лица красавиц появляются на первых обложках популярных глянцевых журналов. Эти фотографии продаются также в виде открыток и вкладышей в жевательную резинку, которые можно вклеивать в специальные альбомы. Зрители, полностью укомплектовавшие их, приглашаются на съемки в качестве члена группы поддержки. На протяжении всей передачи они имеют полное право орать во все горло:

– У-га-дай о-бе-зья-ну! У-га-дай о-бе-зья-ну!..

И журналы, и открытки, и вкладыши расходятся среди телезрителей на «ура» и на зависть…»

Катя так волновалась, что даже не заметила, как пролетели пятичасовые съемки. Ей показалось, что она просто вышла на площадку и вот уже уходит.

На самом же деле была масса дублей. Два раза сбегала бестолковая обезьяна. Один раз толковая, но маявшаяся животом ассистентка сценариста. Змея по самый хвост заползла в штанину гостю передачи – известному магу-кудеснику. Рядом с Константином упала балка с тридцатью прожекторами.

И именно в тот прожекторный миг характер Катиного волнения полностью изменился. Она перестала волноваться за себя, думала только о том, чтобы на Константина снова не обрушилось какое-нибудь несчастие в виде огромной камеры, края съемочной площадки или звукооператора, подвешенного за что-то над головами участников.

Глядя на Константина, Катя как-то автоматически засовывала руку в ящики. Она была так загипнотизирована своим чувственным взглядом, отраженным внимательными и без сомнения карими глазами Константина, что совершенно не думала о том, что может находиться в ящике.

Конечно, она ощущала какие-то прикосновения к пальцам, к ладони – покусывания, поскребывания, пощипывания и посасывания. Но это не доходило до ее сознания.

Катя стала возвращаться в себя только тогда, когда Константин без обиняков обратился к магу:

– Итак, уважаемый гость: угадай обезьяну!

Маг вперился взглядом куда-то меж Катиных грудей и, закатив далее глаза, высокомерно выдал:

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»