Мои книги

0

Чаша судьбы

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Чаша судьбы
Чаша судьбы
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 448  358,40 
Чаша судьбы
Чаша судьбы
Аудиокнига
Читает Игорь Ященко
249 
Подробнее
Чаша судьбы
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Пролог

Зима, как и обещали приметы, выдалась суровой. Незадолго до Йоля началась сильная метель, и всего за одну ночь весь Каэрлеон засыпало обильным снегом, какого в столице Объединённых Королевств не видывали уже много лет. Одно дело – когда едва заметные глазу снежинки кружатся в морозном воздухе и тают, едва долетев до земли, и совсем другое – когда даже по самым оживлённым улицам приходится шагать по колено в сугробах. На телегах и в каретах передвигаться стало и вовсе невозможно – только пешком.

Город обезлюдел. Мороз рисовал на окнах причудливые узоры, похожие на серебряные фейские леса, подсвеченные снаружи неровным светом уличных фонарей. Впору было порадоваться, что в кварталах, приближенных к королевскому дворцу, было светло даже ночью, а стража худо-бедно, но пыталась расчистить улицы. Впрочем, в этой неравной борьбе снегопад пока побеждал.

Когда воды реки Аск сковало льдом, Элмерик забеспокоился: уж не чьё ли это злое чародейство накрыло несчастный город? Но мастер Каллахан, выслушав его, лишь пожал плечами:

– Это просто зима. Раз в сотню лет даже на юге выпадает снег…

Бард сразу успокоился. У них в Холмогорье зимы были не в пример суровее, чем в Каэрлеоне – особенно в горах, – но чаще всего малоснежные. Прежде он никогда не видел таких огромных сугробов – вот и заволновался.

Жаль, что йольская ярмарка так и не открылась: телеги с товарами увязли в снегу ещё на подъезде к столице, а площадь замело так, что деревянный помост и торговые ряды скрылись под пушистой белой шапкой. Ходили слухи, что ярмарка всё равно состоится: нужно лишь дождаться, пока всё растает. Но в ближайшие дни леденцов и имбирных пряников можно было не ждать…

Элмерик очень расстроился: он всем сердцем жаждал обычной предпраздничной суеты и даже заранее отложил денег на лакомства для себя и друзей. Но, похоже, его печаль разделяла одна лишь Розмари, охочая до пиров и танцев ничуть не меньше, чем бард. Тому же Джерри на йольские гуляния было наплевать, или же он умело делал вид. Ведь поначалу Элмерик обманулся, считая, что Джеримэйну и Каэрлеон пришёлся не по душе, пока не обнаружил того сидевшим на крыше дома (ещё до начала снегопадов) и в немом восхищении взиравшим на лазурную черепицу дворцовых башен и алые флаги с гербовыми королевскими коронами, реявшие на фоне пасмурного неба. Так что уехать обратно в Чернолесье, чтобы зимовать там с мастером Патриком, Джерри больше не собирался.

Что творилось с праздничным настроением Келликейт, Элмерик понятия не имел. Та ещё до начала метели отбыла во дворец по настоятельному приглашению Его Величества (скорее всего, тому приспичило отыграться в фидхелл) и теперь не могла вернуться обратно. Орсон же вообще жил во дворце с самого их приезда в столицу, как и положено рыцарю короля, и бард, к своему стыду, давненько не интересовался, как у приятеля дела.

Там же во дворце (вернее, в обширной дворцовой библиотеке) остался и мастер Флориан со своим ручным вороном и книгой, в которой был заперт призрак его сестры – чародейки Эллифлор. Его доставили туда на попечение лучших королевских лекарей после Зимней Битвы. Угроза жизни миновала, но Флориан был ещё слаб и лекари запретили ему покидать дворец.

Прочих же старших Соколов, казалось, вообще не заботила непогода. Как, впрочем, и отсутствие праздничного настроения. Мартина и Шона бард видел только за столом во время обедов и ужинов. С Каллаханом же встречался ещё и во время уроков, но командир никогда не отличался словоохотливостью и говорить на посторонние темы, не относящиеся к учёбе, не желал. Мастер Дэррек опять был в отъезде (или, лучше сказать, «в отлёте»).

Элмерику было одиноко. Особняк, пожалованный Каллахану предками нынешнего короля, оказался воистину огромным: можно было часами бродить по коридорам и лестницам, но так никого и не встретить (в первые дни Элмерик постоянно опаздывал к обеду, потому что никак не мог отыскать гостиную).

Горожане – все как один – называли дом Соколиным гнездом, а ещё всегда снимали шляпу и кланялись, проходя мимо парадной двери, чтобы отдать дань уважения лучшим чародеям королевства. Ходили слухи, что внутри Соколиное гнездо намного больше, чем снаружи (в этом бард сомневался), что по убранству и пышности особняк уступает лишь королевскому дворцу (это, возможно, было правдой), а многочисленные подземные ходы под Каэрлеоном не только соединяют дом с дворцом (что вряд ли, иначе с чего бы Соколам ездить к королю через улицу?), но даже имеют выход за пределы городских стен (это Элмерик собирался проверить, когда станет потеплее).

Как и на мельнице, здесь не было слуг: хозяйством заправляли невидимые помощники-брауни. В обязанности барда теперь входило оставлять им угощение каждый день на подоконнике с северной стороны дома, сплошь увитой буйным плющом, а после уходить не оборачиваясь. Он не знал, кто из Соколов занимался этим прежде, но новичку брауни сперва не обрадовались. Всю первую неделю они кидали Элмерику в спину объедки, гаденько хихикая, но потом вроде привыкли.

Привык и сам Элмерик. К пустым гулким коридорам; к ночному холоду, пронизывающему до костей, как ни растапливай камин; к жаровне с углями под кроватью, к урокам, которые становились сложнее день ото дня. К тому, что наставник всё чаще переходил в объяснениях на эльфийский, и волей-неволей барду приходилось учиться понимать этот язык. К усталости, от которой за обедом даже ложка в руке ходила ходуном, а сил хватало лишь на то, чтобы обменяться с такими же заморенными друзьями парой ничего не значащих фраз. Он привык к магии, которая теперь приятно покалывала ладони, стоило ему только взяться за арфу.

Смотреть истинным зрением получалось уже легче, чем раньше, – не после того, как со спины сойдёт семь потов, а глаза начнут слезиться от напряжения.

В целом Элмерик был даже доволен такой жизнью. Вот только праздника он ждал с нетерпением и, кажется, не дождался. Обидно было почти до слёз…

Уже после того, как началась эта нескончаемая метель, в Соколиное гнездо вернулся мастер Дэррек. Ему-то непогода была нипочём – обернулся себе в дракона и лети себе куда вздумается.

Он успел как раз к ужину – и это было очень кстати. Появление улыбчивого толстяка разрядило угрюмую обстановку: ведь тот, по обыкновению, ел за троих и болтал без умолку.

– Ох, вы бы видели Браннана! – Он насадил на нож солёный огурец. – Сам улыбается, а рожа – ки-и-ислая. И глаза аж молнии мечут – не в прямом смысле, конечно.

– Ты и при Неблагом дворе успел побывать? – В обычно ровном голосе Каллахана мелькнула заинтересованность. – Вроде же у Медб гостил.

– Я-то гостил. – Дэррек с хрустом надкусил огурец и вытер салфеткой с подбородка огуречный сок. – Так и Браннан тоже. У них же вроде как мир теперь. Вот он и приехал, по-соседски. Не знаю, может, с Олнуэн замириться хотел. Но та к нему даже не вышла. Зато я стал свидетелем прекраснейшей перепалки между королём и королевой. О, если бы вы могли слышать этот мёд речей!

– И кто кого? – Шон не удержался от тихого смешка.

Рыцарь Сентября по обыкновению ничего не ел и не пил, чтобы не снимать маску, скрывавшую лицо, но и к обеду, и к ужину являлся исправно.

– А ты бы на кого поставил? – Дэррек подался вперёд, потирая ладони, а Мартин тут же деланно возмутился:

– Эй-эй, полегче! Это я должен был предложить пари.

– Но ты не успел!

Толстяк потянулся было за последним огурцом в миске с соленьями, но Мартин ловко опередил его, а пальцы Дэррека, промахнувшись, лишь взбаламутили рассол.

– Теперь ты тоже не успел. Рассказывай давай, не томи!

Старый дракон поджал губы и сердито глянул из-под седых бровей. Впрочем, все и так знали, что дуться он будет не больше пары мгновений.

– Я бы сказал, у них с Медб счёт равный. Сперва она его там, у Врат отбрила: ну, это мы все видели. А будучи в гостях, Браннан решил отыграться за прошлое и разошёлся так, что я даже удивился. Каллахан, с каких это пор твой братец стал таким злоязыким?

– Да он всегда таким был! – ответил вместо него Шон. – Нашёл, у кого спрашивать. Они же оба хороши!

– Сейчас как разгневаюсь! – Каллахан стукнул пустым кубком об стол.

По глазам было видно, что командир смеётся, хотя на лице не дрогнул ни один мускул, но Элмерик уже научился распознавать истинное настроение наставника по взгляду.

Дэррек, смеясь, наполнил до краёв кубок эльфа и протянул ему, орошая скатерть алыми винными каплями:

– На правду не обижаются! Или ты не помнишь, что будет, когда зима и лето сойдутся за одним столом?

Ответ, похоже, знали все, кроме Соколят.

– А что будет-то? – Розмари смущённо кашлянула в кулак.

Элмерик подался вперёд: ему тоже было интересно. Этой загадки (а может, пословицы?) он прежде не слышал.

– Тогда на Бельтайн выпадет снег, а яблони в Йоль принесут плоды. – Дэррек улыбнулся, отряхивая густые бакенбарды от хлебных крошек. – Словом, ничего хорошего.

– Я всегда думал, что эта поговорка намекает на конец времён. – Джеримэйн скрипнул стулом, придвигаясь ближе. – Мол, всё пойдёт кувырком, не как заведено.

– Может, и так. – Толстяк хитро прищурился. – А может, напротив, она говорит о невиданных прежде чудесах, о борьбе и единстве противоположностей или о выходе за привычные грани понимания? Думаешь, не бывает таких миров, где летом идёт снег? Впрочем, есть и другой ответ, более простой. Тебе он больше понравится.

– Ну, это смотря какой ответ. – Джеримэйн пожал плечами.

Дэррек поднял палец и с очень серьёзным видом заявил:

– Когда за одним столом сойдутся зима и лето, то прочим гостям достанутся вся выпивка и дичь, потому что эти двое начнут с упоением поносить друг друга, не замечая никого вокруг, пока совсем не выбьются из сил. И, скажу я вам, в этих делах королевы ничем не хуже королей – я имел честь убедиться в этом сам и даже узнал парочку новых крепких словечек.

 

– Не выдумывай, – фыркнул Мартин. – Ты знаешь их все.

– Значит, память уже не та. – Улыбаясь, Дэррек широко развёл руками. – Старый стал: чешуя уже не такая блестящая, хвост облезает, голова подводит.

Дракон, конечно, прибеднялся. Элмерик прекрасно помнил, как выглядел этот смешной толстячок в истинной форме, и готов был поклясться, что тот находится в самом расцвете сил. Драконы ведь живут долго – даже дольше эльфов.

– Я одного не понимаю-то. – Розмари поплотнее закуталась в шаль, хотя сидела у самого камина; голос её звучал хрипло – похоже было, что девушка всё-таки простудилась, ночуя одна в холодной комнате. – Вот есть зимний-то король – Браннан – и летний-то король – Каллахан. Есть летняя королева – Медб – а где же зимняя-то? Должна же быть ещё и зимняя-то королева?

Дэррек вмиг перестал улыбаться и посуровел. Он с опаской глянул на Каллахана, но тот и бровью не повёл, обсуждая что-то с Шоном. Может, и впрямь не услышал вопроса.

И тогда старый дракон, понизив голос, зашептал:

– Да есть она. Только давно её тут не видели.

Розмари хотела сказать что-то ещё, но осеклась, увидев, как Дэррек хмурит седые брови. Беззвучно, одними губами он произнёс «потом расскажу», и девушка кивнула.

В этот момент Шон кашлянул и, придвинувшись ближе, хлопнул Дэррека по плечу:

– Так как там? У Медб всё ещё одиннадцать рыцарей? Двенадцатый не появился?

– Не появился. Она всё ещё ждёт тебя или Мартина. Сказала, можно даже обоих сразу. Привет вам передавала. Велела всех поцеловать, только я, с вашего позволения, всё же не буду этого делать.

Элмерик не верил своим ушам: Рыцарь Сентября обычно избегал этого разговора – как раз после того, как прослужил королеве Медб добрую сотню лет. А тут вдруг сам начал! Явно ведь, чтобы сменить тему. Что же такого натворила эта королева Зимы, что даже разговоры о Медб – и те лучше?..

Ответ на этот вопрос ему удалось узнать только весной, потому что наутро Дэррек опять улетел в эльфийские леса.

Метель в тот же день прекратилась. А ещё через неделю всё-таки открылась большая йольская ярмарка, и Элмерику стало не до зимней королевы.

Слёзы Остары

1

Новость всполошила всё Чернолесье и несколько окрестных сёл ниже по течению: у Рябинового ручья, что протекал возле мельницы, заметили баньши.

Костлявая старуха в лохмотьях устроилась прямо на мосту. Она не полоскала в воде кровавые одежды, как часто делали её товарки, – просто сидела, прислонившись морщинистым лбом к перилам, и, свесив босые ноги прямо в воду, протяжно подвывала, шатая руками занозистую балясину.

Первыми баньши увидели мальчишки, пускавшие по ручью щепки с тряпичными парусами. Они-то и раззвонили по всей деревне, что на мосту рыдает страшная бабка, тощая, как сама смерть. Смельчаки, что пошли поглазеть на это диво, вернулись бледные и осунувшиеся. У страшной бабки оказались чёрные провалы вместо глаз, длинные когти на руках и острые, как ножи, зубы. И хотя все старые легенды утверждали, что баньши не нападают на людей, желающих прогуляться до моста больше не находилось.

Обо всём этом Элмерик узнал, когда приехал в деревню за овсом для лошадей. Сам он по дороге проезжал по тому самому мосту, но никакой баньши не встретил: та отчего-то решила не показываться барду на глаза. Может, застеснялась…

Зато овса на этот раз ему принесли даже больше, чем было нужно. А ещё выдали пару только что забитых кур, дюжину свежих румяных булочек и небольшой бочонок вина из черноплодной рябины.

– Передайте господину мельнику, – пожилой пекарь вытер и без того чистые руки о фартук, – наше почтение. И скажите, что мы нижайше просим его избавить нас от этой напасти.

– Не бойтесь, баньши не трогают людей. – Элмерик достал из полотняного мешка одну из булочек и принюхался: пахло просто волшебно. – Они предсказывают чью-то смерть, но не являются её причиной.

– А вот вам тут моя жена пирожков с капустой напекла. – На пятачок перед конюшней, где бард остановил телегу, заявился староста Чернолесья собственной персоной: м-да, дело было совсем плохо. – Кабы нам только узнать-то, кого она оплакивает? Кому гроб готовить-то?

– И нельзя ли её с моста тогось… прогнать? – это уже добавил мясник.

– Может, она уже сама ушла. – Элмерик откусил кусок булочки. – Знаете, по дороге сюда я никого не видел.

В этот миг от околицы послышался детский крик:

– Она там! Там! Опять бабка на мосту плачет!

Чумазый мальчишка лет семи бежал со стороны вспаханного поля вприпрыжку, размахивая руками.

– А кто тебе дозволил туда ходить?! – послышался грозный женский голос, потом звук крепкой затрещины и громкий детский рёв.

– Не изволите ли сами убедиться? – Староста заискивающе улыбнулся, пихая Элмерику в руки промасленный свёрток с пирогами. – Вы же как раз в обратный путь изволили собираться? А тут такая удивительная оказия…

– Ладно. – Элмерик вспрыгнул на козлы и собрал поводья в кулак. – Не бойтесь. Мастер Патрик непременно со всем разберётся.

Он не испытывал иллюзий на свой счёт и знал, что деревенские жители надеются на помощь колдуна-с-мельницы, а вовсе не его учеников. Просто ходить на поклон к мастеру Патрику отваживались только самые храбрые, а Элмерик им удачно подвернулся.

Бард пригладил рукой рыжие кудри, откидывая волосы назад, чтобы не мешались, и цокнул языком, заставляя лошадей тронуться.

Мальчишка, который получил от матери затрещину, перестал реветь и побежал рядом с телегой, положив руку на бортик. Элмерик припомнил, что парнишку, кажется, звали Бринн.

– Что, сильно влетело?

Малец помотал головой.

– Не-а. Мамка сильно не лупит. Вот папка – тот да-а-а…

– Залезай давай. – Бард хлопнул рукой по месту на козлах рядом с собой. – Будешь дорогу показывать.

– А чё б и не показать? – Бринн с готовностью забрался в телегу и уже оттуда перебрался поближе к Элмерику. – Вона, тама она.

Бард прищурился, глядя туда, куда указывал грязный палец с обгрызенным ногтем, но так ничего не и увидел. Слишком яркое солнце слепило глаза.

– А ты смелый, раз не боишься бабку! – Он хлопнул пацана по плечу.

Тот улыбнулся щербатым ртом.

– Я боюсь, – признался он шёпотом, – но не очень. Дядь, а хлебушка дай?

– Держи. – Элмерик разломил булку пополам, одну часть оставил себе, а вторую протянул Бринну. – Но за это расскажешь мне всё, что видел. Как бабка выглядела? Всегда ли была одинаково одета? Не повторяла ли одну и ту же фразу, когда причитала? Это важно.

Мальчишка затолкал весь хлеб себе в рот и некоторое время молчал, сосредоточенно пережёвывая. И лишь проглотив угощение, ответил:

– Ну, она такая… тощая. Лицо как у покойницы. Глаза тёмные-претёмные, и зрачков не видать. А зубищи… как у волка, во! Сама в лохмотьях, будто нищенка, а на голове – корона.

– Прямо-таки корона? – Элмерик от неожиданности потянул вожжи на себя, и послушные лошади встали.

– Ну такая, вроде как венок из цветов. – Мальчишка утёр нос рукавом и жадно уставился на хлеб в руке барда. – Только цветы будто из золота и серебра.

– А говорила она что?

Сердце вдруг застучало часто-часто. Корона эта (а скорее, венец) – плохой признак, как ни крути. Ведь баньши были не просто предвестницами смерти. Элмерик и сам так думал прежде, но мастер Дэррек объяснил ему и другим Соколятам, что те являлись хранительницами древних семейств, так как у каждого рода с многовековой историей была собственная баньши. В обычное время они выглядели совсем иначе и не были такими страшными. Но когда кому-то из рода предстояло умереть, хранительница рядилась в чёрное тряпьё в знак траура. Рыдая и причитая, она рвала на себе волосы, оплакивая грядущую потерю.

По всему выходило, что на мосту видели королевскую баньши. Да ещё и незадолго до Остары – в то время, когда грани между мирами особенно тонки. Ох, не к добру это!

Элмерик цокнул языком, и лошади снова пошли. А малыш Бринн пустился в разъяснения:

– Бабка-то энта в основном бормотала что-то или просто выла, как наши тётки деревенские по покойнику воют. Но как-то раз мне будто послышалось про Мир-под-волной. И что кто-то потеряет трон.

– А точнее? – Для подкрепления памяти Элмерик протянул мальчишке свою часть булочки.

Тот жадно вцепился в хлеб обеими руками, уже разинул было рот, но передумал: со вздохом спрятал кусок в карман.

– Мамке отдам. – Он вздохнул, смешно наморщив нос. – А так больше нет, ничего не помню. Звиняй, дядь.

Бринн спрыгнул в дорожную пыль.

– Пойду я, а то мамка опять заругает. Тут уж недалече – сами доедете.

Элмерик и без того знал, что не заблудится, – дорога-то была одна. Но всё же с мальчишкой было не так боязно. Он сам не понимал, с чего вдруг так оробел: ну баньши, пусть даже и королевская! И не такое видать доводилось.

Но страх не спрашивал разрешения, просто пришёл – и остался.

Когда вдалеке показался мост через Рябиновый ручей, под ложечкой противно засосало. Элмерику показалось, будто между балясин виднеется тёмный скрючившийся силуэт, но рыданий не было слышно из-за шума воды. Лошади заартачились и встали, что только подтверждало опасения барда: ведь эти умные животные всегда чуют нечисть. Как, впрочем, и собаки.

Пока Элмерик силился сдвинуть упрямых меринов с места, справа от дороги громко и хрипло каркнул ворон. Бард, вздрогнув, обернулся на звук, а когда снова взглянул на мост, то там никого уже не было. Лошади, не дожидаясь новых понуканий, пошли сами, мерно цокая копытами по деревянному настилу. Похоже, баньши опять испугалась и спряталась. Но теперь бард был уверен, что та в самом деле была, а не мерещилась. И не только потому, что видел её неясный силуэт.

Проезжая по мосту, он сорвал с перил обрывок ткани, развевавшийся на ветру. Тот напоминал белый шарф: благородные дамы вышивают такие перед турниром, чтобы обвязать плечо своему рыцарю. На расшитом золотыми нитями шёлке расплывались свежие пятна крови.

На мгновение Элмерику показалось, будто он слышит сдавленные всхлипы, но спустя мгновение их заглушил звук бурных весенних вод, и он решил ехать не останавливаясь.

Если известие о королевской баньши и встревожило мастера Патрика, то виду он не подал. Выслушал сбивчивый рассказ Элмерика, привычно поджав сухие губы, будто что-то обдумывая про себя.

– А ну покажи шарф.

Бард протянул ему окровавленный кусок ткани. Вот тут уже у наставника не получилось сохранить безучастный вид. Он широко распахнул глаза, по-птичьи вытянул морщинистую шею и схватил добычу длинными цепкими пальцами.

– Не бери в голову, – наконец, вымолвил он, пряча шарф за спину и отступая назад. – Я сам разберусь с этим.

После чего нырнул во тьму своей лаборатории, захлопнув дверь прямо перед носом у Элмерика.

Ну конечно, кто бы сомневался… Как Врата закрывать и с чудовищами сражаться – так все тут Соколы! А как что-то действительно интересное происходит – так «не бери в голову, сам разберусь».

Бард на всякий случай ещё разок постучался, но наставник и не подумал отозваться. Пришлось, как в старые добрые времена, идти к Соколятам, чтобы держать совет. В противном случае Элмерик опасался, что лопнет от любопытства.

Прошло всего два дня, как они вернулись на мельницу, чтобы продолжить обучение. За минувшие месяцы здесь ничего особенно не изменилось, разве что пыли и паутины стало заметно больше. Мастер Патрик всю зиму жил только на первом этаже дома, чтобы не бегать вверх-вниз по лестницам. Его ноге немного полегчало, но хромота до конца так и ушла. Наставнику по-прежнему приходилось ходить с тростью.

Обленившиеся за зиму брауни худо-бедно привели в порядок прежние ученические комнаты, и, хотя теперь каждому из Соколят вроде как полагались отдельные покои, пришлось пока довольствоваться тем, что было. Келликейт и Розмари не жаловались – после холодных залов Соколиного гнезда и королевского дворца общая девичья спальня казалась им пределом мечтаний. По крайней мере, тут для тепла хватало одеяла и не нужно было подкладывать под кровать жаровню с раскалёнными углями, которые всё равно остывали к утру.

Элмерик же был совсем не рад оказаться в старой спальне. Всё потому, что Орсон пока задерживался в столице и не вернулся на мельницу вместе со всеми, а значит, комнату опять предстояло делить с Джерри. После Зимней Битвы барду показалось, что их отношения немного улучшились – сложно считать врагом того, кто спас тебе жизнь. Поначалу так и было. Но едва между ними начало зарождаться подобие… нет, не дружбы, но хотя бы доброго приятельства, Джеримэйн опять всё испортил своими постоянными подначками. Дошло до того, что этот невежа распустил язык при короле и обозвал Элмерика «менестрелишкой». Не менестрелем даже! Когда же Элмерик справедливо возмутился, Его Величество разгневался и выставил из залы обоих. А всё из-за глупого Джерри, который не понимал: что дозволено на мельнице за закрытыми дверями при Риэгане, то совершенно недопустимо при Артуре Девятом в его тронной зале. А уж называть потомственного чаропевца «менестрелишкой» вообще нельзя – никогда и нигде!

 

Оставалось надеяться, что Джерри в ближайшие дни вообще не будет ночевать на мельнице, если, конечно, дочка старосты – рыжая красотка Мэриэнн – дождалась ухажёра, а не завела шашни с кем-нибудь другим. Элмерик, признаться, надеялся на её верность – чем меньше он сейчас будет встречаться с Джеримэйном, тем лучше. А там, глядишь, ленивые брауни сподобятся расчистить и остальные комнаты…

Бард был совсем не рад, что Каллахан остался пока в столице и Мартина с Шоном тоже от себя не отпустил. Поэтому из наставников, помимо мрачного мастера Патрика, на мельницу приехали не менее мрачный мастер Флориан и его взбалмошная сестрица – тут прямо не знаешь, кто из них всех хуже. Но сейчас все они были заняты своими делами и Соколят без нужды не доставали. Прежние занятия, когда все собирались в одной учебной комнате, похоже, никто не собирался возобновлять. Дескать, уже большие – учитесь сами, по книгам.

Но это не значило, что Элмерику дозволено было прохлаждаться и радоваться наступившей весне: командир выдал ему список поэм, которые следовало выучить наизусть, и обещал проверить, как только доберётся до мельницы. А когда именно доберётся, конечно же, не сказал.

Но было кое-что, что не позволяло барду отчаиваться. Близилась Остара, а это означало, что скоро проснётся Ллиун, прекрасная яблоневая дева. Весной они условились встретиться, и обещанный миг был близок, а её посулы в прошлый раз звучали… многообещающе. Поэтому Элмерик сгорал от нетерпения.

Сразу по приезде он сунулся в Чёрный лес, чтобы проверить: а вдруг Ллиун уже не спит? Среди замшелых стволов пахло влажной землёй и прошлогодними прелыми листьями. Всё вокруг буйно зеленело, распускалось, шло в рост. На полянах среди молодой травы красовались яркие поздние первоцветы. Другие младшие фэйри уже вовсю копошились под пнями, обустраивая новые жилища, плескались в полноводных ручьях, текущих по дну оврагов только весной, хлопали сонными глазами из бочажков, в которых отражалось весеннее мартовское небо, перекликались осипшими после зимы голосами с соседями, подражая перелётным птицам. Но Ллиун среди них не было. Возможно, оттого, что яблони ещё не зацвели?

Ждать Элмерик не любил, но ничего другого ему не оставалось. Так что эта история с королевской баньши подвернулась весьма удачно: по крайней мере, она поможет скрасить томительное ожидание, даже если и окажется сущим пустяком, не стоящим пристального внимания Соколов.

– Значит, ты сам её не видел? – В голосе Джерри Элмерику почудилась насмешка.

Может быть, её там и не было, но бард по привычке ждал подвоха.

– Говорю тебе: был тёмный силуэт. А потом лошади испугались, и…

– Тебя случайно не разыграли? – Джеримэйн сплёл руки на груди.

– А шарф-то окровавленный? – напомнила Розмари, сидевшая до сих пор тише воды, ниже травы. – Стал бы мастер Патрик пужаться-то, если бы то шутка была-то?

Джерри с недовольным видом пожал плечами.

– Я привык полагаться на свои глаза, а не на домыслы некоторых… Увижу – тогда поверю.

Элмерик тщетно пытался не злиться на него. Знал же: ничем хорошим это не заканчивается, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Ох, мало в нём пока было смирения…

– Пойдём к мосту, если не боишься. – Он ухватил Джерри за рукав, и тот так опешил, что даже руку не выдернул. – Посмотрим. Может, тебе удастся подкрасться незамеченным. Мне кажется, она боится чародеев. Деревенские-то эту баньши не раз видели, а от меня она как будто прячется.

– Стеснительная баньши! – Джеримэйн рассмеялся. – Придумаешь тоже!

– Я тоже хочу пойти-то! – Розмари вскочила.

За зиму она ещё немного подросла, стала выше Элмерика на дюйм и в какой-то момент даже начала сутулиться, но её плохую осанку вмиг вылечил мастер Каллахан, вскользь упомянувший, что у эльфов высокий рост считается признаком красоты и силы. Больше Розмари спину не гнула.

– Только тихо, а то спугнёте. – Элмерик поджал губы; идея выслеживать баньши всей толпой ему была не по душе, но от настырной Розмари разве отвертишься? Она ж вечно прилипнет как банный лист…

Втроём они спустились с холма не по основной дороге, а по едва заметной тропинке, ведущей к реке. Элмерик хорошо помнил эти места: когда-то они гуляли здесь с Брендалин. Теперь ему казалось, что это было очень давно. Боль ушла из сердца, но обида осталась. Впрочем, уж лучше было мучиться от несправедливости, чем продолжать безответно любить такую негодяйку.

Склон, сплошь поросший одуванчиками, ближе к подножию становился круче, и Элмерик подал руку Розмари: у той были деревянные башмаки, которые то и дело поскальзывались на суглинке. Девушка грянула на него косо, но помощь приняла. Свободной рукой она придерживала юбки, уже безнадёжно вымазанные в весенней грязи.

Рябиновый ручей делал здесь поворот, и мост отлично просматривался с места, где они остановились. И тут Элмерик увидел баньши. Она сидела на перилах – скрюченная, сморщенная, похожая на огородное пугало. Обрывки её чёрных одежд развевались, словно траурные знамёна…

Соколята подошли с наветренной стороны, поэтому не слышали ничего, кроме журчания бурных вешних вод и шума мельничного колеса.

– Вот, – прошептал Элмерик и на всякий случай спрятался за куст дикого шиповника.

Джерри и Розмари последовали его примеру.

Баньши не могла их слышать – они были слишком далеко… но отчего-то всё равно подняла голову, словно высматривая непрошеных гостей.

– Болотные бесы! – Джерри скрипнул зубами. – Прямо на нас таращится! Ишь, глазницы какие… ну чисто череп!

– Струсил, что ль? – Розмари негромко засмеялась, но Элмерик видел, что девушке тоже не по себе: кожа на её шее и предплечьях покрылась мурашками явно не от холода. – Это ж баньши! Вспомни-то, они не опасны.

– Мы про обычных баньши учили, а эта – королевская. – Бард невольно поёжился. – Кто знает, что у них на уме?

– Я бы хотел узнать, которого из королей она оплакивает. – Джерри говорил так тихо, что Элмерик скорее прочитал по губам, чем услышал его слова.

– А что, разве не ясно? – Он поскользнулся на влажной траве и ухватился за шиповниковую ветвь, чтобы удержаться. – А-ай!

Шипы вонзились в ладонь. Джерри скривился и уже чуть громче прошептал:

– Просил не орать, а сам-то! Скажи, Рыжий, ты совсем дурачок или притворяешься?

– А что такого-то? – Элмерик подул на ладонь.

– Сколько королей и королев ты знаешь?

И тут до барда дошло. Он охнул и с размаху сел на траву, уже не беспокоясь о чистоте штанов.

Первым ему на ум пришёл, конечно, Артур Девятый. Но никто не говорил, что баньши приходит только к королю людей. Может, она оплакивает Браннана? Или Медб? Если подумать, даже мастер Калахан подходит: низшие фейри до сих пор зовут его королём Лета. А ещё Оона… У эльфов этих королей и королев – просто солить можно. Вот и гадай теперь, почему так изменился в лице мастер Патрик. На окровавленном шарфе не было герба или чего-то подобного, но наставник его явно узнал… Мда, тогда это вряд ли Оона.

Элмерик вздохнул, а Джерри неожиданно ткнул его кулаком в бок.

– Думаю, она нас заметила. Глаз не сводит, ща дырку просверлит…

– Что-то холодно-то! – пискнула Розмари, поплотнее кутаясь в платок.

– Да это просто солнце за тучку зашло. – Элмерик был почти уверен, что дело вовсе не в тучке, поэтому утешение вышло совсем неубедительным.

А баньши вдруг выпрямилась во весь рост. Теперь она стояла на перилах, балансируя костлявыми руками в воздухе. Даже отсюда было видно, что её суставы были нечеловечески длинными и тонкими, будто стебли тростника. Морщинистый лоб действительно украшала корона – она аж сияла на солнце.

С громким плеском баньши сиганула в воду и поплыла, как рыба. Некоторое время Элмерик видел её тёмную спину, но потом потерял из виду.

– Пойдёмте-ка отсюда! – Розмари схватила Элмерика за запястье и крепко сжала.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»