3 книги в месяц за 299 

Ордынский период. Лица эпохиТекст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Редакторы-составители:

А. В. Мелёхин (Раздел «Великие монгольские ханы»),

О. В. Климова (Раздел «Династия московских князей»)

В оформлении использованы иллюстрации, предоставленные агентством Shutterstock, а также свободными источниками

© B. Akunin, 2016

© А. В. Мелёхин, 2016

© О. П. Федорова, 2016

© Г. Б. Ярославцев, наследники, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Великие Монгольские ханы

А. В. Мелёхин
Чингисхан: путь к всемирному единодержавию

Если хочешь подчинить себе множество людей, прежде всего стань властителем их душ; люди никуда не денутся, если ты покорил их души.

Чингисхан

Многие столетия, прошедшие после эпохи Чингисхана, люди задаются вопросом, что вдохновляло Чингисхана и его ближайших преемников на столь обширные завоевания и каковы были глубинные причины огромных успехов ведомого ими народа?

Как справедливо считал Г. В. Вернадский: «Монгольская экспансия была результатом комбинации многих разнородных факторов и мотивов, варьирующихся от жадности воинов по захвату богатых трофеев до более конструктивного торгового империализма монгольских правителей и грандиозной концепции универсальной империи».

Далее речь пойдет именно о «концепции универсальной империи», или идеологии кочевой империи Чингисхана, ныне называемой «монгольским тэнгэризмом», и об истории религиозных воззрений древних монголов, на которых эта идеология базировалась.

Сначала попытаемся воссоздать духовную атмосферу, в которой проходил процесс мировоззренческого становления Тэмужина-Чингисхана.

В те далекие времена, когда знание истории предков считалось священным для каждого члена племени, человек, не знавший своей родословной, сравнивался с «обезьяной, блуждающей в лесу». Из поколения в поколение старейшины рода – сродникам, родители – детям передавали как самое дорогое наследство историю своего рода-племени. «Обычай монголов таков, – писал в начале XIV века персидский историк Рашид ад-Дин, – что они хранят родословие [своих] предков и учат, и наставляют в [знании] родословия каждого появившегося на свет ребенка. Таким образом, они делают собственностью народа слово о нем, и по этой причине среди них нет ни одного человека, который бы не знал своего племени и происхождения».

Историко-литературный памятник XIII века «Сокровенное сказание монголов» свидетельствует о том, что Тэмужин-Чингисхан воспринял от воспитавшей его матери «старопрежние притчи, которые она сказывала, и слова предков сокровенные, которыми она его поучала». А затем при необходимости уже сам Чингисхан в зрелые годы «вспоминал слова прародителей своих», и «увещевая своих сыновей, рассказывал притчи стародедовские, и выговаривал им, заповедуя истины седые…». Забегая вперед отметим, что именно эти «старопрежние», «стародедовские» притчи, «истины седые», «слова предков сокровенные» – древние предания, мифы и легенды о предках Чингисхана, ранее передававшиеся изустно и таким образом сохранившиеся в памяти народной, впоследствии составили первую часть «Сокровенного сказания монголов» – «Прародители Чингисхана», в которой впервые письменно была зафиксирована четырехсотлетняя генеалогия его «золотого рода».

Портрет Чингисхана, созданный в XIII веке при хане Хубилае


И хотя эта «родопись» из «Сокровенного сказания монголов», как может показаться на первый взгляд, – всего лишь лаконичное перечисление имен и географических названий, трудно согласиться с утверждением Л. Н. Гумилева о том, что древнемонгольских генеалогов «интересовала только генеалогия, а политические события, социальные ситуации, культурные сдвиги были вне сферы их внимания». Несмотря на свою мифологическую основу, история прародителей Чингисхана является не столько выражением биологического кровного родства и единства монгольских родов и племен, сколько подтверждением сплоченности и могущества его рода хиад-боржигин и, главное, обоснованием с позиций верований древних монголов – тэнгрианства – «небесного избранничества» предков Чингисхана, а значит, его самого и его потомков. Таким образом, мифологическая генеалогия рода хиад-боржигин в эпоху Чингисхана обрела новое, явное политическое и идеологическое содержание.


Огэлун, мать Тэмужина-Чингисхана, беседует с детьми


В этой связи обратим внимание наших читателей на следующие ключевые моменты генеалогии Чингисхана, которая начинается следующими словами:

«Прародитель Чингисхана, рожденный по благоволению Всевышнего Тэнгри, – Бортэ чоно и его жена Хоо марал…»

Имена его легендарных прародителей – Бортэ чоно и его супруги Хоо марал, в переводе с монгольского означающие Серый Волк и Прекрасная Лань, свидетельствуют о тотемизме древних монголов. Волк был одним из священных животных, которые были объектами религиозного почитания (тотемом) древних монголов, считался их прародителем и покровителем. Для дальнейших стадий развития религиозной мысли древних монголов характерно отождествление родоначальника с божеством-тотемом. Примером тому является «Легенда о Бортэ чоно, рожденном по благоволению Всевышнего Тэнгри», с которой начинается «Сокровенное сказание монголов»; в этой легенде родоначальник монголов был назван именем их тотемного кумира Бортэ чоно (Серый Волк) и объявлен прародителем Чингисхана.


Памятник Чингисхану и Хубилаю


В легенде сказано, что прародитель Чингисхана – Бортэ чоно был рожден «по благоволению Всевышнего Тэнгри». Это свидетельствовало о том, что на определенном этапе развития религиозно-политического мышления древних монголов старое представление о тотемистическом происхождении предводителя ведущего рода – рода Чингисхана хиад-боржигин – уже было недостаточно, и оно было дополнено понятием о небесном происхождении родоначальника монголов.

Понятие о небесном происхождении ханской власти было широко известно среди кочевых народов, обитавших на территории современной Монголии, начиная с империи хуннов, и основывалось на фундаментальной концепции традиционной народной религии древних обитателей Монголии – шаманизма – культе Всевышнего Тэнгри, или тэнгрианстве. (Тэнгрианство – от общего тюрко-монгольского слова «тэнгери», по-тюркски – Тänri, по-монгольски – Tngri, современное монгольское произношение – тэнгэр. По-русски можно перевести как «небо». Древние монголы почитали Вечное Синее Небо как верховное божество – Всевышнего Тэнгри или Небесного Владыку, дарующего жизнь, одушевляющее все живое, управляющее миром и руководящее делами человека.)


Каменные воины Тэнгри


Окончательно и безоговорочно обосновать с позиций тэнгрианства «небесное избранничество» предков Чингисхана, а значит, его самого и его «золотого рода» была призвана «Легенда об Алан гоо», которая также вошла в «Сокровенное сказание монголов». В ней рассказывается о том, что потомок Бортэ чоно в двенадцатом поколении, Добун мэргэн, умер рано, оставив свою жену Алан гоо с двумя сыновьями-сиротами. Но после смерти мужа Алан гоо родила еще троих сыновей. Возникшие сомнения и подозрения со стороны их общих с Добун мэргэном сыновей и ее сородичей Алан гоо попыталась развеять рассказом о небесном происхождении трех последних детей: «…К нам в юрту каждой ночью чрез орхо (отверстие в крыше юрты) посланец Небесного Владыки нисходил, вокруг сиянье исторгая. Он гладил чрево грешное мое, сияние его в меня входило. Когда ж Луна должна сойтись и разминуться с Солнцем, он, словно желтый пес, виляющий хвостом, поспешно уходил; и яркий свет за ним струился. Ужели нужно что-то молвить боле. Ведь ваши братья – Небесного Владыки сыновья. Негоже вам, сыны мои, уподоблять их черновласой черни. Когда владыками над всеми взойти им время подойдет, великий смысл рожденья сыновей моих откроется простолюдинам».


Долина Дэлун болдог – предположительное место рождения Чингисхана


Обращает на себя внимание следующая фраза Алан гоо: «Когда ж Луна должна сойтись и разминуться с Солнцем, он, словно желтый пес, виляющий хвостом, поспешно уходил…» Поскольку у монголов табуировано слово «волк» и последний зовется «хангайской собакой», «степной собакой», а в некоторых местах «желтой собакой», можно предположить, что «желтый пес» в устах Алан гоо – это уважительное название прародителя монголов – Бортэ чоно, рожденного по благоволению Всевышнего Тэнгри. А это, естественно, дало основание Алан гоо говорить, что родившиеся уже после смерти мужа три сына – «Небесного Владыки сыновья». К тому же, согласно верованиям древних монголов – тэнгрианству, верховное божество, Всевышний Тэнгри, иногда посылает на землю избранного, которому назначено быть вершителем великих дел; такой посланец входит в бытие сверхъестественным образом, примером чему и является предание о рождении трех сыновей Алан гоо.

Все это помогло Алан гоо убедить старших сыновей и сородичей в своей непорочности, но главное, подтвердить право своих младших сыновей, а значит, и их потомков на главенствующее положение среди коренных монгольских родов и племен, обосновать «небесное избранничество», в первую очередь, «золотого рода» Чингисхана – хиад-боржигин, представителям которого суждено было стать «владыками над всеми»…

 

О том, как эта легенда повлияла на мировоззрение юного Тэмужина, Г. В. Вернадский писал: «Теперь перед нами стоит другая задача – определить, когда легенда о сверхъестественном рождении трех последних сыновей Алан гоо была введена в монгольскую генеалогию. Было ли это после того, как Тэмужин стал императором (великим ханом) или же до того? Этот вопрос имеет отношение к духу и психологии Тэмужина. Если мы полагаем, что легенда была частью монгольской традиции до его рождения, то мы должны признать ее полное влияние на ум мальчика Тэмужина. В этом случае легенда должна была послужить одним из оснований веры Тэмужина в его великую судьбу.

Хотя вопрос не может получить точного ответа, простой факт того, что два других ее сына также, по преданию, были рождены сверхъестественным путем, служит свидетельством создания легенды задолго до прихода Тэмужина на императорский трон и, возможно, задолго до его рождения».

Как мне думается, не могли не повлиять на мировоззрение Тэмужина и слова Алан гоо, которые заповедовала она всем своим сыновьям: «Из чрева родились не одного ли вы, пятеро сынов моих?! И коли разлучитесь вы друг с другом, любой из вас легко врагом повержен будет; точь-в-точь как та стрела, которую вы с легкостью такою преломили. Но коль родство и дружество меж вами укрепятся, вы уподобитесь той связке стрел, которые не так уже легко сломать; и вас, сыны мои, не просто будет одолеть злым силам».

Простые и доходчивые слова ее наставления детям, дошедшие до нас благодаря «Сокровенному сказанию монголов», передаваясь из поколения в поколение, стали хрестоматийными, по своей сути выражают доктрину образования и существования монгольской государственности, реализованную впоследствии Чингисханом и его потомками.

Таким образом, легендарная генеалогия Чингисхана, в детстве поведанная ему матерью и впоследствии вошедшая в главную книгу монголов – «Сокровенное сказание монголов», уже с самых первых строк указывает нам, пожалуй, единственно верный путь объяснения «небесного избранничества» Чингисхана и понимания его предназначения и «назначенных ему к исполнению» деяний на основе религиозных воззрений его эпохи, «отличающихся, по мнению Э. Хара-Давана, характерной особенностью, что веру исповедуют не только формально, но и претворяют ее в свою повседневную жизнь, так что религия вошла в быт, а быт в религию».


Миниатюра «Повседневная жизнь монголов»


Для монголов эпохи Чингисхана все происходившее вокруг совершалось по воле Всевышнего Тэнгри и благодаря дарованным им Небесным Владыкой жизненным силам. Подтверждением тому являются свидетельства современников Чингисхана. Так, посол императора Южно-Сунской династии, китаец Чжао Хун, побывавший у монголов в 1221 году, в своей «Записке о монголо-татарах» отмечал, что «…они (монголы) непременно поклоняются Небу (Всевышнему Тэнгри). Они обыкновенно весьма чтут Небо и Землю; во всяком деле упоминают о Небе (то есть призывают Небо в свидетели)… говоря: такова воля Неба».

Плано Карпини, направленный папой римским к монголам в качестве полномочного представителя, в своей «Истории монгалов» подтверждает наблюдения своего предшественника: «Они (монголы) веруют в единого Бога (Всевышнего Тэнгри), которого признают творцом всего видимого и невидимого, а также и признают его творцом как блаженства в этом мире, так и мучений…»


Шанырак – символ тэнгрианства. Конструктивный элемент, увенчивающий купол юрты


В путевых заметках двух других послов Южно-Сунской державы, Пэн Дая и Сюй Тина, мы читаем: «Когда они хотят сделать (какое-либо) дело, то говорят: «Небо (Всевышний Тэнгри) учит так». Когда же они уже сделали (какое-либо) дело, то говорят: «(Это) знает Небо!» (У них) не бывает ни одного дела, которое не приписывалось бы Небу (Всевышнему Тэнгри). Так поступают все…»

Анонимный грузинский автор свидетельствовал: «Религия их состояла в поклонении единому, вечному Божеству. Молясь ему, они обращались лицом к востоку, три раза становились на колени и кланялись. А кроме того, щелкали средним пальцем по ладони и более ничего. Бога на своем языке называли Тэнгри. Всякое послание начинали они словами: «Мангу Тэнгри Кучундур», то есть: «Силою Вечного Тэнгри».


Коронация Чингисхана. Иллюстрация из «Книги чудес света» Марко Поло


Именно в такой атмосфере проходил процесс мировоззренческого становления Тэмужина-Чингисхана. Важнейшие элементы его мировоззрения: систему ценностей, идеалы, веру и убеждения – определили мифы и легенды, которые услышал Тэмужин от матери, традиционные верования монголов – тэнгрианство, «претворенное» в повседневном быту монголов, и, конечно же, обстоятельства его собственной жизни.

После смерти Есухэй-батора, отца Тэмужина, возглавлявшееся им родоплеменное объединение Хамаг Монгол (Все Монголы) распалось, а его семье, брошенной соплеменниками на произвол судьбы, пришлось преодолеть тяжелые дни одиночества и сиротства, полуголодного существования, преследования со стороны соперников и ненавистников. Но именно эта борьба выковала его характер, определила будущее Тэмужина, его великую судьбу. Не испытай он в детстве сиротской нужды и бедности, он, подобно найманскому хану Таяну и хэрэйдскому наследнику Сэнгуму, так и остался бы капризным, избалованным отпрыском степной знати, неспособным стойко встречать удары судьбы.

Главной опорой в эти тяжелые годы для юного Тэмужина стала мать и немногочисленные соратники-побратимы умершего отца, в частности старик Чараха. Как свидетельствует автор «Сокровенного сказания монголов»,

 
«Сыновей научила мать
Званье, долг свой осознавать,
Гордость мать заронила в них…
Строгих правил держится мать –
Им державными ханами стать».
 

А старик Чараха, утешая Тэмужина, узнавшего о смерти отца, первым напомнил ему о том, что собирался сделать его отец, и это, несомненно, запало в душу юного Тэмужина:

 
«Мы верный сколотить отряд могли бы.
Об этом разве мы не говорили?..
Единое создать степное ханство
Не раз ли навсегда мы порешили?»
 

Главная наука, которой овладел он в годы тяжелых испытаний, – это наука познания людей, выбора соратников. С ранних лет на всю жизнь он усвоил, какую силу несет в себе единство и согласие и какой ущерб – раскол и предательство. На примере своей семьи Тэмужин уразумел, что значит «не пожалеть сродника во имя державы». Речь идет об убиении Тэмужином и его младшим братом Хасаром их сводного брата Бэгтэра вроде бы из-за того, что последний отбирал у них пойманную рыбу и птицу. Большинство ученых сходятся во мнении, что эта история показывает, как с раннего детства проявлялся жестокий нрав будущего завоевателя мира. И только русский ученый Л. Н. Гумилев, хочется думать, нашел вполне логическое объяснение непонятным поступкам героев. По мнению Л. Н. Гумилева, Бэгтэр доносил врагам-тайчудам обо всем, что происходило в семье Тэмужина, и Тэмужин, использовав первый же повод, избавился от соглядатая. За это Тэмужин попал в еще большую немилость у тайчудов, которые долго охотились за ним и все же поймали и обременили шейной колодкой. Со своей стороны добавим: отсутствие каких-либо упоминаний о том, что мать Бэгтэра, вторая жена Есухэй-батора, – Сочигэл и его родной брат Бэлгутэй затаили обиду или возненавидели Тэмужина и Хасара за убийство Бэгтэра, косвенно свидетельствует о признании ими факта его предательства. И в то же время их родная мать Огэлун с самого начала конфликта пыталась образумить своих сыновей:

 
«Что за охота вам, братьям, так препираться?!
Иль вам неведомо, что ныне
Нет у вас друга, кроме вашей тени,
Как нет и плети, кроме конского хвоста!
Коли такие промеж вас раздоры, как сможем мы отмстить отмщением ворогам-тайчудам?! Неужто рознь вас одолела,
как прежде сыновей Алан гоо?»
 

Когда же Тэмужин и Хасар все же убили сводного брата Бэгтэра, Огэлун ужин, воззрившись на них, все враз уразумела и вознегодовала:

 
«Братоубийцы вы, предатели,
Себе подобных пожиратели!
Как, Тэмужин, тебя я родила,
Не зря ж ладонь твоя в крови была!
Вы – изверги!
О, как вы многозлобны,
Вы черной суке бешеной подобны.
Повадки ястребиные у вас.
Откуда ярость львиная взялась!
Зловредный мангас, хищник, живоглот –
Сравненье вам обоим подойдет.
Детенышей кусать – вот нрав верблюжий,
Взбесившихся верблюдов вы похуже.
Вы – огари: они утят гоняют
И, силы потерявших, пожирают.
Волк беспощаден, если пищу ищет
Иль защищает логово-жилище.
А вы – вы к брату были беспощадны,
Как тигры хищны, люты, кровожадны.
Пока у нас нет друга, кроме нашей тени,
Как нет и плети, кроме конского хвоста,
Пока мы ждем разора недругов-тайчудов
И помышляем им отмщением отмстить,
Зачем вы, сыновья мои, такое сотворили?»
 

История неблаговидного поведения Бэгтэра, по-видимому, сформировала один из главных жизненных принципов Тэмужина-Чингисхана – быть беспощадным к людям, изменяющим своим хозяевам, но прощать, приближать и делать своими нукерами тех мужей, которые верой и правдой служили своим владыкам. Выбирая себе сподвижников (нукеров), Чингисхан всегда руководствовался не их родословной или родственными узами (они могли быть из другого рода-племени или даже в прошлом из вражеского лагеря), но их отвагой в бою, честностью и личной преданностью. Как отмечал Н. С. Трубецкой, «добродетели, которые он больше всего ценил и поощрял, были верность, преданность и стойкость; пороки, которые он больше всего презирал и ненавидел, были измена, предательство и трусость». Именно поэтому вскоре после провозглашения его ханом воссозданного улуса Хамаг Монгол (Все Монголы) Чингисхан жестоко покарал вождей родственного ему племени журхин Сача бэхи и Тайчу: «напомнил им тогда Чингисхан прежние клятвы журхинские, и уличил во лжи подлой, и покарал карой смертной».

Н. С. Трубецкой в своей работе «Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока», говоря о нравственных требованиях, которые предъявлял Чингисхан к своим подданным, писал: «В дальнейшем Чингисхану пришлось свергнуть и низложить немало царей, князей и правителей. Почти всегда среди приближенных и вельмож таких правителей находились изменники и предатели, которые своим предательством способствовали победе и успеху Чингисхана. Но никого из этих предателей Чингисхан за их услугу не вознаградил: наоборот, после каждой победы над каким-нибудь царем или правителем великий завоеватель отдавал распоряжение казнить всех тех вельмож и приближенных, которые предали своего господина. Их предательство было признаком их рабской психологии, а людям с такой психологией в царстве Чингисхана места не было. И наоборот, после завоевания каждого нового царства или княжества Чингисхан осыпал наградами и приближал к себе всех тех, которые оставались верными бывшему правителю этой завоеванной страны до самого конца, верными даже тогда, когда их верность была для них явно невыгодна и опасна. Ибо своей верностью и стойкостью такие люди доказали свою принадлежность к тому психологическому типу, на котором Чингисхан и хотел строить свою государственную систему.


Статуя монгольского полководца Мугали. Улан-Батор. Монголия


Люди такого ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия… В сознании их всегда живет особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти…

Преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства, они непременно и религиозны, ибо воспринимают мир как миропорядок, в котором все имеет свое определенное, божественной волей установленное место, связанное с долгом, с обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником еще более высокого начальника и т. д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога.

 

Таким образом, человек рассматриваемого типа все время сознает себя как часть известной иерархической системы и подчинен в конечном счете не человеку, а Богу… Это сознание невозможности выхода из-под власти сверхчеловеческого, божественного закона, сознание своей естественной и неупразднимой подзаконности сообщает ему стойкость и спокойствие фатализма.

Чингисхан сам принадлежал именно к этому типу людей. Даже после того, как он победил всех и вся и сделался неограниченным властелином самого громадного из когда-либо существовавших на земле государств, он продолжал постоянно живо ощущать и сознавать свою полную подчиненность высшей воле и смотреть на себя как на орудие в руках Божиих (Всевышнего Тэнгри)».

Зарождение глубокой веры самого Тэмужина-Чингисхана в силу и вспомоществование Всевышнего Тэнгри произошло в его детские и юношеские годы. Многочисленные свидетельства этого мы находим в «Сокровенном сказании монголов». Так в «Рассказе о пленении Тэмужина тайчудами…» мы читаем:

«Три дня просидел Тэмужин в дебрях лесных, а на четвертый день замыслил возвернуться к родичам. И шел он по лесу, ведя за повод коня своего, как вдруг седло соскользнуло и упало наземь. Глянул Тэмужин: и седельная подпруга, и ремень нагрудный – все на месте, а седло таки упало. «Могла подпруга соскользнуть, ремню нагрудному не соскользнуть, однако. Никак знамение мне посылает Всевышний Тэнгри!» – воскликнул Тэмужин. И остался он в чаще лесной, и просидел там еще три дня. И снова хотел было выйти из лесу, но путь ему преградил белый валун величиной с юрту. «Неужто шлет знамение мне снова Всевышний Тэнгри», – молвил он и вдругорядь вернулся в чащу и просидел еще три дня…»


Священная гора Бурхан-Халдун. Монголия


В другом месте «Сокровенного сказания монголов» обращает на себя внимание благодарственное слово Тэмужина, которое он сказал своим союзникам, Торил-хану и Жамухе, после освобождения жены из мэргэдской неволи:

 
«Отец любезный Торил-хан
И ты, любимый Жамуха,
Вы мощь свою соединили;
С благословения Небесного Владыки,
Под покровительством Матери-Земли
Мэргэдов-недругов разбили;
Их племя разорив, поправ,
Богатую добычу взяв,
Жилища их опустошили».
 

Не умоляя заслуги пришедших к нему на помощь названого отца Торил-хана и побратима Жамухи, Тэмужин тем не менее источником победы над мэргэдами считал «благословение Всевышнего Тэнгри и покровительство Матери-Земли».

Последовавшие затем события однозначно свидетельствуют о том, что не только Тэмужин верил в покров Вечного Синего Неба (Всевышнего Тэнгри) и Земли; в этом воочию убеждались его сторонники и сочувствующие; людская молва разносила по степи весть о том, что силы небесные и земные покровительствуют Тэмужину; об этом же возвещали местные шаманы, являвшиеся связующим звеном между Всевышним Тэнгри и людьми и поэтому имевшие непререкаемый авторитет среди монголов.

Именно об этом свидетельствует автор «Сокровенного сказания монголов», передавая «возвещенную всем» шаманом Хорчи весть о «Небесном видении», суть которого заключалась в том, что «Всевышний Тэнгри и Мать-Земля сговорились и порешили быть Тэмужину предводителем улуса (Хамаг Монгол)».

Поскольку монголы эпохи Тэмужина-Чингисхана безгранично верили во Всевышнего Тэнгри, в его животворную и всепобеждающую силу и харизму, которыми Небесный Владыка наделяет своего избранника на Земле, многие монгольские роды и племена уверовали в звезду Тэмужина. Рашид ад-Дин в своем «Сборнике летописей» констатировал, что «всевышняя истина (Всевышний Тэнгри) опять укрепляла положение Чингисхана (своей) помощью и поддержкой».

Уже в самом начале своего жизненного пути Чингисхан осознал: «Если хочешь подчинить себе множество людей, прежде всего стань властителем их душ; люди никуда не денутся, если ты покорил их души». Именно поэтому в борьбе за воссоздание улуса Хамаг Монгол, а затем – за объединение всех монголоязычных племен в единую кочевую державу Чингисхан не только опирался на поддержку своих нукеров-соратников и силу оружия, но и целенаправленно использовал религиозные и мифологические представления, тэнгрианское мировоззрение народа.


Портрет Чингисхана на северном склоне горы Богд уул вблизи столицы Монголии, города Улан-Батор


Тэмужин к тому времени свято уверовал в то, что «земная власть была неотделима от магической, поскольку и та и другая происходили от единого источника – Вечного Синего Неба (Всевышнего Тэнгри)». Свидетельством тому – слова, сказанные им в преддверии вступления на престол Великого хана Великого Монгольского Улуса:

 
«Я стал Владыкой
Не доблести благодаря великой.
Нет, волею Небесного Отца
Я стал Владыкой.
Талант мой – не племен объединенье,
Небесного Отца благоволенье
Дало мне
Справиться со вражьей силой дикой.
Вот почему я стал Владыкой.
Да, с помощью Небесного Отца
Враг мною был подавлен.
Да, волею Небесного Отца
Владыкой я поставлен».
 

После таких слов Чингисхана вполне закономерным воспринимается вошедшее в «Великую Ясу» его повеление о фактическом объявлении тэнгрианства государственной религией:

«Постановляется, что все должны верить в единого бога (Всевышнего Тэнгри), создателя неба и земли, единственного дарующего богатство и обрекающего на нищету, дарующего жизнь и обрекающего на смерть, согласно высшей воле того, чья власть над всем сущим абсолютна».


Историческая справка о Тартарии (империи монголов) и генеалогическое древо правителей Тартарии. Франция, 1719 год


Впоследствии эта мысль была выражена в следующей краткой формулировке: «Силою Вечного Всевышнего Тэнгри, харизмою Великого хана…» С этих слов в качестве преамбулы начинались все официальные послания Великих монгольских ханов.

В приведенных выше преамбуле и словах Чингисхана фактически сформулирована концепция политической власти созданного им Великого Монгольского Улуса, в основу которой было положено тэнгрианство. По мнению монгольского ученого Ш. Бира, в соответствии с этой концепцией «Всевышний Тэнгри и Хан провозглашались двумя основными источниками высшей государственной власти. Сущность Всевышнего Тэнгри проявлялась в его «силе», посредством которой он поддерживает хана и покровительствует власти своего избранника. Иначе говоря, ханская власть имеет, так сказать, «небесное происхождение» и является абсолютной, ни от кого и ни от чего не зависящей. Хан верует только в «силу Небесную», благодаря этой силе вершит государственные дела, осуществляя при этом только волю Всевышнего Тэнгри. Сущность хана проявляется в его харизме, которая непосредственно зависит от сил, которыми хана наделяет Всевышний Тэнгри. И только человек, пользующийся покровительством Всевышнего Тэнгри и наделенный им харизмой, может стать ханом и обладать абсолютной властью».


Флаг государства Чингисхана по историку Э. Хара-Давану


Чингисхан был воистину харизматическим вождем, который не только сам твердо уверовал в свою сверхъестественную судьбу, дарованную ему Всевышним Тэнгри, но и смог убедить в этом других и повести их за собой как «посланцем Небесного владыки», исполнителем воли Верховного божества монголов. В результате Чингисхан объединил в Великий Монгольский Улус все монголоязычные племена, и «воцарились тогда мир и справедливость в улусе войлочностенном, и в год Тигра (1206) у истока Онона собрался народ его на хуралдай, и воздвигли они белое девятибунчужное знамя свое и провозгласили всенародно Тэмужина Чингисханом».

Подводя итог свершенному им за прошедшие годы, Чингисхан сказал: «Дети их (монголов) не слушали нравоучительных речей отцов; младшие братья не обращали внимания на слова старших; муж не имел доверия к жене, а жена не следовала повелению мужа, свекры смотрели неблагосклонно на невесток, а невестки не уважали свекров, большие не воспитывали малых, а малые не соблюдали наставления старших; вельможи замкнулись в своем окружении, а не привлекали к себе людей вне их ближайшего окружения; люди богатые пользовались всеми благами, но не делали состоятельными людей, которыми они управляли; они не почитали Ёс (установленный обычай), Ясу (законы и указы правителя) и путь разума. По этой причине у такого народа (были) враги, воры, лжецы, возмутители и разбойники. Такому народу в собственном их стойбище не являлось солнце, т. е. его грабили, лошади их не имели покоя; лошади, на которых отправлялись в поход передовые отряды, не имели отдыха, поэтому вскоре неизбежно умирали, сдыхали, сгнивали и уничтожались. Таково (было) это племя (монголов) без порядка, без смысла. Когда явилось счастье Чингисхана, они пришли под его приказ, и он управлял ими посредством твердо установленного Ясака (Великая Яса). Тех, которые были сведущие и храбрые, сделал командующими войском; тех, которые были проворны и ловки, сделал табунщиками; невежд, дав им небольшую плеть, послал в пастухи. По этой-то причине дело его, словно новый месяц, возрастает изо дня в день, от Небесного Владыки, силою Всевышнего Тэнгри, нисходит победоносная помощь, а на земле, помощью его, явилось благоденствие; летние кочевья (летовки) его стали местом веселья и пиров, а зимние стойбища стали полностью соответствующими своему назначению.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»