Покоренный Кавказ (сборник) Текст

Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Горные орлы и их гнезда

В целом мире нет страны, которая была бы угрюмее, суровее, мрачнее и в то же время величавее, чем Нагорный Дагестан или гористые местности Дагестана Приморского. Бесплодные, каменистые, заоблачные горы, то окрашенные в бурый с фиолетовыми оттенками цвет, то подернутые сизоватою дымкою мшистые скалы, утесы, нависшие над безднами, шумные каскады, низвергающиеся в пропасти, бешеные потоки и неистово ревущие горные реки поражают своим грозным и пустынным величием. Чем выше подниматься на горы, тем впечатления становятся суровее и могучее. Растительность постепенно беднеет, и наконец только ярко-зеленые и красноватые мхи да ягели оживляют пустынные скалы; воздух редеет, ускоряя дыхание и сжимая сердце.

Если появляются облака и скрывают солнце, то сырость и холод пронизывают насквозь, несмотря ни на какую одежду; разорванными клочьями носятся облака над головою, обращаясь мало-помалу в сплошную черную массу, скрывающую самые близкие предметы, и чувство одиночества овладевает человеком.

Разыгрывается буря. За ослепительным блеском молнии следуют непрерывные удары грома, бурно раскатывающиеся по ущельям бесчисленным эхом; их заглушает рев падения на каменные громады проливного дождя, вдруг сменяющегося то снегом, то градом; внезапно налетевший вихрь срывает снега с горных вершин и производит метель, среди которой непрестанно гремят громы и блистают молнии. И эта грозная и вместе очаровательная картина продолжается до тех пор, пока снова не выглянет солнце и не обольет миллионами искр снеговые вершины…

Так живописует Дагестан В. А. Потто в своей пространной статье, посвященной знаменитой «Стране гор». Действительно, это – самая дикая, труднодоступная часть Кавказского края. Она занимает северо-восток Понто-Каспийского перешейка. Горы, ниспадающие террасами, море на востоке, бьющие ключом реки – вот характер этой местности, населенной и поныне полудикими племенами горцев, в силу своей изолированности сохраняющих во всей своей неприкосновенности свои стародавние обычаи.

По характеру местности Дагестан можно разделить на Нагорный и Прикаспийский, а последний, имеющий более равнинный характер, некоторыми делится еще на Северный, Средний и Южный. Северный Дагестан составляли шамхальство и мехтула, Средний – бывшие Даргинский союз, ханство Казикумыкское, уцмийство Каракайтагское, мейсумство[4] Табасаранское. Под наименованием Южного Дагестана были известны бывшие ханство Кюринское и провинция Кубинская. Ныне весь Дагестан в административном отношении делится на округа: Темир-Хан-Шуринский, Аварский, Андийский, Гунибский, Даргинский, Казикумыкский, Кайтаго-Табасаранский, Кюринский и Самурский.

Читатели, может быть, помнят, что в первом очерке, посвященном описанию Главного Кавказского хребта, поминалась одна из его высочайших гор – Барбало, завершающая Терский Кавказ и начинающая собою Кавказ Дагестанский. Как раз от Барбало Кавказский хребет отбрасывает на север от себя Андийский хребет, вершины которого ниже вершин Главного хребта, но носят столь же дикий характер, как Терский и Дагестанский Кавказ; Андийский хребет является водоразделом для Терека с Сунжей и Сулака и носит также наименование Терско-Сулакского водораздела. Местные его наименования Бочху, Хиндойлам, Цобамеер, Суяби, а на западе он заканчивается хребтом Салатавским. Таким образом, естественными границами Дагестана являются Андийский хребет с реками Сулаком и Тереком, Каспийское море от Аграханского залива до устья реки Самура и Большой Кавказ до горы Барбало, образующие все вместе почти что прямоугольный треугольник.

Русские издавна привыкли называть обитателей горного Даге стана лезгинами – словом, заимствованным у грузин, причем дагестанцы, жившие на севере, назывались также тавлинцами. На самом деле лезгины – это только общее наименование многочисленных, но мелких дагестанских племен, называвших сами себя общим наименованием «маарулал». Все эти племена, из которых некоторые представляли собой ничтожные общины, резко отличались одно от другого обычаями, нравами и даже языком. Лишь изредка, ввиду предстоящей грозной опасности, они составляли федерации и примыкали к сильнейшему даже не в далекие сравнительно времена Аварскому ханству, занимавшему центр Нагорного Дагестана. Аварию окружали на севере Салатавия, Гумбет, Андия, из которых первая знаменита своими лесами, а последняя – богатством. На юге общества Гидатль, Кель, Тилитли, Куяда, Андалял с знаменитою горою Гуниб-Даг и неприступным аулом Чох, Дидойский и Анкратльский союз, граничившие с Грузией и землями лезгин-джаробелоканцев.

Здесь, однако, следует непременно оговорить то обстоятельство, что некоторые географы и этнографы отличают Дагестан от Лезгистана, определяя последний, в пределах между горами Кохмадаг, отделяющими их от Дагестана, Дербентским округом, Самуром и Кубинской провинцией на северо-востоке, Шекинской провинцией на юге и востоке, Кахетией по реке Алазани на северо-западе, невысокими горами на западе, отделяющими их от Пшавохевсурии, и там же рекою Аксаем, отделяющим Лезгистан от Чечни. На севере границею Лезгистана является Качкалыковский горный хребет.

По многим предположениям, лезгины суть потомки древнейших аланов, обитавших здесь в первые века христианской эры. Во времена борьбы Руси за Кавказ это было одно из сильнейших кавказских племен, оказавшее наиболее упорное сопротивление завоевателям севера. Образовалась эта федерация мелких племен за счет раздробленных персами и турками Армении и Грузии, что до некоторой степени доказывается тем, что первоначально лезгины были христианами и лишь впоследствии приняли под влиянием вооруженного давления магометанство. Лезгины перед началом борьбы разделялись на пять крупных обществ: Чапорское, Чебелинское, Аппианское, Кухлисское и Чанчилисское. Первоначально у них была всего только одна крепость Джары, но впоследствии, когда Лезгистан наводнился выходцами из ханства и других областей, у них явились еще крепости Белоканы, Закатала, Катехи. Однако, несмотря на некоторое свое могущество, лезгины все-таки находились в зависимости от аварского хана и лишь после долгих усилий соединились в три союза: Джаро-Белоканский – на севере, Дженихский – в центре и владения Елисуйского султана – на востоке. Много лет спустя, под тяжелейшим давлением из Чечни, часть лезгин выселилась на Кумыкскую низменность и, смешавшись с кумыками, образовала народец казикумыков, имевших некоторое время своего собственного хана, то есть сохранявших кое-какую независимость.

Пограничные с Грузией джаробелоканцы сперва были покорны грузинским царям, но по мере того, как Грузия слабела, их дерзость стала возрастать все более и более. Джаробелоканцы то врывались в Кахетию через горные ущелья, перейдя Алазань у Сичкохи, то, пройдя через Эриванское и Ганжинское ханства, грабили Карталинию и Самхетию, и даже ахалцихские паши не всегда могли остановить этих сорванцов, не признававших над собою ничьей власти, кроме власти своих ханов.

Авария, собственно говоря, принадлежит, по вышеуказанному определению, также к Лезгистану, но мы все-таки будем придерживаться ввиду сбивчивости в показании границ того определения, что в сущности своей Лезгистан есть не что иное, как Нагорный Дагестан.

Отметим здесь, что столицею Аварии был в свое время знаменитый аул Хунзах. Кроме Хунзаха, в Аварии особенно замечательны были по своему многолюдству аулы Иргеней, Гимры, Чиркей.

Владения султана Елисуйского, граничившие на северо-западе с джаробелоканцами, отделялись от ханства Шекинского отрогами Салатавских гор, от Кахетии и Ганжинского ханства – реками Алазанью и Курою, на северо-востоке с султанством граничили вольные общества Сутуль, Ахты, Серчинское и Дарчинское. Вся западная часть султанства покрыта южными отрогами Кавказа. Важнейшая река здесь Капчай. Земли вольных обществ наполнены Салатавским хребтом и орошаются рекою Самур. Дженихский союз лезгин исчез с течением времени, и следы его остались лишь в виде аула Джених на дороге из Ширвана в Джаробелоканскую область. Вольные общества на своем севере ограничиваются Алагиндагским горным хребтом.

Некоторые географы Кавказа ставят в территориальную зависимость с Нагорным Дагестаном и ханство Кюринское.

Кюринское ханство соприкасается на севере с мейсумством Табасаранским, на западе – с ханством Казикумыкским, на юге – с вольными обществами и на востоке – с Дербентской областью. Местность покрыта отрогами Салатавского хребта, значительно понижающегося к востоку. Гористость и малоорошаемость сделали почву здесь почти непригодною для земледелия, и лишь на востоке почва плодоносна и жители зажиточны. Столицею кюринцев считается аул Курах на речке Курачае.

На восток от Аварии жили койсубулинцы, занимавшие голые утесы и скалы, а на западе, в самой дикой, наиболее гористой части Дагестана, по обоим берегам реки Аварское Койсу, жили общества: Буни, Тлох, Технуцал, Карата, Ункрати.

Нагорный Дагестан, благодаря тому что всю его площадь покрывают громоздящиеся друг на друга скалы, утесы, горы, страна беднейшая по растительности и плодородию почвы. Горы не пропускают влажности с Каспия; речных же систем здесь только две: Сулакская (Андийское, Аварское, Казикумыкское и Кара-Койсу, соединяющиеся все вместе в Сулак) и Самурская. Горных речек много, но они незначительны и, срываясь с гор, бегут непосредственно в Каспий, то есть орошают уже не Нагорный, а Прикаспийский Дагестан. Наиболее влажным климатом пользуются котловины: Тушинская, Дидойская, Анкратльская и в некоторых частях Самурская, где местами есть сосновые леса.

Дикая природа и отсутствие хозяйственных интересов выработали из нагорных дагестанцев природных воителей. Никакие интересы, кроме привычки, не связывали их с домом. Ради приобретения часто самого необходимого им приходилось прибегать к насилию. Каждое племя видело в соседях врагов, всегда готовых к нападению и грабежу. Уже по одному этому мало кто из горцев Дагестана заботился о накоплении имущества, богатств, даже о своей внешности. Было бы только оружие – все остальное с помощью его приобрести всегда можно.

 

Дагестанский горец всегда оборван, чуть не в лохмотьях, женщины горцев никогда не щеголяли нарядами, зато мужчины обвешаны дорогим оружием, блистающим серебряными украшениями, «тавлинский» кинжал всегда отточен, винтовка с роскошно отделанным прикладом, конь – что «невеста, убранная на свадьбу». Всегда горец был готов к борьбе – все равно к какой: к нападению или отражению нападения. Селения горцев – аулы – лепились, как гнезда, по уступам гор, и каждая сакля в них представлялась способною к отчаянному сопротивлению крепостцою. Жизнь и своя, и чужая не считалась ни во что. О разбойничьих набегах на Кахетию, Персию, в занятое русскими Предкавказье и говорить нечего: грабеж здесь был почетной работой, прибыльным ремеслом, и наиболее отчаянный разбойник являлся наиболее уважаемым человеком…

 
Где ногой ступили мы,
Плачут матери и жены,
Слышны вопли, слышны стоны,
И среди вечерней тьмы,
Там, где реет наше знамя,
Разлилось рекою пламя —
 

так воспевают свои подвиги сами дагестанские горцы. Приморский Дагестан – полный контраст с Нагорным.

Спускаясь к Каспию, горы, получающие с него необходимую влажность, роскошно оделись растительностью; здесь много возделанных полей, здесь пастбища, леса чинары и орешника. Чем ближе к Каспию, тем все более местность принимает равнинный характер. Воды уже много: многоводный Сулак на севере, могучий Самур на юге, не считая многих мелких речек, орошают все Приморье. Тут же и население другое. На севере живут кумыки, в центре – казикумыки, или лаки, а на юге – татары; среди всех этих племен рассеялось и слилось с ними еще в давным-давно миновавшие времена множество евреев, проникших даже в горы и там преобразовавшихся в заправских горцев.

Наконец, Приморский Дагестан был всегда путем, по которому ходили в Европу и из Европы завоеватели. Здесь проходили в своем походе на Индию Александр Македонский, тут побывали орды Чингисхана, Тимура; наконец, русское движение с севера в Закавказье свершалось этим же путем, и в предыдущем очерке мы видели уже, что Приморский Дагестан в первой четверти XVIII века уже составлял собственность России, присоединенный к ней могучею волею великого Петра.

Приморский Дагестан отделен от Нагорного Дагестана, или Лезгистана, горными кряжами и разделялся, как сказано выше, на шамхальство Тарковское, общества Акушинское и Дженгутаевское, уцмийство Каракайдагское, мейсумство Табасаранское. Здесь нелишним будет сказать, что такие наименования, как шамхальство, уцмийство, мейсумство и прочие, суть наследие того отдаленнейшего времени, когда в Приморском Дагестане хозяевами были пришельцы-арабы, установившие здесь образ правления и разделение на административные округа. По вероисповеданию жители Приморского Дагестана в огромном своем большинстве – магометане-сунниты; по своей внешности и характеру они имеют много сходства с лезгинами. Точно так же, как и эти последние, дагестанцы склонны к разбою, ко всякому насилию и вообще своеволию, ленивы, жадны, и среди всех их особенною склонностью ко всяким мятежам и возмущениям отличались акушинцы со своими соседями, дженгутаевцами; за этим народцем, по степени своей беспокойности, следуют каракайдаки, особенно прославившиеся своими разбоями на Каспии. Наиболее мирными были здесь обитатели шамхальства, короче других знакомые с русскими и находившиеся в русском подданстве еще со времен Петра Великого. Но и тарковцы не прочь были пограбить и вообще поразбойничать, раз это могло им безнаказанно сойти с рук. Тарковцы жили между Сулаком и Большим Кавказом, Каспийским морем и Аварией. Главный город их был Тарки – тот самый, который поэт Полежаев, побывав в нем, описывает так:

 
Я был в горах —
Какая радость!
Я был в Тарках —
Какая гадость!
Скажу не в смех:
Аул шамхала
Похож немало
На русский хлев…
Большой и длинный,
Обмазан глиной,
Нечист внутри,
Нечист снаружи.
Мечети с три,
Ручьи да лужи.
Кладбища, ров
Да рыбный лов,
Духан, пять лавок
И, наконец,
Всему вдобавок
Вверху дворец…
 

Поэт, как видно, нисколько не польстил столице шамхальства, но и современный Петровск недалеко ушел от Тарков, место которых он занимает.

Акушинцы и дженгутаевцы жили на западе шамхальства и находились в зависимости от шамхала тарковского. Акушинцы жили южнее, дженгутаевцы – севернее. Занимаемая ими область вся покрыта высокими горами, и по характеру своему оба этих племени очень похожи на аварцев, с которыми живут бок о бок. Кроме многолюдных аулов Акуши и Дженгутая – столиц обществ, в их областях были еще многолюдный и богатый аул Лаваши, аул Кубечи, аул Утемишь, около которого в петровском походе 1722 года произошла кровопролитная битва наступавшего русского отряда с десятитысячным скопищем каракайдакцев, окончившаяся погромом последних.

К югу от шамхальства, за Акушинскими горами, лежит уцмийство Каракайдагское со столицей-аулом Башлы, а еще южнее его, за горами Табасаранскими, – мейсумство Табасаранское, разделенное на две области, из которых одною правил кадий, другою – бек. Столицею Табасарани был большой аул Гиммеда, где жил кадий, а наиболее недоступным по своему нагорному расположению – аул Дювек.

Кроме всего вышеуказанного, в Приморском Дагестане остается еще узкая приморская полоса от реки Дербаха до реки Самура. Длина ее около 45 верст, ширина – 15. Эта полоса именовалась Дербентскою областью – от Дербента, важного торгового города, который по справедливости мог бы называться столицею всего Дагестана, если бы Дагестан был не федерацией народцев, а крепко сплоченным государством.

О Дербенте не раз уже упоминалось в предыдущих очерках. Напомним здесь только, что основание его приписывается Александру Македонскому. Вне легенды с историческою точностью можно отметить, что стены Дербента возведены персидским шахом Кабадом, вступившим на престол в 488 году от Рождества Христова. Стены эти начинались от моря и тянулись на сто верст до гор Главного хребта, по границе Аварии и Казикумыкского ханства, как бы являясь их продолжением и ограждая дербентцев от вражеских нашествий с севера. От этого-то почти у всех историков в наименование Дербента непременно входят слова или «ворота», или «дверь». У древнейших историков Дербент именуется «Албанскими воротами», у персиян – Дербент, что значит «Запертый проход», у турок – Дамюр-капи («Железные ворота»), Бабуль-абваб («Дверь дверей»), Бабуль-ходит («Железная дверь»).

Только у арабов Дербент именовался Серир-аль-Догаб, что значит «Золотой престол». Последнее наименование можно объяснить важнейшим торговым значением Дербента, сохранившимся за ним и поныне.

Не один раз уже на этих страницах упоминалось о народе «кумыки», «казикумыки». Эти ветви одного и того же тюркского народа сыграли видную роль в истории Кавказского края. Они, прежде всего, пришельцы. Кумыки, как уже сказано, тюркского племени, и некоторые исследователи-антропологи уверяют, что это – потомки древних хазар, сдвинутых сюда еще во времена седой древности. По их имени вся обширная равнина на северо-востоке Понто-Каспийского перешейка, у подошвы Андийского хребта, ограниченная южным рукавом дельты Терека и рекою Сулаком с севера и юга, побережьем Аграханского залива на востоке и подошвами нижних отрогов Андийского хребта на юго-западе и рекою Аксаем, затем Чечней и Тереком на западе, называется Кумыкской плоскостью. По плоскости этой текут реки Аксай, Ямансу, Ярыксу и Акташ. Климат равнины благодатный, по плодородию это одна из наибогатейших местностей всего Кавказа. Население – кумыки и ногайцы. Сюда-то к ним и направлялись первые и наиболее серьезные покушения русских; по Кумыкской плоскости проходили и народы азиатского Востока в Европу. Отряды Чингисхана прошли через эти открытые ворота Азии на Русь. Но и русские впоследствии продвинулись через кумыков и ногаев в Закавказье. На Тереке и Акташе были первые поселения придвинувшихся с Дона и Волги «воровских» казаков. В дельте Терека стояла первая казацкая крепостца Терки, затем Терская крепость. Здесь же была Тюмень – сборное место всех «воровских людей» Европы и Азии. Наконец, отсюда же началось древнейшее шамхальство Тарковское со своей столицею Тарки, на месте которой находится нынешний Петровск. Благодаря тому, что Кумыкская плоскость не представляет естественных преград для вооруженных вторжений, кумыки часто входили в столкновение с лезгинами Дагестана, чеченцами, кабардинцами и осетинами. От этого здесь замечается необыкновенное смешение племен. Есть поселения, жители которых, живя вместе, говорят на резко отличающихся друг от друга наречиях. Таков, например, аул Эндери (Андреева деревня – у русских). В подданстве у России кумыки состоят с 1559 года, но подданство это было только номинальное. В Дербентский поход Петра Великого кумыки были окончательно присоединены к России и оставались ей верны во все остальное время, не участвуя, по крайней мере, в той титанической борьбе, которую вели против надвигавшейся Руси остальные народности Кавказа.

Кумыки по своему характеру резко отличаются от горцев. Они рассудительны, покорны, верны своему слову, до некоторой степени философы, но не прочь и от веселого времяпрепровождения. Хищничества в них нет, и грабежи вовсе не считаются признаками удальства или молодечества. Но вместе с тем кумыки, также и ногайцы, храбры, что не раз доказывали при совместных действиях с русскими. Кровомщение за обиды у них хотя и есть, но оно всегда может быть устранено путем примирения. Сверх всего этого кумыки легко поддаются европейской культуре и в последнее время даже меняют свое восточное, персидского и горского покроя, платье на европейские костюмы. По религии кумыки – сунниты. Живут они оседло и благодаря плодородию почвы могут считаться весьма зажиточным народом.

Таков этот народ, имевший большое влияние на ход событий во время движения Руси на азиатский Восток.

Теперь возвратимся к горским племенам, заселявшим Кавказский хребет.

Нагорный Дагестан – страна голодная, не могущая прокормить своих обитателей, зато к нему совсем тесно примыкает другая страна, которая и поныне называется «житницей Дагестана».

Это – Большая и Малая Чечня, называемая так русскими от аула Чечен на Аргуне, где организовалось самое сильнейшее сопротивление русским силам и где всегда тлели искры мятежей, восстаний, набегов и вообще всякой борьбы, когда пришло время покорения Кавказа. Чтобы ясно представить себе территорию Чечни, необходимо взглянуть на карту. С севера и запада Чечню ограничивают Терек и Качкалыковский горный кряж, отделяющий ее от Кумыкской степи; с запада же Чечня граничит с Кабардою, на юге ее границы – Андийский хребет и Большой Кавказ, а на востоке река Акташ отделяет Чечню от Дагестана. Сунжа, приток Терека, делит эту страну на две почти равные части: Большую, или возвышенную, Чечню (по правому берегу Сунжи) и Малую, или низменную (по левому берегу).

Чеченцы сами себя называют нахчойцы, нахче, что значит «народ», лезгины и кумыки называют их мисджегами, грузины – кистами; чеченцами же их, как уже сказано выше, называют только русские. Точно так же, как и горные дагестанцы, чеченцы делятся на множество племен, из которых в недавнем историческом прошлом Чечни наиболее выдающимися были албинцы, атагинцы, ауховцы, назрановцы, карабулаки, джерахи, галгаи, мичиковцы, качкалыковцы, ичкеринцы; сюда же присоединяют и ингушей. Большинство этих названий дано чеченцам уже русскими и самим им неизвестно. Соседи называют их также мычкиз.

Как можно догадываться по некоторым народным преданиям, чеченцы – это выселенцы из Нагорного Дагестана. Сперва они спустились по северным склонам Андийского и Большого Кавказского хребтов и заняли плодородные равнины по Сунже и Аргуну, Гойте, Чохе и другим притокам Сунжи.

Местность эта была сплошь покрыта лесами и представляла удобства для защиты в случае нападения; единоплеменники же чеченцев – тавлинцы – не замедлили последовать за своими выселенцами, и, конечно, с целями грабежа. Тавлинцы сдвинули чеченцев к Аргуну, но те нанесли им на берегах этой реки такое поражение, что до сих пор для обозначения ничего не стоящих вещей у чеченцев существует выражение: «дешевле, чем тавлинские папахи». Когда произошло это событие, в истории указаний нет, легенды же чеченские тоже не дали на этот счет никаких определенных указаний. Впрочем, есть сведения, что в XVII столетии чеченцы выдерживали отчаянную борьбу с ногайскими татарами, кабардинцами и кумыками. С русскими чеченцы вошли в соприкосновение лишь в 1708 году, во время похода астраханского губернатора Апраксина.

 

Свое происхождение или, вернее, политическое объединение пастушеских общин сами чеченцы в легендах своих и преданиях приписывают некому Али-Арабу, беглецу из Дамаска, поселившемуся в верховьях реки Ассы у галгаев. Али взял не силой, а умом и цветистым красноречием. Сын его, Начхоо, по прозвищу Тюрпиль, что значит «богатырь», стал народным героем, и чеченцы считают его своим родоначальником.

Чеченцы, как мужчины, так и женщины, наружностью чрезвычайно красивый народ. Они высоки ростом, очень стройны, физиономии их, в особенности глаза, выразительны; в движениях чеченцы проворны, ловки; по характеру они все очень впечатлительны, веселы и остроумны, за что их называют «французами Кавказа», но в то же время подозрительны, вспыльчивы, вероломны, коварны, мстительны. Когда они стремятся к своей цели, для них хороши все средства. Вместе с тем чеченцы неукротимы, необыкновенно выносливы, храбры в нападении, защите и в преследовании. Это – хищники, каких немного среди горных рыцарей Кавказа; да и сами они не скрывают этого, избирая среди царства животных своим идеалом волка.

 
Всех зверей сильнее лев,
Птиц сильнее всех орел.
Кто ж, слабейших одолев,
В них добычи б не нашел?
Слабый волк на тех идет,
Кто его порой сильней,
И его победа ждет,
Если ж смерть – то, встретясь с ней,
Волк безропотно умрет! —
 

так превозносят чеченские песни отвратительнейшего из хищников животного царства.

Неукротимость, своеволие и не дикость, а хищные инстинкты породили среди чеченцев на почве кровомщения абречество. Абрек – это нечто дико безумное по самому своему существу, это – человек, принявший на себя обряд долгой кровавой мести и отчуждения от общества под влиянием какого-либо сильного горя, обиды, потери или несчастия. Что такое абрек, лучше всего видно из клятвы, которую давал чеченец, вступая в число абреков:

«Я, сын такого-то, сын честного и славного джигита, клянусь святым, почитаемым мною местом, на котором стою, принять столькото-летний подвиг абречества, – и во дни этих годов не щадить ни своей крови, ни крови всех людей, истребляя их, как зверя хищного. Клянусь отнимать у людей все, что дорого их сердцу, их совести, их храбрости. Отниму грудного младенца у матери, сожгу дом бедняка, и там, где радость, принесу горе. Если же я не исполню клятвы моей, если сердце мое забьется для кого-нибудь любовью или жалостью, пусть не увижу гробов предков моих, пусть родная земля не примет меня, пусть вода не утолит моей жажды, хлеб не накормит меня, а на прах мой, брошенный на распутье, пусть прольется кровь нечистого животного».

Встреча с абреком – несчастие, и вот как описывает ее один из путешественников.

«Если вы, – говорит он, – завидели в горах кабардинку, опушенную белым шелком шерсти горного козла, и из-под этих прядей шелка, раскинутых ветром едва ли не по плечам наездника, мутный, окровавленный и безумно блуждающий взор, бегите от владетеля белой кабардинки, это – абрек. Дитя ли, женщина ли, дряхлый ли бессильный старик – ему все равно, была бы жертва, была бы жизнь, которую он может отнять, хотя бы с опасностью потерять свою собственную. Жизнь, которою наслаждаются, для него смертельная обида. Любимое дело и удаль абрека – надвинувши на глаза кабардинку, проскакать под сотнею ружейных или винтовочных стволов и врезаться в самую середину врага.

Слово „абрек“ значит „заклятый“. И никакое слово так резко не высказывает назначение человека, разорвавшего узы дружбы, кровного родства, отказавшегося от любви, чести, совести, сострадания – словом, от всех чувств, которые могут отличить человека от зверя. И абрек поистине есть самый страшный зверь гор, опасный для своих и чужих: кровь – его стихия, кинжал – неразлучный спутник, сам он – верный и неизменный слуга шайтана. Абреки нередко составляли небольшие партии или шли во главе партий, перенося всю силу своей ненависти на русских. И встреча с ними войск неизбежно вела за собою кровопролитные схватки. Абреков можно было перебить, но не взять живыми».

Таковы были чеченцы; совсем противоположны им по своему нраву кабардинцы и черкесы. Кабарда разделяется на Большую и Малую Кабарды. Малая Кабарда, гранича с Чечней, определяется углом, образуемым Тереком при впадении в него реки Малки. Большая Кабарда начинается от верховьев Малки, доходит по Джинальскому хребту до ее устья и затем на востоке ограничивается Тереком. На юге ее ограничивают Черные и Кабардинские горы; на западе за Большою Кабардою до восточного Черноморского побережья, ограничиваемые с севера Кубанью и Малкой и с юга Большим Кавказом, оба склона которого они занимали, жили черкесские племена, составлявшие в общем целом народ адыге. Наиболее известных их племен одиннадцать. Самым воинственным были абадзехи, жившие в долинах рек Белой, Лабы, Пшиша, Псекупса, то есть на северном склоне Большого Кавказа. Затем по реке Упсину с притоками обитали шепсуги. На берегу Черного моря, между Анапою и устьем Туапсе, а также по Кубани до Адагума – натухайцы, около них бесленеевцы, а западнее последних егарукайцы и метешенцы. Между реками Скагуаше и Пшишем обитали гатюкаевцы; севернее – темиргои и бжедухи и, наконец, джанеевцы и помесь всех черкесских племен – убыхи. За землею убыхов, по Черноморскому побережью, в нынешней Кутаисской губернии, от реки Ингура до реки Бзыба, жили абхазы, джихи, или садзы – до реки Соши и абазинцы. Последние три племени, под общим наименованием абхазов, составляют отдельную группу черкесов, которых всех вообще разделяют на адыге, кабардинцев и абхазов. Наиболее замечательным были среди этих племен кабардинцы. Кабардинцы – это аристократы Кавказа. Они никогда не были стиснуты горами. Кабарда выдвинулась в предгорные равнины Северного Кавказа, сливающиеся с южнорусскими степями. Характер местности налагает свои особенности и на характеры своих жителей. Кабардинцы храбры, честны, вовсе не склонны к вероломству и коварству, как чеченцы; они красивы собою и очень внимательно относятся к своей внешности. «Он одет как кабардинец», – говорят на Кавказе про горца, отличающегося умением хорошо одеться. Кабардинцы изящны в движениях, отличаются изысканною деликатностью и, как выше сказано, благородством своего характера. Кабардинец редко лжет и никогда не обманывает даже своего врага. Во времена глубокой древности они уже вошли в соприкосновение с русскими, ходили в Крым, где равнина между реками Бельбеком и Кагелем и до сих пор называется Черкесскою.

Кабардинцы как народ имеют свою историю. Предание говорит, что они переселились сюда в незапамятные времена, причем первым их главою был какой-то Кабарда Тамбиев. Византийский император Юстиниан распространил среди кабардинцев христианство, продержавшееся у них до половины XVIII столетия, когда оно вследствие небрежности тогдашнего русского правительства было вытеснено магометанством, благодаря чему кабардинцы стали во враждебное положение по отношению к русским. Мусульманство так глубоко овладело Кабардою, что под влиянием его кабардинцы стали считать своим родоначальником выходца араба Инала и совсем позабыли, что Редадя или Редедя, боровшийся с Мстиславом Удалым, был их князем, что Мария, дочь их знаменитейшего князя Темрюка, была женою русского Грозного царя, что при сыне этого же Грозного Кабарда вошла в состав русских владений. Забыли кабардинцы, что во время дагестанского похода великого Петра они были на его стороне и сдержали ингушей, осетин, абазинцев и горских татар от нападений на петровские дружины. Во время решительной борьбы за Кавказ Русь в кабардинцах, а также и в чеченцах встретила себе наиболее энергичных и упорных противников.

Говоря об истории кабардинцев, нельзя не отметить следующего. В недавнем еще прошлом Большая Кабарда разделялась на три поколения: Атажукова, Мисостова и Джембулатова. Все эти три колена выводят свой род от выходца из Аравии по имени Кеса. У Кесы были сыновья: вышеупомянутые Инал и Шамбок. От сыновей первого и произошли кабардинские владельцы, причем потомки младших сыновей истребили весь род старшего сына Инала – Шеченуха. От Шамбока произошли владельцы бесленеевские и абазинские. Впоследствии число владельцев так умножилось, что для них уже не стало хватать земли в качестве отдельных владений. Тогда из безземельных потомков Инала образовался класс узденей – кабардинских дворян, явившихся в Кабарде первенствующим сословием. Несмотря на то что князь, или владелец, для кабардинцев был всегда священною особою, он все-таки без узденей не имел никакого значения и во всех общественных делах непременно должен был призывать их на совет.

4Мехтула, уцмийство, мейсумство – государственные образования.
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»